Двадцатилетняя Асель вышла замуж за соседа по деревне, как это принято в ее стране. Свадьба была скромной — гости, плов, традиционные танцы. Молодые переехали к родителям жениха в небольшой дом на окраине города.
За 4 года родились три ребенка. Зарплата мужа на местной стройке составляла эквивалент 150 долларов в месяц. Прокормить семью из пяти человек на эти деньги было невозможно. Родители помогали, но и им самим жилось нелегко.
«Мне нужно уехать на заработки, — объявил муж однажды. — Там платят в десять раз больше. Я заработаю на квартиру и дом, вернусь через два-три года, и мы заживем хорошо».
Асель плакала, не хотела отпускать, но выбора не было. В начале 2021 года муж уехал в крупный промышленный город, устроился на стройку, жил в общежитии с десятком таких же работников в одной комнате.
Первые полгода он присылал домой по 200 долларов каждый месяц, звонил раз в неделю, спрашивал про детей, говорил, что скучает. Для Асель эти деньги были огромными — почти столько же, сколько зарабатывал муж дома. На них она кормила детей, покупала одежду, лекарства, помогала свекрам.
Но через год переводы стали меньше — 130-150 долларов. Звонки реже — раз в две недели, потом раз в месяц. «Устал», «работы много», «некогда разговаривать».
А еще через полгода Асель получила от него короткое сообщение на родном языке. Три слова "я развожусь с тобой", повторенные трижды. Это все, что требуется по исламской традиции для расторжения брака. Никаких судов, документов, алиментов. Просто три фразы — и ты свободен.
Асель не поверила. Думала, ошибка, шутка. Позвонила — номер заблокирован. Написала в мессенджер — заблокирована. Написала через друзей — они не отвечают.
Через неделю знакомый мужа, который тоже работает там же, позвонил Асель и сказал правду: «Он нашел себе местную девушку. Они живут вместе в квартире. Он не вернется. Не жди».
Прошло почти два года. Муж не присылает денег, не звонит, не пишет. Исчез из жизни Асель и троих детей, как будто их никогда не было.
Цифры и масштабы
История Асель — не исключение. Это одна из тысяч подобных историй, разворачивающихся в странах Центральной Азии — Таджикистане, Узбекистане, Киргизии.
По разным оценкам, от 800 тысяч до 2 миллионов граждан одной только небольшой страны (население около 9,5 миллионов) работают за границей — это почти 20% населения. Подавляющее большинство — в России, около 98% всех трудовых мигрантов.
Международная организация по миграции сообщает, что за первые девять месяцев 2024 года около 618 тысяч граждан этой центральноазиатской республики выехали на работу за границу, почти все — в Россию. Для сравнения: годом ранее за тот же период выехало 673 тысячи человек.
Денежные переводы мигрантов составляют от 27% до 50% ВВП страны — один из самых высоких показателей зависимости от внешних денежных потоков в мире. В 2024 году этот показатель оценивался в 45%. Без этих денег экономика просто рухнет.
Но у этой экономической стабильности высокая социальная цена. И платят ее в основном женщины и дети, оставшиеся дома.
Почему они не возвращаются
Исследователи выделяют несколько ключевых факторов, объясняющих, почему мужчины бросают семьи после переезда.
Деньги и уровень жизни
На родине средняя зарплата составляет 150-250 долларов в месяц. На эти деньги семья из пяти человек живет бедно — еды хватает, но ни на одежду, ни на технику, ни на развлечения денег нет.
В России работник на стройке зарабатывает 500-800 долларов в месяц, это в 3-5 раз больше. Он впервые в жизни чувствует себя обеспеченным.
Он снимает не комнату в бараке, а квартиру с друзьями за 150 долларов на троих, покупает новую одежду, телефон, ходит в кафе, ездит на такси. Это опьяняет. Он понимает, что так может жить всегда, если останется.
Свобода от семейного контроля
На родине мужчина обычно живет в доме родителей — своих или жены. Его контролируют на каждом шагу: куда пошел, с кем, когда вернешься, что купил, почему не работаешь, почему не помогаешь.
В России он один. Никто его не контролирует. Он волен делать что хочет, возвращаться когда хочет, пить если хочет, гулять с кем хочет. Эта свобода кружит голову.
Доступность отношений
На родине знакомства строго контролируются. Нельзя просто подойти к девушке на улице и познакомиться. Нельзя встречаться до свадьбы. Нельзя жить вместе без религиозного брака.
В России все по-другому — можно познакомиться в магазине, на улице, в кафе, через приложения. Можно встречаться, жить вместе, и никто не осудит.
Многие находят местных девушек, которые не требуют калыма (выкупа за невесту), не требуют свадьбы на 200 человек, не требуют жить с родителями, согласны на гражданский брак. После жестких традиций родины это кажется раем.
Экономическая выгода
Если мигрант заводит отношения с местной женщиной, он часто получает доступ к ее квартире, прописке, связям, работе. Это дает ему огромное преимущество перед теми, кто живет в общежитиях.
Многие местные женщины из небольших городов — одинокие матери, разведенные, пенсионерки — ищут мужчину. Мигранты этим пользуются: обещают любовь, заботу, семью, а на самом деле ищут крышу над головой и документы.
«SMS-развод»: три слова, которые меняют жизнь
Явление «SMS-развода» стало настолько распространенным, что попало в поле зрения международных организаций и правозащитников.
В исламской традиции суннитского толка мужчина может расторгнуть брак, трижды произнеся слово «талак» (развод). Это может быть сделано устно, письменно — или, как показывает современность, через текстовое сообщение.
Женщина по этой традиции получает односторонний развод без права голоса. Никаких судов, никаких переговоров, никакого раздела имущества. Муж объявил — и брак расторгнут.
В 2011 году глава Комитета по делам религий страны объявил, что развод по SMS недействителен, если брак не зарегистрирован официально. Но проблема в том, что многие браки не регистрируются — только религиозный обряд «никах», без гражданской регистрации.
Результат: женщины остаются без юридической защиты. Они не могут требовать алиментов, не могут претендовать на раздел имущества, не могут обратиться в суд.
Исследование Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) показало: около 80% женщин в делах о разводе лишаются прав на имущество и содержание детей — обычно из-за отсутствия регистрации брака.
Дополнительная проблема: даже если брак зарегистрирован, имущество часто записано на имя родителей мужа. Замужние сыновья обычно живут в родительском доме. После развода женщина не может претендовать на долю в жилье.
Большинство мигрантов имеют нерегулярные доходы и не работают по официальным контрактам за границей. Это делает невозможным взыскание алиментов даже через суд.
Четыре сценария брошенных жен
Исследователи выделяют несколько типичных сценариев жизни женщин, чьи мужья уехали и не вернулись или вернулись, но изменились.
Сценарий 1: Ожидание
Женщина живет с родителями мужа или своими родителями, воспитывает детей, ведет хозяйство, ждет, когда муж вернется или пришлет деньги.
Муж присылает 130-200 долларов в месяц, этого хватает на еду и одежду для детей. Женщина терпит, не жалуется, потому что боится: если будет скандалить, муж вообще перестанет присылать деньги.
Таких женщин большинство. Они ждут годами, надеются, что муж вернется, хотя понимают, что скорее всего нет.
Сценарий 2: Жизнь на две семьи
Муж нашел новую женщину, живет с ней, но продолжает присылать деньги первой семье, звонит раз в месяц, поздравляет с праздниками.
Первая жена знает, что у мужа есть вторая женщина (или даже официальная вторая жена по исламу — религия разрешает до четырех жен, если обеспечивает всех одинаково), но терпит, потому что деньги приходят.
Чаще всего мужчина не оформляет вторую жену официально, просто живет с местной девушкой гражданским браком. Первая жена на родине считается официальной, хотя фактически брошенной.
Сценарий 3: Самостоятельный заработок
Женщина понимает, что муж не вернется или присылает слишком мало денег, и решает сама зарабатывать.
Если она из деревни, едет в город — ищет работу продавцом, уборщицей, поваром, няней. Зарплата 80-150 долларов, но это хоть что-то.
Детей оставляет с родителями мужа или своими родителями, приезжает домой раз в месяц, и так живет годами.
Некоторые женщины сами уезжают в Россию на заработки — работают нянями, сиделками, уборщицами, зарабатывают 300-500 долларов в месяц, присылают домой детям и родителям, копят на квартиру.
Аналитик Государственной миграционной службы в столице оценивает долю женщин среди трудовых мигрантов примерно в 15%. В 2003 году женщины составляли всего 6% миграционного потока.
«Смесь бедности и растущего числа разводов, оставляющих многих женщин без средств к существованию, способствовала этому росту», — отмечает правозащитница из Москвы, возглавляющая неправительственную организацию по правам мигрантов.
Таких женщин становится все больше. Они ломают стереотипы, что женщина должна сидеть дома и ждать мужа.
Сценарий 4: Новый брак (редкость)
Самый редкий сценарий — женщина официально разводится (если муж не прислал SMS, а просто исчез) и выходит замуж за другого мужчину.
Но это очень сложно. Разведенную женщину с детьми никто не хочет брать замуж — это считается позором, и найти второго мужа почти нереально.
Чаще всего такие женщины остаются одни до конца жизни, растят детей, работают, и все.
Социальная цена
Наблюдатели отмечают: каждая четвертая семья мигрантов в сельских районах пережила развод или постоянное расторжение отношений.
Исследование показало: уровень разводов в стране удвоился между 2005 и 2010 годами. Миграция, по-видимому, стала главным фактором этого роста.
Глава регистрационного бюро одного из южных регионов сообщила журналистам: в четырех из десяти зарегистрированных разводов в прошлом году один из партнеров — обычно муж — был трудовым мигрантом.
В 2023 году в стране было официально зарегистрировано 76 444 брака и 10 298 разводов. Это означает, что каждый седьмой-восьмой брак заканчивается разводом.
Но реальное число может быть выше, потому что многие браки заключаются только религиозным обрядом без гражданской регистрации, и их расторжение не попадает в статистику.
Дети без отцов: поколение сирот при живых родителях
Долгосрочные последствия трудовой миграции особенно заметны на детях.
В стране, где миграция особенно интенсивна, до 30% детей школьного возраста воспитываются бабушками, дедушками или членами расширенной семьи. Тысячи растут под присмотром старших братьев и сестер, в то время как оба родителя или, чаще всего, отцы находятся за границей.
Опросы показывают: 70% детей говорят с родителем-мигрантом реже одного раза в неделю, 15% — только раз в месяц. Чувства покинутости и эмоциональной отстраненности широко распространены.
Один из трех детей трудовых мигрантов демонстрирует признаки депрессии, включая апатию, грусть и снижение интереса к школе. Примерно 40% чувствуют себя одинокими и эмоционально заброшенными.
Учителя отмечают более низкую академическую успеваемость и сниженную мотивацию среди этих детей. Отсутствие отцовского надзора может способствовать поведенческим проблемам: до 10% подростков из семей мигрантов проявляют признаки девиантного поведения — агрессия, мелкие правонарушения — значительно выше, чем среди сверстников из полных семей.
Семнадцатилетняя девушка из одного города рассказывает: «Родители уехали в Россию, когда мне было около десяти. Сначала я все ждала, каждый год они обещали: "Скоро вернемся насовсем". Но на самом деле они приезжали максимум раз в год, и ненадолго».
Восемнадцатилетний студент медицинского университета говорит: «Отец уехал в Россию, когда мне было семь. Я тогда не понимал почему, только слышал, как взрослые говорили, что это необходимо, чтобы мы не голодали. С тех пор он приезжал всего несколько раз, в основном на короткие праздники. Мама справлялась со всем сама. Иногда мне просто нужен его совет или другая точка зрения. Мы говорим по телефону, но это не то же самое. Он как будто и есть, и нет его».
Исследования подтверждают тенденцию: около 15% детей в возрасте 10-14 лет в семьях мигрантов заняты неформальным трудом — работают на рынках или в полях вместо посещения школы. В результате многие дети лишены полноценного детства и вынуждены действовать как «маленькие взрослые», неся семейные обязанности.
Трансформация традиций: от патриархата к феминизации
Традиционно в регионе женщины несут ответственность за уход за семьей и не работают вне дома, полагаясь на доход, получаемый мужьями и детьми. Но это меняется.
Отсутствие мужчин в летние месяцы привело к возрастающей феминизации сельского хозяйства — женская доля сельскохозяйственной рабочей силы увеличилась с 59% в 1999 году до 75% сегодня.
Женщины, матери, бабушки и часто старшие дети берут на себя все домашние и попечительские обязанности. Задачи, традиционно считавшиеся «мужской работой», такие как ремонт окон, рубка дров и обработка земли, теперь выполняются теми, кто остался дома.
В одном сельском районе жительница рассказывает: «Все сводится к бедности. Если бы у мужчин были возможности работы здесь, они бы не уезжали в Россию». Она говорит, что трудовая миграция полностью изменила культуру брака в стране, и это коснулось ее собственных отношений с мужем, который работает в России долгими периодами.
Возвращение: когда дома становится чужим
Некоторые мужчины все-таки возвращаются. Но часто они уже другие.
Двадцатидевятилетний мужчина поселился и создал новую жизнь в России, хотя, в отличие от многих в его положении, он поддерживает контакт со своей семьей на родине и продолжает их поддерживать. Девять лет он живет в России, работает таксистом. Но его родители на родине продолжали руководить его жизнью.
Они выбрали ему жену, пока он был далеко. Он женился, как они хотели. Но теперь он встретил и полюбил другую женщину, тоже из его страны. Теперь они живут вместе в Москве.
«Здесь у меня жена, которую я выбрал сам. Она помогает мне во всем и она добрая, — говорит он. — Мать звонит и говорит, что недовольна невесткой, хотя сама ее выбрала. Они ссорятся. У меня теперь есть сын, и, конечно, я буду помогать им, но я не вернусь».
Глава неправительственной организации, работающей в защиту прав трудовых мигрантов, объясняет, как жизнь вдали от дома меняет ожидания людей и их взгляды на ограничения традиций.
«Там все по-другому — образ жизни, ценности, окружение, — говорит она. — Молодой человек из деревни переезжает жить в город в России. Он начинает зарабатывать деньги и обеспечивать свою семью дома. Но он также усваивает другой образ жизни. Когда он возвращается домой, ему трудно снова вписаться. Возникают конфликты — с родителями, со свекровью, с женой, которая не понимает изменений, произошедших с ним».
Экономическая ловушка: зависимость без выхода
Страна оказалась в экономической ловушке. Специалисты международных финансовых учреждений считают экономику одной из самых зависимых от денежных переводов в мире.
В 2024 году, по данным Национального банка, работники, находящиеся в России, отправили домой 2,96 миллиарда долларов — эквивалент 45% ВВП страны. Международный валютный фонд прогнозирует 13-процентный рост денежных переводов в этом году.
Это означает, что почти половина экономики страны зависит от того, что происходит за ее границами. Любой кризис в России, любое ужесточение миграционной политики, любое изменение экономической ситуации — и страна на родине мигрантов оказывается в катастрофическом положении.
Более миллиона граждан, или примерно каждый восьмой-девятый житель, работают за границей в качестве трудовых мигрантов. Это мужчины и женщины в возрасте от 20 до 45 лет — самая экономически активная часть населения.
Их нет дома. Они не платят налоги в бюджет своей страны. Они не развивают местную экономику. Они не инвестируют в бизнес на родине. Они просто отправляют деньги родственникам, которые тратят их на еду, одежду, лекарства — на выживание, а не на развитие.
Попытки диверсифицировать направления миграции пока не дают значительных результатов. В 2024 году Узбекистан приложил наибольшие усилия для диверсификации направлений для своих работников среди всех стран Центральной Азии, но все еще сильно зависит от России, которая обеспечила 77% денежных переводов Узбекистана в 2024 году — рост на 29% по сравнению с 2023 годом.
Южная Корея работала с Узбекистаном для привлечения мигрантов на восток, и узбеки теперь составляют пятую по величине диаспору в Южной Корее. Но масштабы несопоставимы с российским направлением.
Ужесточение условий: новые вызовы
После трагических событий весны 2024 года, когда произошел теракт в концертном зале под Москвой, совершенный радикализированными этническими выходцами из Центральной Азии, ситуация для мигрантов резко ухудшилась.
Министр труда, миграции и занятости одной из стран Центральной Азии сообщила в августе 2024 года, что Россия депортировала более 17 тысяч ее граждан в первой половине года.
«С учетом событий конца марта проверки и рейды проводятся на границе и внутри России на постоянной и интенсивной основе, — сказала министр. — По различным причинам граждане отправляются обратно с территории этой страны из-за ранее совершенных нарушений, несоблюдения миграционного законодательства, отсутствия знания языка, общественного этикета».
Один из жителей столицы, который был среди тех, кого отправили домой после прибытия в московский аэропорт в начале года, сказал, что ситуация казалась сложенной против людей, которые просто пытаются заработать деньги для своих семей.
«Они не дают вам необходимые документы вовремя, а потом в то же время высылают вас за их отсутствие, — рассказал он. — Есть у вас документы или нет, они создают вам проблемы. Меня заставили одолжить деньги, чтобы купить билет и вернуться. Половина людей там в аэропорту были в безвыходном положении. Они не следовали процедуре в своих действиях, они просто нацеливались на наших граждан, даже если их документы были в порядке. Они просто хватают вас и выталкивают».
В апреле 2024 года власти страны посоветовали своим гражданам воздержаться от поездок в Россию на фоне усиленного давления, с которым столкнулись трудовые мигранты из Центральной Азии.
Российские законодатели в прошлом месяце одобрили несколько законопроектов, резко ограничивающих права трудовых мигрантов. На фоне юридических изменений и предупреждений правозащитных организаций о растущем уровне ксенофобии, некоторые аналитики говорят, что работники больше не могут рассчитывать на работу в России как на свою стандартную финансовую подстраховку.
«Люди и власти на разных уровнях должны думать о том, что Россия — это не место, которое навсегда будет источником дохода и средств к существованию для нас», — недавно заявил социолог журналистам.
Власти страны начали реагировать на рост числа работников, остающихся дома, заявляя, что с января создали более 100 тысяч новых рабочих мест в стране.
Попытки решения: между традициями и правами
В последние годы проблема «детей миграции» получила больше внимания как со стороны правительства, так и гражданского общества.
ЮНИСЕФ и другие организации запустили программы социальной поддержки по всей Центральной Азии. В некоторых странах около 3 тысяч семей мигрантов получили доступ к микрокредитам и сельскохозяйственному обучению, что позволило многим матерям зарабатывать доход на месте.
Страны работают над тем, чтобы сделать миграцию безопаснее, иногда в сотрудничестве с Россией. Глава миграционного агентства одной страны встречался с главой Федерального агентства по труду и занятости России для создания учебных центров и обеспечения трудоустройства для тысяч граждан в России.
Другая страна провела саммит для улучшения правового статуса своих граждан в России и обеспечения образования на русском языке для детей мигрантов. Еще одна запустила новую кампанию по подготовке своих граждан к трудоустройству за границей.
Но фундаментальные проблемы остаются. Экономика на родине не создает достаточно рабочих мест. Традиционные семейные структуры разрушаются. Дети растут без отцов. Женщины остаются без правовой защиты.
Между мирами: поколение разделенных семей
Свекровь одной из брошенных жен вспоминает, что когда они жили в своей стране в 1980-1990-х годах, мужчины почти не работали официально, подрабатывали на базарах, на стройках, но в основном жили за счет жен, детей, родителей.
Женщины работали — в полях, на фермах, ткали ковры, шили, готовили на продажу. Дети с десяти лет помогали родителям, и семья как-то выживала.
Мужчины считали, что их задача — создать много детей (пять-восемь-десять), а дети потом будут работать на отца и обеспечивать его в старости.
Но после распада СССР и обнищания эта система сломалась — детей много, а работы и денег нет. Началась массовая миграция.
Теперь около 2 миллионов граждан (по разным оценкам) работают в России — это почти 20% населения, и большинство из них мужчины 20-45 лет.
Они приезжают в Россию, устраиваются на стройки, заводы, в такси, в доставку, зарабатывают 500-1000 долларов в месяц, и для них это огромные деньги.
Первое время они присылают деньги домой, звонят семье, планируют вернуться. Но чем дольше живут в России, тем больше привыкают к местной жизни, свободе, деньгам, и возвращаться не хотят.
Многие находят местных женщин, женятся, заводят новые семьи, получают гражданство, и их связь с родиной обрывается.
Одна женщина, живущая в небольшом городе на Урале с населением 80 тысяч человек, говорит, что за последние пять-семь лет наплыв мигрантов стал очень заметным.
Раньше их почти не было, сейчас в каждом магазине, на каждой стройке, в каждом такси работают выходцы из Центральной Азии. Они снимают квартиры, покупают квартиры, приезжают с семьями, рожают детей.
Многие местные недовольны, говорят, что приезжие отнимают работу, снижают зарплаты, не знают русского языка, не уважают местные традиции.
Но правда в том, что на многие вакансии местные не идут — грузчики, разнорабочие, уборщики, водители, зарплата 300-450 долларов, и предприятия испытывают кадровый голод.
Мигранты соглашаются на эту работу, потому что для них 350 долларов — это в 3-4 раза больше, чем они зарабатывали дома.
Невидимая трагедия: цена глобализации
История Асель и миллионов других женщин, оставшихся дома одних с детьми, — это невидимая сторона глобальной трудовой миграции.
Мы видим статистику: денежные переводы составляют 45% ВВП, миллион человек работают за границей, средняя зарплата мигранта в пять раз выше, чем на родине.
Мы не видим: женщину с тремя детьми, которая получила развод в трех словах через SMS. Семилетнего мальчика, который последний раз видел отца два года назад и теперь говорит с ним по видеосвязи раз в месяц. Семнадцатилетнюю девушку, которая взяла на себя заботу о младших братьях и сестрах, потому что мать работает в городе, а отец в России.
Мы не видим: психологическую травму поколения детей, растущих без отцов. Эмоциональную боль женщин, преданных мужьями ради новой жизни в большом городе. Разрушение традиционных семейных структур, которые держали общество веками.
Это цена экономической глобализации, когда люди вынуждены выбирать между бедностью дома и распадом семьи вдали. Когда страны не могут обеспечить своих граждан работой и достойной жизнью, и те уезжают за тысячи километров в поисках заработка.
Вопрос не в том, хорошо это или плохо. Вопрос в том, сколько поколений детей вырастут без отцов, прежде чем экономика на родине начнет давать людям возможность жить и работать дома, не разрывая семьи на части ради выживания.