— Руки мой тщательнее, Галина. От тебя вечно пахнет дешёвым кондиционером, у меня голова болит.
Людмила, хозяйка особняка, даже не посмотрела на женщину. Она была занята делом государственной важности — выбирала оттенок салфеток под цвет глаз своего шпица.
Галина молча кивнула. За полгода работы горничной она научилась превращаться в предмет мебели. В этом доме её считали кем-то вроде пылесоса: полезная функция, но говорить с ней необязательно. Людмила, бывшая модель из глубинки, а ныне супруга крупного застройщика Виктора, обожала этот статус. Она распоряжалась чужими жизнями с той же легкостью, с какой заказывала доставку еды.
— Сегодня придут инвесторы из Анкары, — Людмила наконец подняла взгляд. — Чтобы в зале тебя не было видно. Разнесёшь напитки и испаришься в своей каморке. Ты поняла?
— Поняла, Людмила Сергеевна.
Галине было сорок пять. Она знала, что Людмила считает её «неудачницей с окраины». Хозяйка не догадывалась, что до того, как жизнь Галины совершила крутой пике на горной дороге под Кемерoм, у неё был свой бизнес, дом у моря и идеальный турецкий язык. Но после ухода из жизни мужа Галина вернулась в Россию одна, без гроша, и просто хотела спрятаться там, где её никто не знает.
Вечер обещал быть душным. Виктор Андреевич нервничал — турецкий контракт был его последним шансом закрыть дыры в бюджете. Гости приехали вовремя. Мехмет Бей, пожилой мужчина с тяжелым взглядом, и его молодой помощник Ахмет.
Людмила блистала. Она выучила три фразы на турецком и вставляла их к месту и не к месту, путая падежи. Инвесторы вежливо улыбались.
Галина разносила напитки. Когда она подошла к столу, Людмила решила «дать хозяйку».
— Галина, ты что, не видишь? У господина Мехмета бокал пуст! — она резко толкнула Галину в плечо.
Поднос качнулся, пара капель сока упала на белоснежную скатерть. Людмила брезгливо поморщилась:
— Боже, ну какая ты неловкая. Ты хоть понимаешь, сколько стоит эта скатерть? Больше, чем твоя годовая зарплата. Уйди с глаз моих, бестолочь.
Галина замерла. В зале повисла тишина. Мехмет Бей посмотрел на Людмилу, потом на Галину. Его брови едва заметно поползли вверх.
— Прошу прощения за шум, — вдруг четко и спокойно произнесла Галина на турецком, глядя прямо в глаза гостю. — Хозяйка сегодня излишне взволнована. Позвольте мне заменить приборы.
Людмила застыла с открытым ртом. Её «пластмассовое» лицо пошло красными пятнами. Виктор Андреевич выронил вилку.
— Вы говорите на нашем языке? — Мехмет Бей отставил бокал. — И это произношение... Это старый стамбульский диалект. Откуда?
— Я долго жила в Турции, господин Мехмет, — ответила Галина, игнорируя шипение Людмилы. — И я не могла не заметить, что ваша супруга, Виктор Андреевич, только что посоветовала господину Ахмету «не обращать внимания на цифры в приложении №4», потому что они «чисто формальные».
Виктор резко повернулся к жене:
— Что ты сказала?
— Она лжёт! — взвизгнула Людмила. — Володя, она всё выдумала! Откуда этой деревенщине знать язык?
— Галина, продолжайте, — Виктор голос понизил до шепота, и этот шепот был страшнее крика.
— Господин Ахмет, — Галина перевела взгляд на помощника. — Скажите честно, какую сумму Людмила Сергеевна обещала вам за то, чтобы вы не упоминали о двойной бухгалтерии в отчёте по закупкам стройматериалов?
Молодой турок побледнел и быстро заговорил на своем языке, оправдываясь перед шефом.
— Она не знала, что я понимаю каждое слово её тайного сговора на турецком, — Галина повернулась к Виктору. — Позавчера в зимнем саду она обсуждала с ним через переводчик в телефоне, как выведет деньги на личный счет, как только контракт будет подписан. Она была уверена, что я просто поливаю цветы и ничего не соображаю.
Людмила сорвалась. Она схватила тяжелую хрустальную вазу и замахнулась на Галину:
— Я тебя уничтожу! Ты отсюда в канаву уедешь!
Виктор перехватил её руку. Он не кричал. Он просто очень медленно и аккуратно вынул вазу из её пальцев.
— В спальню, — приказал он. — И чтобы к утру твои чемоданы стояли у ворот. Возьмёшь только то, в чём пришла в мой дом семь лет назад. В том дешевом леопардовом топе.
— Ты не можешь! — Людмила забилась в истерике. — Я твоя жена!
— Ты была моей женой, пока не стала воровкой, — Виктор отвернулся. — Уведите её.
Когда Людмилу выставили за дверь, в зале стало удивительно чисто. Мехмет Бей подошел к Галине и поцеловал ей руку.
— Женщина, сохранившая достоинство в такой грязи, заслуживает уважения. Виктор, мне кажется, вам нужен новый финансовый советник со знанием языков.
Виктор Андреевич молча налил Галине бокал красного сухого. Его руки заметно дрожали.
— Простите меня, Галина. Я ведь тоже... видел в вас только функцию.
— Ничего, Виктор Андреевич, — Галина впервые за вечер улыбнулась. — Функции иногда перезагружаются.
Людмила сняла комнату в коммуналке на окраине города. Её «брендовые» сумки оказались искусной подделкой, которую она сама же и покупала, чтобы разницу класть в карман. Теперь она работала в районном МФЦ, а по вечерам со злобой смотрела в окно на проезжающие дорогие машины.
А Галина снова видела море. Только теперь это было Балтийское море в Калининграде, куда они с Виктором поехали открывать новый филиал. И тишина в её жизни больше не была пустой. Она была спокойной.