На новом месте всегда сложно уснуть. Всё мешает. Новые запахи, чужие и непривычные, от которых непременно становится так тоскливо и хочется домой, незнакомые очертания мебели, незнакомые голоса за стенкой. Мужской и женский. Этажом ниже хлопнули дверью. Затявкала собака. Наверное какой-нибудь той-терьер или шпиц. И так всю ночь. Удивительно, какая здесь слышимость. Первое время я вздрагивала от неожиданности, когда за стеной чихал или кашлял дядя Вова. Казалось, он чихает прямо за моей спиной.
Интернет, как и обещала хозяйка, мне провели на следующий день, а если добавить к этому наличие горячей воды в кране, всё было не настолько печально. Через несколько дней запах чужой квартиры стал уже не таким чужим. Дядя Вова пил не просыхая, его громкие разговоры, ругань и заунывные песни стали чем-то привычным, и в редкие дни тишины я чувствовала себя немного неуютно.
Эти несколько дней переезда и привыкания к новой квартире немного отвлекли меня от мыслей о Лучике, но я не оставила намерений найти его. Город у нас небольшой, поэтому шансы всё таки есть. К тому же он единственное светлое и хорошее, что осталось от прошлой жизни. То, что я хотела бы забрать с собой.
Хороших фотографии Лучика у меня не было, поэтому я нарисовала его на альбомном листе, к счастью, у меня были краски и акварельные карандаши, написала номер телефона и отправилась на поиски типографии, которая согласится распечатать два десятка цветных листовок. Такая нашлась, в цокольном помещении новостройки. Парень, с длинными волосами, скрученными в дреды, взял рисунок, повертел в руках и флегматично спросил,— На мелованной бумаге печатаем?
—А на какой лучше? Мне так, чтобы недорого, но было хорошо видно, что это рыжий котёнок, не какое-то непонятное пятно.
— Вообще, в идеале нужно приносить флешку с цифровым изображением, а не рисунок от руки, — ответил парень.
— Я понимаю. Сделайте максимально хорошо, пожалуйста, — попросила я.
— Значит, мелованная, — протянул он, словно сложил в голове только ему понятные параметры и направился вглубь кабинета, где стоял принтер.
— Двадцать штук?
— Да, двадцать.
— Нужно немного подождать, пока краска подсохнет, иначе размажется — объяснил он.
Я поблагодарила парня, расплатилась и через несколько минут уже шла в сторону ветеринарной клиники. В голове я уже чётко представила, как там согласятся оставить листовки, как в клинику придёт человек, который нашёл Лучика, что это обязательно будет парень, который безумно любит кошек, и готов оставить котёнка с улицы. Он позвонит мне, мы познакомимся и он вернёт мне Лучика. Ведь иначе быть не может. Ведь чудеса непременно случаются, пусть не с каждым, но если очень сильно верить, и приложить максимум усилий, то даже невозможное становится возможным.
Воодушевленная этими мыслями я перестала замечать серое небо, серых людей, похожих на героев из произведений Достоевского. Их угрюмые и уставшие лица перестали действовать на меня удручающе. На небе вдруг появились голубые участки, одежда людей стала ярче, и всё было хорошо, пока до боли знакомый голос не вернул меня обратно в эту серость.
— Майя! — Рома бежал ко мне на красный свет, машины останавливались и агрессивно сигналили. Он огрызнулся в ответ. В этом весь Рома: дерзкий, конфликтный, смотрящий только перед собой.
Я остановилась.
— Куда ты пропала Майя? На звонки не отвечаешь, я с ума тут схожу между прочим. Ну подулась и хватит. Возвращайся. Или ты что, ищешь мне замену? Вон, кольцо даже сняла. Быстро же ты меня забыла.
— Рома, не говори глупости. Я ушла от тебя, а не к кому-то. Ушла в пустоту, в никуда, если хочешь. У меня всё хорошо. С тобой жить я больше не могу.
— И что, даже совсем не скучаешь? Неужели было всё так плохо? У нас же были хорошие моменты. Разве ты забыла? — его голос звучал ласково, и моё сердце забилось сильнее. Я старалась не смотреть на него. Те же тёмные волосы, легкая небритость, запах его одеколона. У меня перехватило дыхание. Только не сейчас, слишком рано я его увидела. Я ещё не успела отвыкнуть, и поймала себя на мысли, что соскучилась.
— Это всё из-за котёнка? Слушай, ну возвращайся, заведём тебе котёнка. — Рома попытался взять меня за руку.
— Чтобы ты опять его выбросил? — Я одёрнула руку.
— Ну я погорячился. Просто ревновал. Дураком был. Прости, пожалуйста. Давай попробуем ещё раз?
Мне так хотелось ему верить. Ещё один раз дать шанс нашей семье. Но где-то глубоко внутри меня звенел маленький будильник:“не смей, не смей, не смей.”
Я стояла напротив Ромы, стараясь выглядеть как можно более равнодушно, хотя внутри всё кричало от противоречий. Я не понимала, что чувствую. Я любила его? Или это просто страсть, привычка? Больная зависимость? Почему-то я выбрала его, вышла за него замуж, делила с ним кров, постель, готовила еду. Мне казалось это всё настолько привычным и естественным, что по-другому и не может быть.
— Ну что, пойдём домой? Или хочешь, пошли в кино или кафе? Ты же замерзла. Вон руки какие холодные. Пошли, купим твой любимый раф с мятным сиропом.— Он смотрел на меня грустным взглядом, как смотрит брошенный щенок, который хочет, чтобы его подобрали, принесли домой, накормили и отогрели.
— Я не знаю, Рома. Я не могу так сразу. Ты очень сильно меня обидел, и мне нужно время, — я посмотрела на него. — Мне нужно подумать. Я пойду.
— Если ты сейчас уйдешь, я второго шанса тебе не дам. Зачем мне жена, которая чуть что будет убегать? — его тон стал холодным.
— Ты мне даешь шанс вернуться?! — Я не верила своим ушам. Он решил якобы помириться, и в то же время предъявляет мне такие претензии.
— Ну ты же ушла, не я. Я не буду тебя ждать вечно, пока ты угомонишь своих тараканов в голове. Или мы сходимся, или развод. Я себя не на помойке нашёл, чтобы бегать за тобой. Так что выключай королеву и пошли домой.
— Даже сейчас ты умудрился обвинить меня. Как ты хочешь мириться?
— Я то как раз хочу. Это ты не хочешь. Если бы хотела, давно бы уже шли с тобой домой, — не сдавался Рома. И я начала верить, что это правда. Но и вернуться к нему именно сейчас я не могла.
— Я же сказала, мне нужно подумать! — тверже ответила я. И испугалась этой твёрдости. Вдруг я перегибаю палку.
— Ой, да делай, что хочешь! — Он махнул рукой и быстрым шагом пошел прочь. Я смотрела ему в спину, пока он не свернул за угол. Я стояла не в состоянии сделать вдох. На глазах выступили слёзы. Только не плакать, не сейчас, не на улице. Даже здесь Рома умудрился причинить мне боль. Сил идти в ветеринарную клинику не осталось. Придется отложить на вечер, или на завтра. Я достала телефон и позвонила Ксюше. Хоть бы она была дома. Послышались гудки вызова. Один, второй, третий… Неужели она занята? Мне так нужна её поддержка. Она точно знает. что делать в этой ситуации. Наконец, она ответила.
— Привет!
— Ксюш, привет! Что ты сейчас делаешь? — Мой голос дрожал.
— Решила взять себе выходной, вяляюсь на диване, ем конфеты, смотрю сериальчик А что у тебя с голосом?
— Можно я приду?
— Конечно приходи!
—Хорошо. Сейчас буду.
Ксюша никогда не отказывала мне в том, чтобы поболтать, и искренне переживала за мои отношения с Ромой. Хоть он ей никогда не нравился. Она была одна из тех. кто отговаривал меня от поспешной свадьбы. Но после того как узнала, с какими проблемами я столкнулась, ни разу не сказала: “А я тебе говорила!” Только “Вот поэтому я и не выхожу замуж” или “Зачем мне мужчина, который будет рядом 24/7, да ещё и требовать что-то от меня? Лучше быть свободной и жить как хочешь”
В этом мы с ней были совсем разные. Я не представляла свою жизнь без семьи, любимого мужчины и стабильности в отношениях. Это была моя норма. Её норма отличалась, но это не мешало нам дружить и поддерживать друг друга.
И теперь я сидела у неё на кухне, пила чай и рассказывала, что произошло со мной сегодня.
— Надеюсь, ты не согласилась, — Ксюша пристально смотрела на меня.
— Нет. Но хотелось, — призналась я.
— Если ты это сделаешь, тебе никто не поможет. Ты похоронишь себя заживо. Слышишь? Не вздумай возвращаться!
— Он был такой грустный. Ему там, наверное, тяжело одному.
— Конечно, тяжело. Он же бедный без рук и без ног! Лежит такой, и даже покушать не может себе сделать! — Всплеснула руками Ксюша.
— Он приходит в пустую квартиру, ест доширак, а у него больной желудок. Ему нельзя так питаться. Знаешь, как мне его жалко. Он же сам не будет следить за питанием.
— Жалость, очень плохое чувство. Тебе всех жалко. Котят, щенят, цыплят. Только жалость, это не любовь, а Рома не котёнок. Не надо его жалеть, как котёнка. Твоего котёнка он, между прочим, не пожалел. Или уже простила? О себе подумай. Он взрослый мужик. А если мужчина хочет вернуть женщину, если он её любит, он горы свернёт, кишками вывернется, а не манипуляциями будет добиваться своего.
Ксюша была права. Нужно подождать. Когда обида пройдёт, эмоции улягутся, я смогу адекватно решить, стоит ли вернуться или нет. Сейчас я чувствовала себя больной. Мне не хватало Ромы, не хватало чего-то, чем я заполняла пустоту внутри себя. Я снова была как неприкаянная душа, ищущая покоя.
— Возьми себя в руки, и займись тем, что ты давно откладывала. Учись заполнять свою пустоту самостоятельно. Тебе это поможет. — Напоследок сказала мне Ксюша, и крепко обняла.