Начало испытания
Наталья принесла лекарства на поднос — утренний набор таблеток, стакан воды, тонометр. Зинаида Фёдоровна лежала на кровати, отвернувшись к стене.
— Зинаида Фёдоровна, время принимать лекарства, — Наталья поставила поднос на тумбочку.
Свекровь медленно повернула голову. Левая половина лица была неподвижна — последствия инсульта. Но глаза горели злостью.
— Ты для меня никто! — прошипела она. — Никто! Понимаешь? Чужая! И нечего ко мне лезть со своими таблетками!
Наталья молча взяла таблетки, отсчитала нужные.
— Зинаида Фёдоровна, врач сказал...
— Плевать я хотела на врача! И на тебя плевала! Убирайся!
— Вам нужно принять лекарства. Иначе будет хуже.
— Пусть будет хуже! — свекровь попыталась оттолкнуть руку Натальи, но парализованная рука не слушалась. Она заплакала от бессилия. — Убирайся! Убирайся вон!
Наталья поставила стакан на тумбочку и вышла. В коридоре она прислонилась к стене, закрыла глаза.
Три месяца. Три месяца она ухаживала за свекровью после инсульта. Игорь был на вахте, приезжал один раз на две недели. Сын Антон учился, готовился к экзаменам. Всё легло на её плечи.
Уход за свекровью после инсульта — это не просто кормить и давать таблетки. Это помогать в туалет, мыть, переодевать. Это массаж, процедуры, бесконечные походы к врачам. Это терпеть капризы, обиды, оскорбления.
Самопожертвование ради семьи часто остаётся незамеченным. Пока ты есть — ты никто. Стоит уйти — и сразу станешь виновата.
Наталья вернулась в комнату. Зинаида Фёдоровна лежала с закрытыми глазами.
— Я оставлю таблетки здесь. Примите, пожалуйста. Это важно.
Никакого ответа.
Наталья вышла, закрыла дверь. На кухне она налила себе кофе, села за стол. Телефон завибрировал — сообщение от Игоря.
"Как там мама? Таблетки пьёт?"
Наталья посмотрела на экран. Написать правду? "Твоя мама называет меня никем, отказывается принимать лекарства, оскорбляет меня каждый день"?
Она набрала: "Всё нормально. Таблетки принимает".
Соврала. Как всегда.
Неблагодарность
Прошла неделя. Зинаида Фёдоровна то отказывалась от еды, то швыряла тарелки, то плакала и требовала позвать сына.
— Игорь на работе. Он приедет через три недели, — терпеливо объясняла Наталья.
— Ты его от меня отбила! — кричала свекровь. — Из-за тебя он меня бросил!
— Никто вас не бросал. Игорь работает вахтовым методом. Он содержит нас всех.
— Врёшь! Ты его увела! Он был хорошим сыном, а ты его испортила!
Наталья молча убирала разлитый суп с пола. Тряпка, ведро, швабра. Снова и снова.
Антон заглянул в комнату.
— Может, хватит? — он посмотрел на бабушку с укором. — Бабуль, зачем ты так? Мама же старается.
— Молчи! — Зинаида Фёдоровна попыталась махнуть на него рукой. — Ты ещё маленький! Не понимаешь!
— Я не маленький! Мне пятнадцать! И я вижу, как мама из сил выбивается! А ты только кричишь и обижаешь её!
— Антон, иди к себе, — Наталья остановила сына. — Не надо.
— Но мам...
— Иди, пожалуйста.
Антон ушёл, хлопнув дверью. Наталья доделала уборку, сменила постельное бельё, помогла свекрови переодеться.
Зинаида Фёдоровна молчала. Но когда Наталья выходила, тихо сказала:
— Всё равно ты чужая. И всегда будешь чужой.
Вечером Наталья позвонила подруге Ирине.
— Не могу больше, — призналась она. — Я стараюсь. Я делаю всё, что могу. А она... Неблагодарность родственников — это худшее, что может быть. Я не прошу любви. Но хоть какого-то уважения...
— Может, домой престарелых? — осторожно предложила Ирина.
— Игорь не согласится. Это же его мать.
— А ты? Ты что, не человек? Ты имеешь право на свою жизнь!
— Знаю, — Наталья вытерла слёзы. — Но не могу. Совесть не позволит.
Случайная правда
Прошло ещё две недели. Игорь приехал на выходные — всего на три дня, срочный вызов на вахту.
Зинаида Фёдоровна при нём была тихая, покладистая. Улыбалась, благодарила Наталью за заботу.
— Видишь, мам? Наташа молодец, — радовался Игорь. — Я знал, что она справится.
Свекровь кивала, гладила сына по руке.
Как только Игорь уехал, всё вернулось на круги своя. Крики, обвинения, отказ от лекарств.
Наталья мыла посуду и думала: сколько ещё она выдержит? Месяц? Два? Год?
В дверь позвонили. На пороге стояла пожилая женщина с тортом в руках.
— Здравствуйте. Я Лидия Петровна, соседка Зинаиды. Можно к ней?
— Конечно, проходите.
Лидия Петровна прошла в комнату к свекрови. Они обнялись, заплакали. Наталья принесла чай, поставила на стол и вышла, оставив их вдвоём.
Через час гостья собралась уходить. Наталья проводила её до двери.
— Вы большая молодец, — сказала Лидия Петровна. — Не каждая бы стала ухаживать. Особенно после всего, что было.
— После чего? — не поняла Наталья.
Соседка удивлённо посмотрела на неё.
— Разве вы не знаете? Про то, как муж Зинаиды умер?
— Знаю. Инфаркт. Десять лет назад.
— Ну да, — Лидия Петровна кивнула. — Только она считает, что из-за вас.
Наталья замерла.
— Как... из-за меня?
— Зинаида говорила мне тогда. Фёдор Николаевич, её муж, приехал к вам в гости. Игорь позвал его на новоселье. Вы же тогда квартиру купили?
— Да. Это было десять лет назад.
— Вот. И Фёдор Николаевич поехал. А там, говорит Зина, вы его заставили мебель таскать. Шкафы тяжёлые, диваны. Он перенапрягся, и через день инфаркт случился. Зинаида вас винит. Считает, что вы загубили её мужа.
Старые тайны семьи бывают страшнее открытых конфликтов. Не сказанное вслух обрастает домыслами и превращается в яд.
Наталья не могла вымолвить ни слова. В голове пронеслись воспоминания.
Новоселье. Они с Игорем купили квартиру. Позвали родителей. Фёдор Николаевич был бодрым, весёлым. Сам предложил помочь собрать мебель. Игорь отговаривал — папа, ты отдохни, мы сами. Но свёкор настоял — я ещё не старик, справлюсь.
Они собирали шкаф вместе — Игорь, Фёдор Николаевич и брат Игоря. Наталья накрывала на стол, готовила. Никто никого не заставлял.
А через два дня — звонок. Инфаркт. Больница. Смерть.
Зинаида Фёдоровна тогда не разговаривала с Натальей неделю. Потом замолчала навсегда. Держалась холодно, отстранённо. Но никогда не говорила, почему.
— Она... она правда так думает? — прошептала Наталья.
— Думает, — Лидия Петровна вздохнула. — Я ей говорила — Фёдор сам захотел помочь. У него сердце было больное, врачи предупреждали. Но Зина не слушает. Ей нужен виноватый.
Соседка ушла. Наталья стояла в прихожей и не могла пошевелиться.
Десять лет. Десять лет Зинаида Фёдоровна ненавидела её. И ни разу не сказала почему.
Разговор
Наталья вошла в комнату. Зинаида Фёдоровна смотрела в окно.
— Зинаида Фёдоровна, нам нужно поговорить.
— Не о чем говорить.
— О чём. Мне Лидия Петровна рассказала. Про то, что вы считаете меня виноватой в смерти вашего мужа.
Свекровь резко повернула голову. Здоровая половина лица исказилась.
— Убирайся!
— Нет, — Наталья села на стул. — Я не уйду. Мы поговорим. Наконец-то поговорим.
— Нечего обсуждать! Ты убила моего Федю! Заставила стариков работать! Он надорвался и умер!
— Я никого не заставляла, — твёрдо сказала Наталья. — Фёдор Николаевич сам предложил помочь. Игорь отговаривал его. Я тоже просила не надрываться. Но он был взрослый человек, он сам решал.
— Врёшь!
— Не вру. Спросите у Игоря. Спросите у его брата. Они оба там были. Оба помнят. Никто никого не заставлял.
Зинаида Фёдоровна отвернулась.
— Всё равно... Всё равно из-за вас.
— Почему? Потому что мы купили квартиру? Пригласили родителей на новоселье? Это нормально. Это не преступление.
— Если бы не вы, Федя был бы жив!
— Нет, — Наталья покачала головой. — Если бы не больное сердце, он был бы жив. Врачи говорили — у него была хроническая ишемия. Инфаркт мог случиться в любой момент. От любого напряжения. От подъёма по лестнице. От волнения. От чего угодно.
Свекровь молчала.
— Зинаида Фёдоровна, вы потеряли мужа. Это страшно. Это больно. Я понимаю. Но обвинять меня... Это несправедливо. Я любила Фёдора Николаевича. Он был добрым, хорошим человеком. Я никогда не хотела ему зла.
— Замолчи...
—Десять лет вы меня ненавидели. Десять лет я не понимала, почему. Терпела холодность, колкости, недовольство. А теперь, когда вы больны, когда вам нужна помощь, я ухаживаю за вами. Не потому, что вы меня любите. Не потому, что вы ко мне хорошо относитесь. А потому, что я не могу иначе. Потому что вы мать моего мужа. Бабушка моего сына. Потому что так надо.
Наталья встала.
— Можете и дальше считать меня виноватой. Это ваше право. Но семейные обиды — они разрушают. Разрушают отношения, разрушают жизнь. Я не хочу больше жить с этим грузом. Я не виновата. И не буду больше чувствовать себя виноватой.
Она вышла, закрыла дверь.
Прощение
Наталья легла на диван в гостиной и заплакала. Тихо, в подушку, чтобы Антон не услышал.
Десять лет она виновато извинялась за то, чего не делала. Десять лет старалась угодить, понравиться, заслужить хоть каплю тепла. И всё впустую.
Антон заглянул в комнату.
— Мам, ты чего?
— Устала просто, — Наталья вытерла слёзы.
— Я слышал, что вы с бабушкой говорили, — Антон сел рядом. — Про деда. Это правда? Она тебя во всём винит?
— Правда.
— Но ты же ни в чём не виновата!
— Знаю. Но для неё это не важно. Ей нужен кто-то, на кого можно свалить вину. Кого можно ненавидеть.
— Это нечестно, — Антон обнял мать. — Ты столько для неё делаешь. А она...
— Она больна. И несчастна. И одинока. Я не могу её бросить.
— А может, стоит? — Антон посмотрел на неё серьёзно. — Папа приедет, пусть он разбирается. Ты же не обязана терпеть это всё.
— Обязана, — Наталья погладила сына по голове. — Потому что я не такая, как она. Потому что достоинство в трудной ситуации — это продолжать делать правильное, даже когда тяжело. Даже когда никто не ценит.
Утром Наталья принесла завтрак. Зинаида Фёдоровна лежала с открытыми глазами.
— Доброе утро. Я приготовила кашу и чай.
Свекровь молчала. Наталья поставила поднос, помогла ей приподняться, подложила подушки.
— Наташа, — вдруг сказала Зинаида Фёдоровна.
Наталья замерла. Первый раз за десять лет свекровь назвала её по имени.
— Да?
— Я... — свекровь отвернулась. — Я была неправа.
Наталья села на край кровати.
— Неправа в чём?
— Во всём. В том, что обвиняла тебя. В том, что была холодной. В том, что ненавидела, — голос Зинаиды Фёдоровны дрожал. — Мне было проще винить тебя, чем признать, что Федю я сама загубила.
— Что вы имеете в виду?
— Я знала, что у него сердце больное. Врачи говорили — не нервничать, не напрягаться. А я... Я постоянно ругалась с ним. За деньги, за детей, за всякую ерунду. Мы поссорились утром перед тем, как он поехал к вам. Я наговорила ему гадостей. А он молча ушёл. И больше не вернулся.
Слёзы потекли по лицу свекрови — по обеим сторонам, и по здоровой, и по парализованной.
— Я виновата. Я его убила своим характером, своими скандалами. Но признать это... Признать, что сама виновата... Я не могла. Вот и свалила на тебя.
Прощение обидчиков начинается с того, что они сами себя прощают. Пока человек не примет свою вину, он будет искать виноватых вокруг.
Наталья взяла руку свекрови — ту, что ещё могла двигаться.
— Зинаида Фёдоровна, вы тоже не виноваты. Фёдор Николаевич умер от болезни. От больного сердца. Не от ссоры, не от мебели, не от чего-то конкретного. Просто случилось. Так бывает.
— Но я была плохой женой...
— Вы были обычной женой. С недостатками, со своими проблемами. Как и все. Фёдор Николаевич любил вас. Он говорил Игорю — мама характерная, но я без неё не могу. Он любил вас такой, какая вы есть.
Зинаида Фёдоровна сжала её руку.
— Прости меня. За всё. За эти десять лет. За последние месяцы. Я была чудовищем.
— Вы были человеком. Больным, несчастным, одиноким. Я прощаю. Конечно, прощаю.
Они сидели, держась за руки, и плакали обе.
Новое начало
Прошло три месяца. Зинаида Фёдоровна пошла на поправку. Рука постепенно начала двигаться, речь стала чётче. Она ходила с палочкой, но ходила сама.
Игорь приехал на две недели. Сидел за столом, смотрел, как мать и жена вместе готовят ужин.
— Не верю своим глазам, — признался он Наталье вечером. — Мама улыбается. Разговаривает с тобой. Даже смеётся.
— Мы поговорили, — Наталья обняла мужа. — Наконец-то поговорили по-настоящему.
— О чём?
— О прошлом. О твоём отце. О многом.
Игорь поцеловал её.
— Спасибо. За то, что не бросила её. За то, что выдержала. Я знаю, как тяжело было.
— Было, — Наталья улыбнулась. — Но теперь стало легче.
Зинаида Фёдоровна зашла на кухню, опираясь на палочку.
— Наташенька, где сахар? Хочу чай сварить.
— В шкафу слева, — Наталья встала. — Давайте я помогу.
— Да нет, сама справлюсь, — свекровь улыбнулась. — Ты отдохни. И так за мной целый день бегаешь.
Игорь посмотрел на Наталью с восхищением.
— Ты волшебница.
— Не волшебница. Просто... научилась прощать. И говорить правду. Иногда это важнее лекарств.
Вечером они втроём — Наталья, Игорь и Зинаида Фёдоровна — сидели на кухне, пили чай с пирогом.
— Наташа, — свекровь посмотрела на неё. — Я хочу сказать... Ты для меня не никто. Ты моя дочь. Лучшая дочь, которую я могла получить.
Наталья почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.
— Спасибо.
— Нет, это я тебе спасибо. За терпение. За заботу. За то, что не бросила злую старуху.
— Вы не злая. Вы просто болели. И душой, и телом.
Зинаида Фёдоровна кивнула.
— Теперь выздоравливаю. И душой, и телом.
Антон зашёл на кухню, взял яблоко.
— Бабуль, ты правда не будешь больше на маму орать?
— Не буду, — твёрдо сказала Зинаида Фёдоровна. — Обещаю.
— Вот и хорошо, — Антон обнял бабушку. — А то я уже боялся, что нам придётся разъехаться.
— Никто никуда не разъедется, — Игорь притянул к себе сына. — Мы семья. И семья должна быть вместе.
Наталья смотрела на них и думала о том, как легко разрушить отношения недосказанностью. И как важно найти силы говорить правду, даже когда это больно.
Прощение не приходит само. Его нужно выстрадать, выплакать, выговорить. Но когда оно приходит — мир становится светлее.
Приходилось ли вам ухаживать за больными родственниками, которые вас не любили? Как справлялись? Поделитесь в комментариях!
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.