Николай Такшеев — анестезиолог областной детской клинической больницы. В его трудовой книжке лишь одна-единственная запись — отделение реанимации и интенсивной терапии ЧОДКБ. Когда мы брали это интервью, в 2021 году, на этом месте он проработал больше 40 лет. Спас более пяти тысяч малышей. В том числе и после страшной Ашинской трагедии 1989-го года.
Среди врачей анестезиологи чаще других имеют дело с пограничными состояниями между жизнью и смертью. Возможно поэтому в глазах у Николая Такшеева так много жизнелюбия, а общаясь с корреспондентом «Хороших новостей», он постоянно добавлял: «моя хорошая». Мы встретились с ним и попытались понять, каково это – полвека вытаскивать детей с того света.
Публикуем интервью с детским анестезиологом, который всю жизнь проработал в одной больнице. Часть 2. Часть 1 читайте по ссылке.
– Сейчас люди, особенно молодое поколение, часто меняют места работы. Поработают год-два и уходят, а у вас не возникало желания уйти? Или – 40 лет на одном дыхании?
– Таких мыслей не возникало, так как всё время я был занят работой. Мне через неделю 70 лет, и до сих пор даже не думаю уйти с работы. Нас, таких врачей, мало осталось, и если я уйду, то создам тяжелые условия работы для своих коллег. А тут хоть от меня есть какая-то польза, прок, и руками и словом работаю – делюсь опытом. Очень помогает интернет. Сейчас не нужно искать что-то в библиотеке, всё есть в сети. Очень много медицинской литературы – распечатал и занимайся своей работой.
– Вы пропускали семейные праздники из-за работы?
– Конечно, было. Например, была у нас с женой годовщина – 30 лет брака, собрались гости, столы накрыли, только сели отмечать и тут за мной приезжает машина. В Южноуральске сильный пожар в доме, где пострадала группа детей. Пришлось ехать на два дня. Выводить детей из шокового состояния, благо есть опыт после Ашинской катастрофы. Жена с понимаем отнеслась к этому, а я извинился перед гостями и поехать работать.
– А правда, что вы с женой никогда не ссорились?
– Преувеличено. Были разногласия и размолвки. Без этого не обойтись. Мы в браке с 1975 года. Познакомились, когда пришел из армии и пошел учиться на подготовительных курсах. Смотрю — соседка, а нужно было за курсы заплатить, занял у нее денег до вечера – так и познакомились. Любовь с первого взгляда (смеется). Мы жили в одном доме: она на первом этаже, а я на третьем.
– Расскажите про уникальные случаи в практике.
– В 1990 году — разделяли сиамских близнецов, которые срослись печенью. Операция прошла успешно. Эти дети сейчас уже взрослые. Я там проводил мониторное наблюдение, мы тогда только получили новые приборы: следил за чистотой сердечного сокращения, давлением, за уровнем кислорода в крови. Успевал клеммы только переключать. У одного малыша всё было отлично, без отклонений и сатурация, и термодинамика – всё хорошо, а у другого нет. Мы вводили нужные препараты для стабилизации состояния и продолжали работу. Операция не прерывалась. Наша задача была корректировать состояние детей. Семья у них была бедная: мама трудилась уборщицей в школе, а отец их бросил. Больница взяла их под опеку: они получил нужные препараты и многое другое. Отец на них крест поставил, а мы нет. Мы им помогли. Уникальная операция для всей страны. Впервые в СССР.
– Если не реаниматологом, то кем бы Вы стали?
– Может быть, инженер, но основная направленность в душе – медицина. Я даже в армии готовился: выписал себе учебники и занимался, проштудировал все задачи олимпиадного уровня по физике и химии. Я был очень подготовлен. Я решал олимпиады международного уровня. Учебники Хомченко и многие другие. Когда был старшиной, было много свободного времени, вот и занимался.
– У вас очень нервная, эмоциональная работа. Как удается не принимать все близко к сердцу. Или не получается? У вас же и инфаркт был.
– Да, было такое. Возможно, была предрасположенность на генетическом уровне: мой отец умер от инфаркта. Не отрицаю, что это из-за тяжелой, негативной работы: особенно тяжело сказывается смерть пациентов. Некоторые доктора даже плачут. Помогает мысль о том, что нужно дальше работать. Но это не значит, что я не переживаю. Конечно, переживаю. Но зато я и очень радуюсь, когда пациент выздоравливает. С другой стороны, есть и группы заболеваний, которые неизлечимы. И бывает упадок сил и эмоций, но стараюсь просто пережить.
– Ваши внуки собираются в медицину?
– Старшая внучка уже в медицине, на третьем курсе, пока не по направлению, но душа лежит к невропатологии. А средняя внучка больше тянется к журналистике: пишет сочинения, играет в спектаклях. Как-то заняла второе место в городе с сочинением о жизни близких родственников. Особенно она затронула историю моего деда, Николая Михайловича, он прожил очень интересную жизнь. В первую мировую войну воевал на Австро-венгерском фронте, участвовал в легендарном Брусиловском прорыве и является георгиевскии кавалером. Воевал в третьем Оренбургском казачьем полку, потом после революции призвали в армию Буденного прошел по всем фронтам: деникинский, польский и вранкенский фронты. Кстати, мой папа Николай Николаевич, и я, Николай Николаевич. Назвали в честь святителя Николая угодника.
– У вас скоро юбилей, будете ли вы продолжать работать после 70 лет? (Николаю Такшееву исполнилось 70 через несколько дней после этого интервью – прим. ред.)
– Да. Насколько хватит сил. Глаза боятся – руки делают. На самом деле работы много, но мы даем детям шанс на здоровую жизнь.
Уважаемые читатели! Мы ценим Ваше внимание! Слишком длинные тексты редко дочитывают, поэтому большие материалы мы публикуем частями. Подписывайтесь на Хорошие новости Челябинской области, у нас много интересного!