Николай Такшеев — анестезиолог областной детской клинической больницы. В его трудовой книжке лишь одна-единственная запись — отделение реанимации и интенсивной терапии ЧОДКБ. Когда мы брали это интервью, в 2021 году, на этом месте он проработал больше 40 лет. Спас более пяти тысяч малышей. В том числе и после страшной Ашинской трагедии 1989-го года.
Среди врачей анестезиологи чаще других имеют дело с пограничными состояниями между жизнью и смертью. Возможно поэтому в глазах у Николая Такшеева так много жизнелюбия, а общаясь с корреспондентом «Хороших новостей», он постоянно добавлял: «моя хорошая». Мы встретились с ним и попытались понять, каково это – полвека вытаскивать детей с того света.
Публикуем интервью с детским анестезиологом, который всю жизнь проработал в одной больнице. Часть 1.
– Неужели это правда и у вас, в самом деле, единственная запись в трудовой книжке – это детская областная больница?
– Да, так и есть. После окончания школы я год работал электриком на ГЭЦ-1, а потом ушел в армию: два года отслужил в зенитно-ракетных войсках. После армии поступил в медицинский институт. В 1978 году окончил его и отправился в ординатуру для работы в условиях реанимации и интенсивной терапии. С тех пор я и здесь и тружусь. Получается, целых 42 года.
— Можно сказать, стояли у истоков?
– Так и есть: я стоял у истоков создания детской реанимационной службы в регионе. Первая палата интенсивной терапии у нас открылась в 1974 году. Мы помогали лечить людей из регионов, где подобных больниц еще не было, и делали это достаточно успешно. Я помню 1979 год, и в Южноуральске вспыхнула дизентерия. Было плохо людям всех возрастов: от малышей до стариков. Я там проработал примерно 8 дней. К нашему счастью, тогда никто не умер, но команде врачей стоило огромного количества сил и бессонных ночей.
– Реаниматология, особенно в детской больнице, это ведь невероятно сложная специализация. В том числе с психологической точки зрения. Нужно обладать стальными нервами, чтобы работать, как вам удается сохранять спокойствие?
– Нужно уметь прогнозировать, видеть самых тяжелых больных, чтобы успеть оказать нужную помощь и не потерять человека. То есть, не распыляться на всех подряд, а именно выбирать точечно, а после идти уже к менее сложным пациентам. И, конечно же, я работаю не один. В больнице есть профессиональный коллектив медсестер, которые обучены реаниматологии. Один я работать не могу. Я без них как без рук. Куда тяжелее было работать в 70-ые годы, когда не было компьютеров и всей современной техники. Могу сказать, что рост медицинского оборудования начался после ужаснейшей Ашинской катастрофы, и в целом медицина достигла значительных успехов.
– Возвращаясь к психологии. Вам ведь наверняка приходится находить какой-то особый подход к своим маленьким пациентам?
– Да, приходится. Недавно был случай. К нам в больницу пришла молодая женщина, которой я спас жизнь аж 25 лет назад. Она написала нам в инстаграме, чтобы мои коллеги передали мне привет и поздравили с праздником. Девушка напомнила, что я тогда подарил ей куклу своей дочери, и теперь эта кукла у них вроде семейной реликвии — символ жизни. Она, кстати, сама уже мама. Мы предложили ей встретиться, и она пришла с дочкой.
А еще помню, лет 30 назад, госпитализировал ребенка, ему и года не было. Произошла клиническая смерть на фоне порока сердца, но мы произвели вовремя комплекс реанимационных мероприятий, запустили сердечко и, к счастью, ребенок остался жив. Как-то мама и ребенок пришли к нам в больницу, и спрашивают помню ли я их? А я и не помнил. Назвали фамилию — вспомнил. Она потом часто еще приходили повидаться.
– Анестезиологи, которые работают со взрослыми, разговаривают с пациентами перед операцией, а как происходит подготовка к наркозу с детьми?
– Надо найти общий язык, общие темы с ребенком: сказки, рисунки или что-то другое. Чаще всего я рассказываю пациентам сказки или стихи, особенно Агнии Барто, или просто говорю приятные слова, даже загадываю загадки. Это работает с детьми с двух до пяти лет, когда старше уже сложнее.
– А где вы научились так общаться с детьми?
– У меня две дочери. Часто книжки им читал, загадки загадывал и в целом занимался с ними творчеством. Мы с младшей дочерью Ольгой в 1990-е годы наряжались в снегурочку и деда мороза и ходили так по всему отделению поздравлять детишек. Мы серьезно готовились, писали сценарий. Были хороводы, стихи, песни, викторины, а дети и рады, к тому же, в больнице ставили елку – настоящий праздник. Мы примерно лет пять давали такие концерты, пока Ольга не закончила школу. Теперь она учитель русского языка и литературы, работает в лицее №96. А старшая дочь Юлия пошла по моим стопам – она врач-физиотерапевт, жена тоже врач.
– Кстати, о супруге. Наверняка, без ее поддержки было бы куда сложнее работать?
– Конечно же, морально жена меня всегда поддерживала. Из-за постоянной работы время пролетело очень быстро: я не заметил, как дети школы закончили, потом институт, а теперь я вообще дедушка. Время так быстро летит! Бывало, что работаешь сутки, к тому же выезжаешь в район за больным, а потом еще на следующий день работаешь, и так по два-три дня дома не бываешь. Зато, когда приходил, дети всегда радовались: «Папа, Папа, пришел!».
– В одном из интервью ваши дети говорили, что тихо себя вели, потому что у реаниматологов очень чуткий сон, это правда?
– Было такое. Создавали режим охранительного спокойствия.
Уважаемые читатели! Мы ценим Ваше внимание! Слишком длинные тексты редко дочитывают, поэтому большие материалы мы публикуем частями. Окончание материала опубликовано 21 января. Подписывайтесь на Хорошие новости Челябинской области, у нас много интересного!