- Ипатьевных принесло, - Марыську ничуть не взволновали крики из-за двери. - Уже успели насобирать сплетен по деревне. Открой им, Поликарпыч. Послушаем, что там с Ксанкой приключилось.
Домовой вопросительно взглянул на Дуню и после ее кивка широко распахнул дверь.
Ипатьевны мгновенно затихли и одна за другой робко просеменили в комнату.
Две старшие сестрицы поклонились Дуне да принялись озираться по сторонам с жадным любопытством, а третья уставила на Дуню единственный глаз и неожиданно погрозила кулаком.
- Сидит она! В деревне такое! Такое!! Святочницы давеча ходили! А теперь вот! Ксанка!
- Святочницы и сейчас здесь. В старом амбаре отдыхают. - Дуня проигнорировала вызывающий тон.
- В амбаре! Да только туда не пройти! Фиодор как не пытался - не смог! И Фимка не пробилась!
- Конечно не пробилась! - Марыська демонстративно зевнула. - Хозяюшка запор поставила. Чтобы глупостей не натворили!
- Глупости! Как же! Людей нужда к ним гонит! От вашей хозяйки народу помощи никакой!
- Утомила, Ипатьевна! - обозлилась на старуху Марыська. - Умолкни пока хозяюшка тебе рот не пересушила! А вы, - коза кивнула двум другим сестрам, - говорите живо - зачем приперлись?
- Дак рассказать! Рассказать и пришли! И это... за помощью тоже! - заблажили старухи. - Мать Ксанкина с ней осталась. И тоже, тоже как не в себе сделалась! Вот мы и вызвались подмогу привести! Помочь им надо! Бедную девку не узнать!
- Ксанка гадала на зеркало? - деловито осведомилась Марыська.
- Ночью гадала. Да. А он как вылезет, как хватит её! - Ипатьевны аж захлебывались от эмоций. - Все лицо разворотил! Черная стала как негра!
- Не разворотил! Только молодость покрал! - поправила сестер третья старуха. - А после как сажей обсыпал! Точная негра стала. То да.
Поликарп Иваныч хрюкнул в кулачок и виновато засопел под осуждающим Дуниным взглядом.
- Смешно ему! Ишь. - одноглазая состроила домовому кукиш. - Тоже небось по зеркалам подглядываешь? За девками слежку ведешь? Знаю я вашего брата! По молодости сама перед такими как ты вертелась, дразнила! Уж знаю, навидалась!
- Чтобы я подглядывал?! Никогда! - опешил от такой наглости Поликарп Иваныч, а Дуня прищелкнула пальцами, заставляя бабку замолчать.
Бабка собралась было отбрехаться, но не смогла ничего сказать. Лишь беспомощно развевала рот, а в глазах плескался ужас.
- Заклятье немоты действует недолго. Мы как раз успеем дойти до Ксанкиного дома без твоего оскорбительного жужжания. Шевелитесь, бабоньки. - Марыська подтолкнула сестер к двери. - Накинь шубку, хозяюшка. Чай не весна на дворе.
Пока бежали к дому, старшие Ипатьевны поведали, что зеркало для гадания Ксанка использовала не своё, а бабы Кулино.
- У нее особенное есть. Всю правду кажет! Специально ходила за ним вчера. Мы проследили!
- И к Куле сегодня наперед вас сбегали! Думали - пособит, подскажет что. Только она нас слушать не захотела, велела убираться пока ноги ходят.
- Так и сказала - пока ходят! Угрожала нам! А сама то как изменилась! Не узнать! Моложавая такая сделалась. Гладкая! В теле!
- И здесь Кулькин след. - фыркнула Марыська. - Чую, хозяюшка, что все подстроено! Не могла Ксанка по доброй воле к ней заявиться!
- Разберемся, - односложно ответила Дуня. Ей не хотелось ничего обсуждать при сестрах.
Марыська правильно поняла и смолчала, а Ипатьевны продолжили живописать страдания бедной Ксанки.
- Кулька помолодела. А Ксанка - наоборот! Лицом будто в саже измазана! Глаза - в кучку у носа! Мычит все время! И головой дергает как припадочная!
Ксанка действительно изменилась. Сидела, сгорбившись, под накинутым стареньким одеялом, наружу торчал лишь заострившийся нос и часть почерневшей впалой щеки. Мать обнимала её за плечи и тихонько напевала детскую колыбельную.
На появление Дуни с козой и сплетниц-сестер ни мать, ни дочь внимания не обратили. Зато к им навстречу кинулась тётка Фима, зло зыркнула на Дуню, запричитала:
- Долго же ты шла! Полюбуйся, что с девкой сделалось! Или опять скажешь - все только кажется? И Ксанкина изурочь кажется, и мой зоб? А он еще больше вырос! Еле шею держать могу! Траву мне обещала! И где она? Где помощь?
- Зайдите к нам. Звездочка передаст пакет. Там трава и приписка - в какой дозировке заваривать и как принимать, - Дуня отодвинула тётку плечом и склонилась над Ксанкой, позвала тихо:
- Ксана. Ксана. Ответь мне!
Никакой реакции. Ничего.
Ксанка продолжала смотреть в одну точку и едва слышно, судорожно икать.
Мать как будто тоже не видела и не слышала Дуню - все баюкала и баюкала дочь как маленькую, поглаживала по спине, напевала про волчка, который приходит к непослушным детям.
Поняв, что ничего вразумительного от них не добиться, Дуня кивнула Марыське, чтобы выставила из дома посторонних, а сама положила ладонь Ксанке на голову, пытаясь прочувствовать как проходило гадание.
- Куля у нее молодость и здоровье себе прибрала. - Марыська в два счета выставила из дома сестер и продолжающую негодовать Фимку и теперь топталась позади Дуни.
- Ничего не могу прослушать! - пожаловалась Дуня. - Девчонка как в броне...
- Куля броню и поставила. Не было никакого жениха. И погадать Ксанка не успела. Я тут нашла кой-чего, хозяюшка. В кладовке. Не хочешь взглянуть?
- Показывай! - Дуня нехотя отлепилась от Ксанки и проследовала за вездесущей козой. Сквозь узкую дверцу они попали в крохотное помещение без окон с полками во всю стену. Под ними был приткнут ящик, на котором лежала наполовину сгоревшая свеча и стояло зеркало в узкой рамке с покрытым копотью стеклом.
- Вот! - Марыська торжественно кивнула на зеркало. - Через него Куля молодость Ксанкину и выжрала. Есть такой обряд. Через парные зеркала. Ты садишься перед ним, зажигаешь свечу и ждешь. А в это время через второе зеркало у тебя вытягивается здоровье, удача, счастье... иногда и жизнь...
Дуня осторожно коснулась пальцем небрежно вырезанной на раме птичьей фигурки с женской головой и семью стрелами вместо волос.
- Дева-птица? Которая из трех?
- Про трех не знаю. А про эту у нас издавна сказывали, что несет на крыльях беды да печали.
- Значит, Сирин? Но я читала, что ее изображения на предметах обеспечивают охрану их владельцам. Особенно женщинам!
- Владельцам, может, и обеспечивают. А еще помогают творить недоброе! У Кули два таких зеркала. Я от прежней хозяйки знаю. Одно перед тобой. Ксанка сама его выпросила, глупая. Думаю, Кулька ее специально приманила и зеркало подсунула. А через другое молодость и силы выпила, обменяла на свою немочь!
- Куля неисправима... - Дуня хотела провести пальцем и по стеклу, но Марыська удержала. Подхватив с пола кусок пестрой тряпки, набросила его на опасный артефакт.
- Кулю уже не исправить. А Ксанке еще можно помочь. Пока длятся Святки. В записка ведьминых про это должно быть написано. Да только я и без того скажу - нужен обратный ритуал. Ксанку посадить перед вторым зеркалом, а Кульку - перед этим. Поменять зеркала! И чтобы они опять в них одновременно посмотрелись. Ну, и заговор прочитать само собой.
- Заговор я чуть позже подберу. - Дуня задумчиво покусывала коготь на мизинце. - А за зеркалом мы пойдем сейчас же!
- Ой, хозяюшка. Не торопись. Кулька не дура какая, чтобы тебя послушаться. Тут прикинуть нужно, как лучше поступить.
- Выкрасть зеркало?
- Может и так.
- А потом? Ну, выкрадем мы то зеркало, а Кульку как заставим в посмотреться в это?
- Силой?
- Вот! О том же и я! А раз силой - к чему ждать и скрываться? Нужно идти сейчас.
Дуня осторожно подхватила замотанное в тряпку зеркало и направилась к выходу. Мать и дочь все так же продолжали сидеть приткнувшись друг к другу и даже не повернулись в ее сторону. У крылечка толпился народ, слушая с жаром распространяющихся о произошедшим Ипатьевных.
Дуня предпочла никого не заметить - прошла мимо сунувшего с вопросами Антохи, мимо продолжающей брюзжать Фимы, мимо еще нескольких незнакомых теток, плотно упакованных в шали до посиневших от мороза носов. Марыська топотала позади, надежно прикрывая тылы и отбрехиваясь от проявляющих любопытство деревенских.
От своего крылечка Дуне что-то кричал дед Фиодор, но она не стала ему отвечать, только прибавила шаг.
Потом, все потом! - пообещала себе в который раз. Вот разберется с этой напастью и тогда подумает, как помочь Миньке.
Из Кулиной калитки выскочила было кутающаяся в хлипкое пальтецо Пипилюнчик, но при виде Дуни с Марыськой резко сдала назад и шмыгнула за кусты.
- Привет, Пипа! - нарочито весело приветствовала тетку коза. - Кого ты там Кульке в решете сосватала? Никак новых помощничков раздобыла?
- А хоть бы и так. Помощники каждой ведьме положены. - Пипилюнчик бочком протиснулась в калитку, прикрывая решето рукой.
- Нашла ведьму! - фыркнула Марыська и поддала головой Пипилюнчику по локтю. - Кто там у тебя шевелится? Не пиявки?
- Да хоть и они. Тебе что за дело? У твоей помощники уже в комплекте.
Пипилюнчик вела себя так, словно Дуни не было рядом. Это раздражало ужасно, но Дуня терпела, не желая обострять ситуацию.
- Хозяюшка сама решит - в комплекте иль еще не в комплекте. А ты иди давай отсюда, пока решето не подпалили!
- Так иду я, иду! - тётка метнулась вдоль улицы и, отбежав, прокричала. - А кто хозяйка Замошью еще разобраться придётся! Твоя или Куля!
- Куля? Куля?? - Марыська гневно раздула ноздри. - Ну, приди только к нам! Попроси чего-нибудь! Попомню тебе твою Кулю! Не забуду!
- Лапы коротки! - отбрехалась Пипилюнчик и юркнула в проулок за домами.
- Ты смотри как запела! Какие разговоры повела! - все не могла успокоиться Марыська.
Дуня же заторопилась к дому и с размаху ткнулась в прозрачную, но твердую стену перед крыльцом.
Куля времени даром не теряла - смогла отгородиться от нежеланных визитеров.
- Испугалась, стервозина! Ишь, стену наставила! Уууу! - Марыська пнула копытцем пустоту и разохалась, зашибив ногу.
- Попробую ее прожечь... - сосредоточившись, Дуня провела ладонями по невидимой поверхности, но очередной вскрик Марыська сбил настрой.
- А вот и помощнички! Прямо из решета да за работку! Ай, молодцы пиявочки!
На крыльце одна за другой появлялись вытянутые темные загогулины, напоминающие гигантские запятые. Их глянцевые упругие тела атласно поблескивали на морозе, присоски-рты на безглазых и безносых головах трубочками тянулись вперед.
- Так... - Дуня деловито потерла ладони. - Сейчас я...
- Не затевайся с ними, хозяюшка! - неожиданно взмолилась коза. - Побереги силы! Лучше отступим. Вернемся к себе. А дальше...
- Послушай добрый совет. - за помощниками из приоткрытой двери лыбилась посвежевшая и помолодевшая бабка Куля. Прежним у нее остался только шишка-нос. Вероятно, никакое колдовство не смогло его вывести.
- Пойдем. Хозяюшка. ну ее! - Марыська потянула Дуню со двора.
Дуня настолько поразилась случившейся с козой переменой, что позволила себя увести. И лишь когда отошли на приличное расстояние, Марыська оглянулась и торопливо зашептала:
- Видала стрелы в волосах? Как у девы-птицы?
- Стрелы? Как у Сирин?? Не заметила. Ты так быстро меня утащила!
- Потому и утащила. Слукавить пришлось. Эти стрелы разят без промаха!
- А мы щитом прикроемся!
- От стрел той птицы защититься невозможно! Тут не силой, тут хитростью придется наступать. И поскорее бы. Кулька теперь уверилась, что ты слабее. И может такого наворотить!
Вернувшись домой, Дуня тотчас же засела за записи ведьмы. Помощники сгрудилась вокруг нее, встревоженно обсуждая новости.
- Я вот что подумал, хозяюшка! - Поликарп Иваныч в азарте взлохматил бороду. - Оборачиваться бы ты умела - сунулась к Куле в дом незаметно, да и выкрала то зеркало. Может попробуешь, а? Наука для ведьмы вовсе не хитрая. Привычная наука. Ты в записках поищи. Там все должно быть прописано.
- Молчал бы лучше, балабол! - шикнула на домового Марыська. - Забыл о последствиях? У хозяюшки ни навыка, ни умений к тому. Да и рановато. Как бы соблазн не вышел навсегда в другом теле остаться. Как тогда заговоришь?
- Зачем оставаться? Не надо оставаться!.. - домовой изменился в лице.
- Вот и я о том, что не надо. - вздохнула коза. - А идея хорошая. Жаль...
- Комарихой я уже летала. Не соблазнилась ею остаться. - рассеянно пробормотала Дуня, перекладывая листки.
- Летала, хозяюшка. - немедленно согласилась Марыська. - Только ведь тогда тебя обратили. А если сама? Во вкус войдешь - не сможешь остановиться. Уж я-то знаю...
Дуня бегло взглянула на взволнованную свою секретаршу и задумалась. Предложение домового ей понравилось. Иначе к Кульке сейчас не попасть. Затевать с бабкой войну было не ко времени - забот хватало и без того. Она еще толком не разобралась ни с паранойей тетки Фимы, ни с икоткой старосты. Да и с беднягой Минькой нужно было что-то решать.
Беспокоили Дуню и стрелы, появившиеся в бабкиных волосах. Не хотелось получить такую в лоб, или в грудь. Если с ней что-то случится - кто тогда позаботиться о деревенских?
- Тебе не обязательно обращаться самой. Выбери кого-нибудь и задай задачу. А сама направляй его... - подсказка в голове возникла, как всегда, к месту.
- Его? А может - её? - Дуня скользнула взглядом по мышухе.
- Или её. Только из своих служек никого не бери, слишком шумны. Тут обычная животинка нужна. И маленькая. Насекомое точно не подойдет. А вот мышь...
- Мышь! - Дуня пришла в невероятное возбуждение. - Я знаю, что нужно делать! Я войду в... во что-то типа транса. И тогда попробую проникнуть в дом Кули. То есть не сама попробую...
- Мышь зеркало не унесет. - Марыська поняла, о чем думает Дуня.
- Чевой-то не унесу? - сидящая на столе мышуха даже подхрюкнула от обиды.
- Не о тебе речь. Об обычной мыши.
- Вот так-так хозяюшка! - прихлопнул в ладоши Поликарп Иваныч. - До чего додумалась, премудрая наша! Голова-а-а!
- Почему не обо мне? - шерстка мышухи негодующе встопорщилась.
- Слишком шумна, - шепнула Звездочка. - И любопытна не в меру!
- Не хочу тобой рисковать. Никем из вас. - Дуня почухала зверька за ухом. - Поэтому на задание отправится обычная мышь.
- А как она зеркало допрет?
- Ей не надо будет этого делать. Я через нее попробую Кулину силу запечатать.
- Ух ты! - присвистнул домовой и быстро закусил бороду. - Силы у нее вытянешь, а потом зеркало и заберешь!
- Вроде того. Только не вытяну, силы останутся у бабки. Я их просто нейтрализую, чтобы Куля не смогла ими воспользоваться.
- И зря, что не вытянешь. С такими как она церемониться не нужно.
- Куля в возрасте. Может не выдержать последствий от ритуала. Погибнуть.
- И не жалко такую! Все Замошье от нее воет!
- Не преувеличивай.
- Не преувеличивай? - Марыська встряхнула хвостом. - А Минька как же? А Ксанка? А...
- Да, Марысь. Ты права. Но я не Куля и не могу поступать как она. Так что пусть живет и дальше. Только без силы.
Возражать Дуне больше никто не стал.
Все занялись насущными делами. Поликарп Иваныч сообщил, что отправляется за соломой и просил отужинать без него.
- Далеко ли собрался, куманек? - встревожилась кикимора.
- К Виринейке. На болотину пойду. У нее особая солома. Для ляльки хватить и охапочки.
- Да куда в мороз и метель??
- Меня Хавроний проводит. Доберемся, не в первой.
- А коровушка как же без пригляда? А курочки наши?? - всплеснула руками кикимора.
- А кулишок на что? Такой смекалистый да старательный оказался! Приглядит за ними не хуже хлевника.
- Чем отдаришь Виринейку? - Марыська смотрела на шерудившего в топке домового.
- Угольком из печи... Я один всего то и прихвачу, много не надо. - Поликарп Иваныч зыркнул на Дуню - не заругает ли за самовольство.
- Ну, иди тогда. С угольком ты хорошо придумал! Виринейке без дома одиноко, а уголек ее согреет, видимость уюта создаст. Если от сердца передать такой - он тепло не утратит. Нам пустячок, а Виринейке польза и радость.
- Только будьте осторожнее! - попросила домового ДуняЕсли что не так...
- Просигнализируем тебе!
- Я прилечу! Я просигнализирую! - мышуха поудобнее устроилась на голове домового, вцепившись коготками в шапку-ушанку.
- Я еще в корзинке передам кое-что... - заторопилась кикимора. - Варежки давеча связала. И носочки. Виринейке они пригодятся.
- Ну давай, собирай, - разрешил Поликарп Иваныч. - Только поскорее.
Помощники забегали, засуетились, и Дуня прошла в свой закуток с кроватью, прилегла и задумалась о том, как будет управлять действиями мыши. Она не услышала как хлопнула дверь, как позвали на обед заглянувшие к ней Звездочка и Марыська и, пошептавшись, решили дать ей передохнуть.
Постепенно в доме затихли все звуки. Только что-то шебуршилось под полом, словно перекатывался под ветром высохший осенний листок.
Дуня напряглась, вслушиваясь, потянулась на звук, всеми силами стараясь его не упустить.
Крохотная мышь обнаружилась за печью - деловито грызла заскорузлую сырную корку, крепко зажав ее коготками.
- Какая славная! - умилилась Дуня. - А если мы тебя подтолкнем?..
Дуня представила, что касается темной полосы на меховой спинке. И ощутила под рукой приятную мягкую шелковистость. Мышь вздрогнула и замерла, а Дуня, сосредоточившись, попробовала внушить ей, что следует сделать.
Задубевшая корка упала на пол, она больше не интересовала мышь. Выставив вперед усики, та побежала по узким переходам, спустилась в подпол, протиснулась через несколько щелей, побежала стылым земляным коридором, подныривая под торчащие во все стороны корешки и очутилась в незнакомом месте. Здесь пахло иначе. И все было незнакомое, другое. Дуня не только могла наблюдать за всем глазами мыши, но даже чувствовала запахи. В какой-то момент мыши пришлось выскочить на улицу, и она помчалась по снегу, ловко отталкиваясь лапками от наста. Дуня вовремя успела набросить на нее невидимость, и метнувшаяся сверху ширококрылая хищная тень разочарованно прищелкнула клювом да унеслась прочь.
А мышь бежала все дальше - мимо стоящего на ступеньках деда Фиодора, мимо дома старосты Антохи, к которому стучалась и просилась поговорить тётка Фимка, мимо Панасовны, возившейся на задворках дома в снегу. В сугробе возле бабки торчал рукояткой кверху большой нож. Панасовна пыталась перескочить через него, падала, поднималась, и снова прыгала, но ритуал никак не срабатывал. Мышь подбежала было к ножу и порскнула в сторону от резкого звериного духа. Дуня успела увидеть лишь вырезанные на рукоятке непонятные символы и знаки.
Размышлять о странном поведении Панасовны было некогда - Дуня не могла упустить мышь. Продолжая ее вести, заставила свернуть в калитку Кулькиного двора, и направила к дому.
Покрутившись у двери, мышь побежала вдоль стены и юркнула в лазейку. Неслышно миновала зависших в коридоре служек-пиявок, невидимой тенью просочилась в комнату и затаилась за ножкой стола.
Бабка Куля сидела перед зеркалом и любовалась собой. Стрелы в ее волосах переливались рыжим золотом.
- Наконец-то у меня получилось! Теперь всех под себя подомну! А после и до Домны с Агапой доберусь. Заберу у них силу! - Куля зловеще усмехнулась. - Стану единственной ведьмой на этих землях. Буду править и властвовать безраздельно!
Отсмеявшись, Куля поморщилась и коснулась груди, пробормотала в пустоту:
- А внучка здесь останется. Не стану ее обратно превращать. Мне ни к чему конкурентки. Перво-наперво Дуньку-поганку устраню. Испугалась меня! Поняла, что ее ожидает! Потом за ее прихлебал возьмусь. Заставлю на себя батрачить. Задам самую черную работенку! Пускай повоют!
Куля бормотала и встряхивала пузырек с темным содержимым.
Потом накапала в стакан несколько капель, и мышь зажала лапками нос, когда до нее донесся духовитый травяной аромат.
Заглотив содержимое, Куля подошла к кровати и прилегла.
- Подремлю чуток. Что-то штормит. Слишком быстрое превращение для моих лет. Ничего. Пообвыкнусь...
Она протяжно зевнула и накрылась одеялом с головой. Из-под него только свисали длинные густые пряди с отливающими рыжиной стрелами. Дуня насчитала их ровно семь, как и у вырезанной фигуры. И снова чуть подтолкнула мышь.
Та послушно вскарабкалась по волосам на кровать. И, устроившись на подушке, ухватила одну стрелу коготками, ловко и быстро навязала на ней узелок.
Нужно было завязать семь узелков - по количеству стрел. И по числу дней недели. Чтобы ни в какой из них Куля не смогла использовать свои силы и умения во зло.
Дуня мягко направляла зверька, и мышь ловко вязала узелки, попискивая от усердия.
Когда все было готово, Дуня велела мыши отгрызть небольшую прядь бабкиных волос и принести ей. Что и было исполнено в точности.
С прядью в зубах по-прежнему никем не замеченная мышь пустилась в обратный путь. Дуня довела ее до печки и только тогда смогла расслабиться. И тут же провалилась в сон как в обморок.
Во сне больше похожем на бред она учила Панасовну обращаться сорокой. Использовала для этого не ножик, а длинное птичье перо. Брада его в зубы и подпрыгивала. И резко взмывала в небо, подхваченная ветром. Рассекая нежные белые облака, Дуня подумала, что неплохо бы навсегда остаться такой - легкой, стремительной, ни от кого не зависящей. Не возвращаться в неуклюжее неповоротливое человеческое тело, не заморачиваться нудными делами, не решать ничьих проблем... Всего-то и нужно, что пожелать навсегда, навсегда остаться сорокой-вештицей! Дуня даже приоткрыла клюв, собираясь об этом прострекотать, и ощутила резкий толчок.
- Хозяюшка! Хозяюшка! Просыпайся! - Дуню с двух сторон трясли Марыська со Звездочкой, и что-то холодное и липкое лилось на лоб.
- Не мешайте! Я... - Дуня дернулась и открыла глаза.
- Очнулась! Успели! - облегченно пробасил Поликарп Иваныч, продолжая поливать на нее из чашки холодным киселем.
- А как же Виринейка? - ошалело поинтересовалась Дуня, отодвигая стакан.
- Хорошо Виринейка! Обрадовалась угольку. Такую добрую соломку выдала!
- Вы уже вернулись??
- Дак давно! Как раз к ночи успели.
- Заспалась ты, хозяюшка! - Марыська протерла Дунин лоб тряпочкой. - Мы сразу не отважились будить. Только когда почувствовали неладное...
- Вы вовремя успели... - Дуня провела рукой по лицу, сгоняя остатки сна.
- Я уж поняла. - Марыська показала ей длинное сорочье перо на подушке.
- Откуда оно взялось? - Дуня хотела его взять, а потом увидела рядом рыжую прядку и все вспомнила. - У меня получилось! Получилось!! Звездочка, подложи под печку побольше сыра. Мышь его заслужила!
- Уже, хозяюшка! И хлебушка ей подкинули. И яичко вареное. Мы же следили за тобой. Все знаем. Все.
- Следили? Но как??
- Да через мысли твои и следили. Легонечко. Чтобы не помешать. Ты вставай-поднимайся да молочка попей. А потом и за стол - пока завтрак не остыл.
- Я к Куле пойду...
- И к Куле сходим. А как же. - согласно покивала Марыська. - Но сначала поешь. Поднакопи сил. А я с тобой посплетничаю, расскажу о том, почему Панасовна через ножик кувыркаться пыталась.
- Да! Это было так странно!
- И ничего странного! Она хотела к деду своему присоединиться. Уж столько годочков тот волком по лесу крутится. А обернуться обратно человеком не может!
Продолжение следует...