Оставил я Романовых в 1610 году, после убийства Лжедмитрия II.
Чувствовали они себя вполне приятно: Филарет, исполнявший до того по назначению Лжедмитрия обязанности российского патриарха, был освобождён от самозванца русскими войсками, а брат его - Иван Никитич Романов - добросовестно служил русским царям, кем бы они ни были. Будущий царь Михаил спокойно жил в имении своего дяди Ивана. До его избрания на царство оставалось три года. А пока...
А пока Московское царство осталось без царя в голове. Причём в самом прямом смысле.
Семибоярщина
Копался-копался в источниках - нигде пока не нашёл упоминаний о том, как семь бояр власть в Московском царстве получили. Понятное дело, что государству без власти никак не можно быть, но с чего бы все согласились, что эти семеро и есть та самая власть? Обычно по куда менее значимым поводам местничались - только шубы веяли, а тут - власть во всём царстве! Собрались бы бояре, поорали бы, повыдирали бы друг дружке бороды - ну, чтоб всё как у приличных людей было, протокол там, то-сё - но нет, даже в разрядных записях ничего не упомянуто. Вот просто раз - и всё. И власть - у этих людей.
- Фёдор Михайлович Мстиславский - знатнейший боярин, знаменитый военачальник, полководец, очень гибкий человек, служивший всем русским царям от Ивана Васильевича Грозного до Михаила Фёдоровича Романова, включая Лжедмитрия I, которого под Добрыничами чуть не угомонил.
- Иван Михайлович Воротынский - тоже очень знатный боярин, настолько, что был конкурентом Михаилу Романову при избрании царя. Тоже очень гибкий человек, всегда находившийся на стороне победителя и тут же его предававший при необходимости. Правда, Годунову был верен до смерти того.
- Андрей Васильевич Трубецкой, боярин, военачальник, также добросовестно служил всем, но в предательствах, вроде, не был замешан.
- Андрей Васильевич Голицын - боярин, ещё один заслуженный военачальник, бивал и регулярные польские войска, и "лисовчиков".
- Борис Михайлович Лыков-Оболенский - ещё один гибкий боярин, присягнувший Годунову и предавший того при появлении Лжедмитрия I. Впрочем, со всякими "ворами" бился изрядно. В последствии посчитал себя не меньшим Ивана Никитича Романова, дяди царя, при чём послал самого царя вдаль, но жил долго и счастливо.
- Фёдор Иванович Шереметев - очередной "гибкий" аристократ, давний сторонник Романовых. Был всемерно за царя русского происхождения, но потом... в составе всех этих прекрасных людей просил на русское царство царевича Владислава.
- Ну и собственно сам Иван Никитич Романов, дядя будущего царя, тут - без пояснений.
Спору нет: с князем Мстиславским по тем времена никто рядом не стоял - заслуженнейший человек. Да и прочие составляли верхушку русского боярства: именно в таком порядке (исключая двух братьев Голицыных - Василия и Ивана) бояре упомянуты в выписке из боярского списка 7119 (1611) года. Но должен же быть хоть какой-то документ...
Вообще с этой Семибоярщиной история мутная. К тому времени - началу августа 1610 года - под Москвой стояли и польские войска под командованием гетмана Станислава Жолкевского, и войска Лжедмитрия II, которого Жолкевский иначе как обманщик не называл (см. его мемуары "Начало и успех Московской войны"). Далее процитирую разрядные записи:
И бояре и окольничие и дворяне, видя такое дурно [насильное пострижение царя Василия Шуйского], приходили к патриарху Гермогену Московскому бить челом, что во всех людях Московского государства смятение и шаткость стало великое, а государя на Московском государстве нет, а неприятели всех православных крестьян гетман Желтовской [Жолкевский] с Польскими и Литовскими со многими людьми под Москвой утеснение делают Москве, а с другой стороны под Москвой же стоит вор и сказывается царевичем Дмитрием, с Польскими же людьми и с Русскими ворами и казаками хотят Московское государство захватить. А их боярский приговор на том, что им из Московского государства государя не брать никого, а чтоб им ехать на съезд, и договор учинить с гетманом Станиславом Желтовским, чтоб вора, который называется царевичем Дмитрием, отогнать от Москвы; да с гетманом же говорить о королевиче Владиславе Польском, чтоб королевичу быть на Московском государстве государем царём.
То бишь, никакие конкретные бояре не упомянуты, но упомянуты ещё некие окольничие - тоже немалого ранга люди, о которых вообще нигде не говорится.
Сам термин "Семибоярщина" появился в первой главе литературного произведения А. А. Бестужева-Марлинского «Наезды. Повесть 1613 года», в первом издании 1831 года, а туда упоминание о семи боярах, взявших власть в Москве, попало, как считается, из "Хронографа 1617 года", из главы "О боярском правлении в Московском государстве":
После царя и великого князя всея Руси Василия Ивановича взяли власть в государстве Русском семь московских бояр, но ничего они не поправили, только два месяца властью наслаждались, ибо началась тогда великая междоусобица.
И далее:
Семь же бояр державы Московской все правление землей Русской передали в руки литовских воевод, ибо не осталось премудрых старцев, и силы оставили дивных советников, и отнял Господь у земли богатырей ее.
но и здесь поимённо никто не упомянут. Нашёл, что состав этих бояр предложил некто В. Г. Ананьев в своей диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук от 2007 года. Почему он поверил, что бояр было именно семь, то мне неведомо, ибо качать диссертацию за деньги только из-за этого - нет, как-то жаба душит 6-). Да и вообще Хронограф - документ вторичный, мало ли что и откуда в него составитель включил. Вот тут - популярная статья Ананьева в журнале "Родина" с изложением его предположений.
Владислав, да и тот - Ваза
Как видно из записи в разрядной книге, выхода у бояр не было. Избери они царя из своих, его тут же либо поляки сковырнут, либо Лжедмитрий со своими бандитами. Поскольку второго Лжедмитрия на царство принимать - это уж совсем лютый зашквар был, даже по тем временам, то выбрали меньшее из зол: королевича Владислава, сына польского короля Сигизмунда.
Всё ж королевская кровь династии Ваза, пусть и шведской, а не вот это вот всё. На переговоры с гетманом Жолкевским выехал сам князь Ф.И. Мстиславский с другими боярами, окольничим Д.И. Мезецким и двумя дьяками. 03.05.1610 г. Мстиславский встретился с Жолкевским.
Вот тут я изложу события, основываясь на воспоминаниях Станислава Жолкевского, в конце концов, он единственный непосредственный участник этого события, оставивший свидетельство о нём.
... из столицы приехал сам князь Федор Мстиславский, Феодор Шереметев,
князь Данила Мезецкий и два думные дьяка, (тоже что у нас печатники)
Василий Телепнев [в других документах проходит как Янов] и Томило Лаговский. Все они имели власть действовать, врученную от всех чинов по нашему станов. И сделав в сем намете [место переговоров] заседание, объявили от имени всего царства, что желают в цари себе королевича Владислава, но хотят, чтоб гетман обеспечил их присягою, что королевич Владислав исполнит некоторые статьи, по нашему артикулы.
Основное требование - чтоб Владислав принял православие. Жолкевский
... посылал к е. в. королю тотчас после Клушинского сражения, надеясь, что дело дойдет до переговоров, и просил, чтобы е. в. король прислал из сенаторов и других, к тому способных; ибо он не имел никакого наставления на подобный случай; — однако ж за болезнью ли е. в. короля, которую он в то время был одержим, или по какой-нибудь другой причине, не было прислано гетману никакого наставления. Дела же не терпели отлагательства, и Москвитяне должны были немедленно принять надлежащие меры. Обманщик, который был близко, своими происками старался о себе, и большая часть Московской черни была к нему весьма хорошо расположена, а патриарх [Гермоген] побуждал, чтобы (и представлял одного из двух) избрали или князя Василия Голицына или Никитича Романова, сына Ростовского митрополита (т.е. Михаила, сына Феодора Никитича Романова, Ростовского митрополита (Филарета)), это был юноша, может быть, пятнадцати лет.
Обе стороны имели свои причины на скорейшее заключение соглашения.
Во время переговоров войска Лжедмитрия пытались взять Москву, так что к Мстиславскому постоянно прибывали вести об этом. В Москве мог начаться бунт в пользу самозванца - медлить было очень опасно.
А у Жолкевского закончились деньги, и польские солдаты отказывались далее воевать без жалования - война могла закончиться безрезультатно (как и случилось позднее - в 1618 году уже с самим королевичем Владиславом). В надежде на получение инструкций от польского короля гетман затягивал переговоры, но так инструкций и не получал.
В результате 27.08.1610 г. с одной стороны - гетман Жолкевский с полковниками и ротмистрами, с другой стороны - боярское посольство "и других было до 10,000 и больше" клятвенно заверили договор, по которому московские люди присягнуло королевичу Владиславу, а польская сторона обязалась выполнить все требования бояр, не требующие прямого утверждения польского короля:
После чего также и гетман с полковниками, ротмистрами и другими знатнейшими особами в войске, присягали на исполнение заключенных условий, которых так как они ходят по рукам, я не почитаю за нужное вписывать здесь. Все несообразности были уничтожены или отосланы на разрешение е. в. королю. Все же прочие [условия] вошедшие в заключенный договор, сообразны были с записью е. в. короля, данною боярам под Смоленском; одна только была статья касательно городов [замков], за которую упорно стояли Москвитяне, требуя чтобы им были возвращены города, взятые во время этого смятения; они же приняли на себя заплатить всему войску все заслуженное [жалование].
Но 29.08.1610 г. наконец королевские инструкции Жолкевскому прибыли:
Через два дня после окончания всех дел, приехал из Смоленска некто Москвитянин Федор Андронов, который доставил гетману письмо от е. в. короля, заключавшее в себе то, чтобы гетмана принимала власть не на имя королевича, а на имя самого е. в. короля. Потом приехал через несколько дней староста Велижский [Гонсевский] с письмом и инструкцией е. в. короля, которая в себе заключала то же самое. Но поскольку дела уже были устроены, то гетман и не хотел в этом открываться, и староста Велижский, хотя приехал с этой инструкцией, однако же сам не советовал, видя, что это вещи невозможные: напротив ему нравилось и он весьма радовался, что дела были приведены гетманом в такое положение, и так почли за нужное не открывать этого, боясь чтобы Москвитяне (коим имя е. в. короля было ненавистно), не восстали и не обратили желаний своих к самозванцу или к кому-нибудь другому.
В ночь с 20-го на 21-е сентября польские войска вошли в Москву и заняли Кремль, Китай-город и Белый город. Москва присягнула королевичу Владиславу. Лжедмитрий пролетел мимо царства, как крыша над Парижем.
О Михаиле Горбачёве Салтыкове
В общем, есть что-то в них... общее... 4-)
Нда, без упоминания о Михаиле Глебовиче Салтыкове в истории о призвании королевича Владислава на царство не обойтись.
Был Михаил Глебович по прозванию Кривой заслуженным дворянином и дипломатом. Воевал он много и довольно успешно. Служил и Ивану Грозному, и царевичу Фёдору Ивановичу, и Годунову служил, и сыну его - Фёдору Борисовичу, правда под Кромами его одним из первых предал и перекинулся к Лжедмитрию I - очень прозорливым был человеком. Но предал и того, и одним из первых прибыл в Кремль, требуя выдать Лжедмитрия на расправу, защищать которого остался только хорошо знакомый Салтыкову Пётр Басманов, о нём - см. здесь:
и здесь
Далее, будучи на службе у Василия Шуйского, Салтыков в 1609 году его, понятно дело, предал, присягнув Лжедмитрию II, а потом... ну да: предал и Лжедмитрия, переметнувшись к полякам - вот такой был человек, постоянных наклонностей.
Помимо смены сюзеренов было у Михаила Глебовича ещё две любви. Первая - очень любил Михаил Глебович местничаться: более 20 раз сутяжился со всякими Лобановыми-Ростовскими и Жировыми-Засекинами, честь родовую блюл - ух как! И вторая: будучи дипломатом в основном на польском направлении, очень Михаил Глебович тех поляков полюбил и любил их до самой своей смерти, тоже на постоянной основе.
Так вот, будучи в процессе предательства Лжедмитрия II, в январе 1610 года Салтыков отправился во главе тушинского посольства к королю Сигизмунду III под Смоленск (Сигизмунд его в то время осаждал) с тем, чтобы уговорить польского короля сковырнуть и Шуйского, и Лжедмитрия, и поставить на Московское царство как раз королевича Владислава, с которым Михаил Глебович был уже знаком. И 14.02.1610 г. (по ст. ст.) между посольством Салтыкова и королём Сигизмундом был заключён договор, на основании которого предполагались взаимоотношения Польского королевства и Московского царства. По поводу Владислава в нём было сказано:
Написали есть, когда даст Бог великий господарь король его милость на Московском господарьстве и на всех преславных и великих господарьствах Российских захочет великим господарем царем и великим князем учинити сына своего Владислава, абы его милость великий господарь царь и великий князе еа Московское господарьство короновался коруной, або венчался венцом царским диадемою в Москве от руки патриарха Моковского стародавным звычаем (ибычаем), яко прошлые великие господари Московского на преславное господарьство Московское короновались: на то его королевская милость позволят рачит, когда Господь Бог волю и час свой за успокоением досконалым того господарьства пошлет.
То есть, захочет бог - будет Владислав царём московским, ну а не захочет... вибачте, учтиве люде. По всей видимости, на основании этого договора и была составлена королевская инструкция, полученная гетманом Жолкевским 29.08.1610 г. Видя, что сложившиеся обстоятельства по основным пунктам мало вяжутся с полученной инструкцией, Жолкевский выехал из Москвы к королю, чтобы лично обсудить ситуацию, оставив на командовании московским гарнизоном старосту Александра Гонсевского, а помощником его - как раз М.Г. Салтыкова.
После того, как в октябре 1611 г. в Москве началась резня с поляками, Салтыков в составе посольства отправился к королю Сигизмунду (по всей видимости, вместе со всей семьёй), оттуда направился в Польшу и больше на Русь не возвращался, получил от Сигизмунда владения в Смоленском воеводстве, вошёл в двор "наречённого московского царя" Владислава. Согласно "Новому летописцу", в Польше он и "зле помреше".
Великое посольство к Сигизмунду
Но вернусь к событиям в Москве.
Заключивши договор с Жолкевским, московские бояре отправили "великое" посольство к королю Сигизмунду с тем, чтоб начать конкретные действия по возведению королевича Владислава на царство.
Подробнее всего события эти описаны в так называемой "Рукописи Филарета, патриарха Московского и всея Руси". Считается, что создана рукопись в 20-х годах 17-го века в окружении Филарета и с его самого личными пометками, так что лучше свидетельства, пожалуй, не найти, поскольку даже в разрядных записях состав посольства указан не полностью.
Итак, действующий патриарх Гермоген благословил посольство в составе:
- Филарета (Романова), митрополита Ростовского и Ярославского
- князя Василия Васильевича Голицына, боярина
- князя Данилы Ивановича Мезецкого, окольничего
- Василия Борисовича Сукина, думного дворянина (в Рукописи... не упомянут)
- Якова Барятинского, дворянина
- дьяков: думного Томилы Луговского и Седавного Васильева (в Рукописи... не упомянуты)
- Евфимия, архимандрита Ново-Спасского монастыря
- Авраамия Палицына, келаря Троице-Сергиева монастыря
Посольство в количестве 1246 человек отправилось под Смоленск с богатыми дарами и царскими регалиями, за исключением царского венца. 12.10.1610 г. посольство передало польскому королю свои челобитные и поднесло дары. Самым богатым - серебряный золочёный кубок и 40 соболей - оказался дар Палицына. Впоследствии Сигизмунд удовлетворил прошение келаря Авраамия, и тот, присягнув королю, отправился к себе в монастырь. С прочими членами посольства вышла незадача: они рассчитывали, что Сигизмунд даст им своего сына в цари, они даже царские регалии Владиславу передали, но король заявил, что царствовать будет сам, а сына на царство не даст. К тому же в Польшу поступило известие о занятии польскими войсками Москвы, и посольство представлялось польским сенаторам уже малозначительным, а потому Сигизмунд приказал всех упорствующих в требованиях к королю послов арестовать. Среди них оказался князь Голицын, митрополит Филарет (он вернётся в Москву аж в 1619 году), дьяк Луговской и некоторые иные.
Прочие же члены посольства - довольно многочисленные - присягнули Сигизмунду и вернулись в Москву. Среди них первыми были Сукин, Седавной Васильев, Евфимий, уже упомянутый Палицын, протопоп Кирилл и другие. На этом "великое посольство" московских бояр к польскому королю Сигизмунду и закончилось.
И всё бы ничего, и, может быть, примирился бы русский люд с властью Сигизмунда, но в отсутствие добросовестного вояки - гетмана Жолкевского (который, кстати, был против войны с Москвой) - поляки под командованием Гонсевского начали в Москве без меры, что называется, "борзеть", за что в итоге люто и поплатились. Но об этом - уже в следующей, надеюсь - последней, части.
_________________________________
В предыдущих сериях: