С Юрием Марина Валерьевна 57 лет от роду проявляла ангельское терпение. Целую пятилетку она выполняла план по построению личного счастья в отдельно взятой «двушке».
Юрий появился в жизни Марины, когда пришел чинить проводку по рекомендации знакомой.
Юрий, мужчина шестидесяти восьми лет (тогда ему было 63, мужчина в самом соку, как он сам любил шутить), выглядел надежно.
Руки большие, взгляд хозяйский, пахло от него какой-то уверенностью.
— Проводка у вас, Мариночка, барахлит, — басил он, скручивая провода. — Тут мужская рука нужна. Постоянная.
Марина, давно отвыкшая от мужских рук в доме (муж почил десять лет назад, сын уехал в другой город), зарделась. Слово за слово, чай с вареньем, потом он пришел полку прибить, потом — просто так, «проверить, не искрит ли».
Через месяц Юрий перевез к ней свои немногочисленные пожитки: спортивную сумку с одеждой, ящик с инструментами и любимую кружку с надписью «Настоящий полковник».
Поначалу всё шло как по маслу. Юрий действительно что-то чинил, вкручивал лампочки, важно ходил по квартире, создавая иллюзию «каменной стены». Марина радовалась. В доме пахло мужчиной, по вечерам бубнил телевизор, на вешалке висела куртка большого размера. Уют.
Но, как говорится, претензии кроются в деталях. А в случае с Юрием — в мелочах быта.
Постепенно, незаметно, Юрий начал захватывать территорию.
Сначала это касалось пульта от телевизора.
— Марин, ну что ты эти свои сериалы смотришь? — морщился он, переключая на спорт.
Марина вздыхала и уходила на кухню читать книгу. «Пусть смотрит, мужчине важно чувствовать сопричастность к прекрасному», — думала она.
Потом дело дошло до кухни. Юрий готовить не умел и не хотел («не мужское это дело — у плиты стоять»), но критиком был отменным.
— Борщ сегодня жидковат, — заявлял он, отодвигая тарелку. — И мясо жесткое.
Марина лишь поджимала губы.
— Не нравится — не ешь, Юра.
— Я не говорю, что не нравится, — великодушно махал рукой он. — Я говорю — есть к чему стремиться.
Финансовый вопрос тоже решался в пользу Юрия. Свою пенсию он откладывал на «всякий пожарный».
А небольшую подработку отдавал Марине, но сам же оттуда и брал, то на одного, то на другое.
Продукты, коммуналка, бытовая химия — на 80% лежало на плечах Марины.
Пять лет Марина терпела. Подруги говорили: «Маринка, да брось ты его, приживалка обыкновенная». Но Марина оправдывалась: «Ну, зато рукастый. Одной-то страшно в старости».
Развязка наступила внезапно, в обычную субботу.
Марина затеяла перестановку. Ей давно хотелось освежить гостиную, купить новые шторы, переставить диван. Она, женщина со вкусом, мечтала о светлых тонах, о легкости. А старый, темно-коричневый шкаф, который стоял в углу еще со времен царя Гороха, давил ей на психику.
— Юра, — сказала она за завтраком. — Давай сегодня шкаф этот разберем и на мусорку вынесем. Я уже новый присмотрела, светлый. И диван переставим к окну.
Юрий поперхнулся чаем.
— Какой еще шкаф? — грозно спросил он. — Нормальный шкаф. Добротный. В нем мои инструменты лежат внизу.
— Юра, он старый, занимает полкомнаты. А инструменты можно в кладовку убрать. Я хочу уюта. Это моя квартира, в конце концов, я хочу обновить интерьер.
И тут Юрия прорвало. Видимо, за пять лет сытой жизни, сна на ортопедическом матрасе (купленном Мариной) и бесперебойного питания, он окончательно уверовал в свой статус.
Он встал во весь рост, навис над столом, лицо покраснело.
— Твоя квартира? — переспросил он с зловещей ухмылкой. — Ты, Марина, не забывайся. Квартира, может, по документам и твоя. Но хозяин здесь — я.
Марина замерла. Ей показалось, что она ослышалась.
— Кто-кто?
— Я! — рявкнул Юрий, ударив ладонью по столу так, что ложечка в сахарнице подпрыгнула. — Я здесь пять лет живу. Я тут все гвозди вбил. Я тут порядок держу. Мужик в доме — это стержень! А ты — женщина.
Твое дело — уют создавать, а не мебель ворочать без спросу. Я сказал — шкаф останется. И диван будет стоять там, где стоит. Потому что мне так удобно телевизор смотреть.
Марина сидела и смотрела на него. И вдруг, вместо страха или обиды, она почувствовала... смех. Ей стало смешно.
Перед ней стоял не «каменная стена». Перед ней стоял пожилой мужчина в растянутых трениках, с крошками в усах. Который жил в её квартире, ел её еду и не вложил в этот дом ни копейки за пять лет.
Но искренне считал себя Властелином Квадратных Метров.
У него не было здесь ничего. Ни доли, ни прописки (слава богу, ума хватило не прописывать), ни даже собственной табуретки. Весь его "хозяйский статус" держался исключительно на её терпении.
Марина встала.
— Значит, ты хозяин? — уточнила она.
— Да! — гордо подтвердил Юрий. — И это не обсуждается.
— Хорошо, — кивнула Марина. — Тогда, товарищ хозяин, у меня к вам просьба. Освободите помещение.
Юрий опешил.
— Чего?
— Того, — отчетливо произнесла Марина. В её голосе не было истерики, только ледяной холод. — Я даю тебе час на сборы.
— Ты... ты что? — Юрий растерял весь свой генеральский пыл. — Куда я пойду?
— Домой, Юра. К себе в общежитие, или где ты там прописан. В деревню, к детям, на вокзал. Мне все равно. Но чтобы духу твоего в моей квартире через час не было.
— Да ты не посмеешь, — взвизгнул он. — Я пять лет тебе отдал. Я тут тебе всё отремонтировал.
— За пять лет я тебя накормила на стоимость трех таких ремонтов, — отрезала Марина. — Время пошло.
Юрий попытался было устроить скандал. Он кричал про совесть, про женскую долю. А потом перешел к угрозам.
Но Марина была непреклонна.
Через двадцать минут кавалер стоял на пороге. Потный, красный, злой. В одной руке сумка, в другой — пакет.
— Ты еще пожалеешь, — выплюнул он ей в лицо. — Сама взвоешь от одиночества! Кому ты нужна? Кран потечет — кого звать будешь?
— Сантехника вызову, — улыбнулась Марина. — Он, по крайней мере, деньги возьмет, починит и уйдет, а не будет меня учить жить и борщ хаять. Прощай, "хозяин".
И захлопнула дверь.
В тот же вечер она заказала вывоз старой мебели. А на следующий день купила новые шторы.
Потом общие знакомые рассказывали, что Юрий всем жалуется на «неблагодарную», которая выгнала его на улицу ни за что ни про что.
"Жил, — говорит, — душу вкладывал, хозяином был, а она..."
Но Марине было все равно. Она наслаждалась своим уютным домом, где хозяйкой была только она.
А знакомые, с кем она поделилась этой историей, комментировали ситуацию по-разному.
Одни (подруги) говорили: "Молодец, Марина! Давно пора было гнать этого царька".
Другие (соседки), как водится, вздыхали: " Все-таки пять лет жизни... Могли бы и на уступки пойти".
А как считаете вы? Справедливо ли поступила Марина, выставив 68-летнего "хозяина" за порог? Или нужно «понять и простить»?
Спасибо за лайки и подписку! Обсуждаем новые статьи каждый день