Продолжение рассказа "Ах, этот Новый год!"
Глава 21
Филиал открылся — и вот уже первый заказ на горизонте. Не такой крупный, как мечталось, не тот жирный куш, на который рассчитывали, но начало положено, механизм запущен, колёса завертелись.
Наумов старший прибыл на торжественное открытие лично. В строгом костюме, с едва заметной улыбкой он встал у алой атласной ленты. Ножницы блеснули на солнце — щелчок, и лента плавно распалась на две части. Он сделал шаг назад, окинул взглядом новое помещение: чистые стены, сверкающая техника, взволнованные сотрудники. Всё выглядело именно так, как он задумывал.
По его лицу, было ясно: он гордится. Не просто гордится — испытывает ту глубокую, тихую гордость, которая рождается из долгой работы и сбывшейся мечты. Гордится сыном, который сумел воплотить замысел, гордится делом, которое теперь живёт собственной жизнью.
В его глазах читалось не только удовлетворение от текущего момента. Там, в глубине, таилось и другое: уверенность, что это не конец, а начало. Что филиал не просто продержится — он будет расти, крепнуть, станет частью чего-то большего. И когда-нибудь годы спустя, кто-то другой перережет ленту уже на открытии следующего филиала, а имя Наумова всё ещё будет звучать — как знак качества, как обещание стабильности.
Он пожал руку сыну, слегка сжал плечо — без лишних слов, но так, что всё стало понятно. Работа началась. И это было только начало. Андрей находился здесь уже четыре месяца. За это время город успел стать для него почти родным: улицы с кофейнями, где по утрам пахнет свежемолотым кофе; шумные рынки, где торговцы азартно зазывают покупателей; тихие скверы, где он любил гулять в одиночестве после рабочего дня. Сейчас он сидел в гостиничном номере — скромном, но уютном, с видом на город и улицы. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и лилового. В комнате царил полумрак, разбавленный тёплым светом настольной лампы.
Напротив него в кресле расположился отец — высокий, седовласый мужчина с проницательным взглядом и привычкой говорить не спеша, взвешивая каждое слово. Между ними на небольшом столике стояли две чашки остывшего кофе и тарелка с печеньем, к которому никто так и не притронулся.
— Пап, — начал Андрей, слегка наклонившись вперёд, — мне, наверное, можно возвращаться. Здесь всё налажено, документация в полном порядке, ребята замечательные. Я доволен. С ними работать — одно удовольствие.
Его голос звучал уверенно, но в глазах читалась лёгкая тревога — будто он сам не до конца верил в то, что говорил. Четыре месяца вдали от дома, от привычной жизни, от всего, что было знакомо и дорого, не могли не оставить следа.
Отец медленно отставил чашку, задумчиво провёл рукой по седым волосам и посмотрел на сына. В его взгляде смешались гордость и беспокойство
— Ну и работай, — наконец произнёс он, слегка улыбнувшись. — Куда тебе торопиться?
Эти простые слова повисли в воздухе, словно эхо. Андрей почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Он ожидал услышать, что-то другое — может быть, одобрение, может быть, совет. Но эта спокойная, почти безразличная реакция заставила его задуматься.
– Пап, ты меня держишь за идиота или я действительно здесь так нужен? Ты думаешь, я не догадывался, почему ты меня попросил поехать и осуществлять юридическое сопровождение при открытии филиала? Что ты так беспокоишься? Надежда прекрасный человек: добрый, порядочный, неравнодушный. Благодаря ей я, может, и жив остался. Она совсем ребенок, ей исполнилось только двадцать.
Отец понял, что сын давно его разоблачил, поэтому не стал отпираться
– Она таскается за тобой везде
– Никто за мной не таскается, девочка для этого слишком гордая
– Так у вас что, все серьезно?
– Да нет между нами ничего, она ребенок, ей учиться еще четыре года, медицинский слишком серьезный вуз, чтобы на третьем курсе выходить замуж. И здесь я останусь, если это действительно требует работа, иначе я просто уволюсь, чтобы ты наконец-то понял, я не твоя собственность
– Ты действительно, за эти четыре месяца успел многое: наладил процессы, собрал команду единомышленников, вывел проект на новый уровень, почему бы не продолжить. Знаешь, — сказал отец, — жизнь — это не прямая дорога. Это перекрёстки, на которых ты каждый раз выбираешь, куда идти. И иногда самый правильный выбор — остаться там, где тебе хорошо, даже если кажется, что где-то есть что-то лучше. А тебе здесь нравится.
Андрей молчал, переваривая услышанное. В комнате стало совсем темно, и только лампа продолжала мягко освещать их лица, создавая причудливые тени на стенах.
Сын, если ты просыпаешься с мыслью о том, что хочешь идти на работу, если тебе нравится то, что ты делаешь, если рядом люди, которые тебя поддерживают — значит, ты на правильном пути.
– Хорошо, я останусь еще здесь до Нового года, но потом все, возвращаюсь в Москву.
– К Надежде?
– Нет, пап, но она останется моим другом на всю жизнь, если она сама этого захочет.
– Так, она же влюблена в тебя, это видно невооруженным взглядом.
– Это любовь девочки к своему спасенному пациенту. Это не то, что ты думаешь. Она для меня как младшая сестра. Сначала я тоже подумал, что у нас может что-то получиться, но нет, это не тот случай. Она встретит своего принца, обязательно. Такая девушка достойна хорошего принца, который в будущем обязательно станет королем.
– Королями нас делают жены, сын. От женщины многое зависит. Есть байка она уже с бюородой, но говорит о многом.
Идёт президент с женой, — она кивнула какому-то дворнику. — Это кто? —.спросил муж.. - Когда-то учились вместе, он звал меня замуж. — Ха!... вот видишь, если бы ты тогда согласилась, то сейчас была бы женой дворника! — Если бы я тогда согласилась, то сейчас президентом был бы он!
- Вот что такое женщина, сын!
Мой старый Телеграм канал заблокировали, у меня появился новый, подписывайтесь, дорогие читатели, чтобы нам не потеряться https://t.me/pishudlyavas