Коллега Марина исчезла из чата в марте прошлого года. Написала: «Девочки, мы уезжаем! Израиль ждет! Наконец-то будем жить нормально — солнце, море, безопасность, медицина мирового уровня!»
Все поздравляли. Завидовали. Желали удачи.
Три месяца она присылала фото: синее море, пальмы, набережная в Тель-Авиве. «Живем мечтой!» — писала она.
А потом пропала.
Вчера она написала: «Вернулись. Можем встретиться?»
Мы встретились в нашем любимом кафе. Марина выглядела уставшей. Но как будто чувствовала облегчение.
— Расскажи, — сказала я.
И она рассказала.
«Первые два месяца мы думали, что попали в рай»
— Знаешь, когда только приехали, казалось, что мы попали в рай, — начала Марина. — Апрель, +25°C, море рядом, солнце. Мы сняли квартиру в Хайфе, вышли на балкон, увидели море и подумали: «Вот оно. Мы все сделали правильно».
Она замолчала, покрутила ложечкой в чашке.
— Первые недели были как отпуск. Гуляли, купались, изучали город. Дима (муж) искал работу, я тоже. Но не напрягались особо. Думали: главное — мы здесь, у моря, в теплой стране. Все наладится.
— И что пошло не так?
— Все. Абсолютно все.
«В июле мы поняли, что такое НАСТОЯЩАЯ жара»
— В Москве летом +30°C — это жарко, да? — спрашивает Марина. — Мы жаловались, включали кондиционеры.
Я киваю.
— В Израиле в июле было +38-42°C. Каждый день. КАЖДЫЙ. И это не московская жара, где можно зайти в тень. Там тень не спасает. Воздух горячий. Асфальт раскаленный. Ты выходишь на улицу — и тебя накрывает как печкой.
Она достает телефон, показывает фото термометра: +43°C.
— Это было в тени. В ТЕНИ. На солнце — больше 50.
Марина рассказала, что они практически не выходили из дома днем. Сидели под кондиционером. Выходили только вечером, после 20:00, когда температура падала до +35°C.
— Но самое ужасное — это ночь, — говорит она. — Ночью +32-35°C. Спать невозможно. Кондиционер работает всю ночь, сушит воздух до невозможности. Просыпаешься с болью в горле, с сухостью во рту. Выключаешь кондиционер — задыхаешься от жары.
— А море?
— Море как парное молоко. +28-30°C. Не освежает. Выходишь из воды — еще жарче становится.
Плюс деревьев в городе почти нет. Просто нет. Бетон, камень, асфальт. Негде спрятаться от солнца.
— Я поняла, что живу на сковородке, — говорит Марина. — Буквально. Как яичница на раскаленной сковороде.
«Цены выбили нас из колеи»
— Сколько стоила квартира? — спрашиваю я.
— Двушка в Хайфе — 110 тысяч рублей в месяц. Не в центре. В спальном районе. Старый дом, без лифта, третий этаж.
— Ого.
— Это еще дешево, — усмехается Марина. — В Тель-Авиве такая же квартира — 150-180 тысяч. Коммуналка — еще 18-22 тысячи. Электричество дорогое, особенно если кондиционер работает сутками.
Она показывает чеки на телефоне.
— Смотри, сразу в рубли тебе переведу. Курица — 850 рублей за кило. Огурцы — 500 рублей. Помидоры — 450 рублей. Хлеб нормальный — 220 рублей. Литр молока — 280 рублей.
Я молча смотрю на цифры.
— И это не деликатесы, — продолжает Марина. — Это базовые продукты. На еду у нас уходило 55-60 тысяч в месяц на троих (мы с мужем и сын 7 лет). Минимум.
— Итого жилье и еда...
— 180-190 тысяч в месяц. Это без одежды, без развлечений, без школы ребенку, без медицины. Просто ЖИТЬ.
«Работу найти оказалось почти нереально»
— Дима программист, — рассказывает Марина. — В Москве работал в хорошей компании, зарабатывал 140 тысяч. Думали, в Израиле IT-рынок большой, легко устроится.
— И?
— Ивритом не владеет. Английский на уровне B2. Отправил 40 резюме. Ответили 5 компаний. На собеседованиях говорили одно: «Без иврита сложно. Можем предложить джуниор-позицию за 90-100 тысяч рублей».
Джуниор. При его опыте 8 лет.
— Он отказался?
— Сначала да. Искал дальше. Через два месяца деньги начали таять. Согласился на позицию за 95 тысяч. Работа оказалась адская — дедлайны, переработки, общение на иврите (которого он не знает), постоянный стресс.
Марина сама пыталась найти работу. У нее высшее образование, опыт в маркетинге. Предлагали работу продавцом в магазине за 65 тысяч. Или уборщицей в гостинице за 55 тысяч.
— Я не гордая, — говорит Марина. — Но когда у тебя диплом, опыт, и тебе предлагают мыть полы... Я пыталась искать удаленку на русские компании, но нормальных предложений не было. В итоге зарабатывала фрилансом 30-40 тысяч нестабильно.
Итого семейный доход: 95 тысяч (муж) + 35 тысяч (она) = 130 тысяч.
Расходы: минимум 190 тысяч.
Минус 60 тысяч каждый месяц.
Жили на сбережения.
«Медицина, о которой все говорят? Это миф»
— Все твердят: в Израиле лучшая медицина в мире! — говорит Марина. — Мы тоже в это верили.
— И что, не так?
— Для богатых — да, лучшая. Для обычных людей медицины просто НЕТ.
Она рассказала историю с сыном. У ребенка заболело ухо. Температура 38,5°C, плачет от боли.
— Я записалась к врачу. Ближайшая запись — через 12 дней, — говорит Марина. — ДВЕНАДЦАТЬ ДНЕЙ. Ребенок плачет от боли, а мне говорят: «Ждите».
— Что вы сделали?
— Вызвала скорую. Скорая приехала через полтора часа. Посмотрели, сказали: «Температура не критичная. Давайте обезболивающее». И уехали.
Марина поехала в частную клинику. Прием у ЛОРа — в рублях 8 тысяч. Назначили антибиотик (еще 3 тысячи за упаковку).
— В России я бы записалась к врачу на завтра. Или вызвала на дом. Или пошла в любую поликлинику. Там — либо жди две недели, либо плати бешеные деньги.
«А еще там арабы. ОЧЕНЬ много арабов»
Марина замолчала, потом осторожно сказала:
— Знаешь, о чем в России особо не говорят? О том, что в Израиле очень много арабов.
— Ну, это же известно...
— Известно. Но одно дело знать, другое — жить рядом. В нашем районе в Хайфе треть населения — арабы. Они живут отдельными кварталами, говорят на арабском, везде висят арабские вывески.
Она говорит тихо:
— Я не расистка. Но было некомфортно. Особенно когда начались обострения.
Марина рассказала, что в июле были напряженные недели. Обстрелы со стороны соседней страны. Воздушные тревоги по ночам.
— Среди ночи вой сирены. Ты вскакиваешь, хватаешь ребенка, бежишь в убежище. Сидишь там с соседями, слушаешь взрывы. Железный купол перехватывает ракеты, но не все. Иногда что-то долетает.
Она замолчала.
— Сын начал заикаться. От стресса. Просыпался по ночам с криком. Мы поняли: это не жизнь. Это выживание.
«Ночью в городе темно. Реально темно»
— Еще одна странность, — говорит Марина. — Вечером в городе ТЕМНО.
— В каком смысле?
— Уличного освещения почти нет. Идешь по улице в 21:00 — темнота. Не видишь, куда ступаешь. Фонари то ли сломаны, то ли их просто нет.
Она объясняет:
— В Москве привыкла, что улицы освещены. Даже в спальных районах светло. Там — темень. Иногда страшно идти.
Плюс экономят электричество везде. В подъездах свет включается на минуту — и гаснет. Не успел подняться — включай снова.
«Обещания? Это просто звук»
— Самое удивительное — это менталитет, — вздыхает Марина. — Израильтяне очень дружелюбные на словах. Помогают, улыбаются. Но СЛОВУ не верь.
— То есть?
— Могут пообещать — и не сделать. Без объяснений. Без извинений. Просто забыли.
Марина рассказала про случай с интернетом. Им обещали подключить в понедельник. Они сидели дома весь день. Никто не пришел. Позвонили в компанию.
«А, да, мы перенесли на среду».
«Почему не предупредили?»
«Забыли».
В среду тоже никто не пришел. Подключили только через две недели.
— Это норма там, — говорит Марина. — Пообещали — и забыли. Записали на прием — забыли. Сказали перезвонить — не перезвонили.
«Фрукты? Невкусные и дорогие»
— Все говорят: в Израиле фрукты круглый год! — восклицаю я.
Марина смеется грустно.
— Фрукты есть. Но они невкусные. И дорогие.
Она объясняет:
— Помидоры как пластмасса. Огурцы водянистые. Персики кислые. Клубника — вообще ужас, безвкусная.
— Но почему?
— Потому что все выращивается в пустыне. С химией. Быстро. Плюс жара сумасшедшая. Фрукты не успевают созреть нормально.
Хорошие фрукты есть — импортные. Но они стоят как самолет. Килограмм черешни — 1200 рублей. Виноград нормальный — 800 рублей.
— Плюс ассортимент в магазинах скудный, — добавляет Марина. — В Москве привыкла к Ашану, Пятерочке — там тысяча видов всего. В Израиле — пять видов сыра, три вида колбасы, два вида творога. Все.
«Никаких привычных сервисов»
— А еще там НЕТ наших сервисов, — говорит Марина. — Ни Яндекса, ни Озона, ни Вайлдберриз.
— Совсем?
— Совсем. Есть местные аналоги, но они очень убогие. Доставка долгая — неделями. Выбор маленький. Цены высокие.
Марина рассказала, что заказать что-то онлайн — это квест. Часто приходит не то. Или бракованное. Вернуть — еще тот геморрой.
— Я привыкла в Москве заказать что-то на Озоне и получить завтра. Там это невозможно.
Госуслуг тоже нет. Все через личное посещение офисов. Очереди. Бумажки. Как в 90-х.
Банки древние. Переводы между счетами идут сутками. Онлайн-банкинг неудобный.
— Я не могла понять: это же страна высоких технологий! Почему так отстало все?
«Мы поняли: нам пора домой»
— В октябре мы сели и посчитали, — говорит Марина. — За 7 месяцев мы потратили 800 тысяч рублей из сбережений. Работа у мужа стрессовая за копейки. У меня работы толком нет. Сын заикается. Мы нервные оба.
Она замолчала.
— И муж сказал: «Хватит. Едем домой».
Они собрали вещи за неделю. Купили билеты. Улетели.
— Как себя чувствуете теперь? — спрашиваю я.
— Счастливыми, — улыбается Марина. — Муж нашел работу в московской компании за 135 тысяч. Я устроилась маркетологом за 85 тысяч. Итого 220 тысяч на семью.
Она считает на пальцах:
— Квартира съемная — 55 тысяч. Коммуналка — 7 тысяч. Еда — 35 тысяч. Остается больше 120 тысяч. Откладываем. Живем нормально.
— В Израиле мы тратили 190 тысяч просто чтобы выжить, — говорит она. — А зарабатывали 130. Здесь зарабатываем больше, тратим меньше. И живем в ДВА раза лучше.
— Я не жалею, что попробовали, — говорит Марина на прощание. — Но я ОЧЕНЬ рада, что вернулись.
Она обнимает меня.
— Знаешь, Россия не идеальна. Но это МОЯ страна. Я понимаю, как здесь все работает. Здесь я могу ЖИТЬ, а не выживать.
Мы прощаемся. Я иду домой и думаю: иногда кажется, что где-то там, за границей, жизнь лучше.
Но часто это просто красивая обертка. А внутри — те же проблемы. Только дороже и на чужом языке.
Историей поделилась наша подписчица