Катя, а ты опять домой не торопишься.
Женщина, к которой обращались, выпрямилась, расправила плечи и спокойно ответила:
— А чего туда спешить. Ну чего я там не видела. Никто же не ждёт.
— Ноет-то хватило. Кот вон у тебя какой. Ни у кого в деревне такого нет.
Людмила фыркнула, словно отмахнулась от комара.
— Люд, ну что за ерунду ты городишь. Весна началась. Кот уже забыл, кто я такая. Раз в неделю вспоминает, что поесть надо. И всё.
Подруги расхохотались. Людмила снова хмыкнула:
— Весна она такая… Кать, ну а ты что. Ты так и будешь век одна куковать. Сколь Сашки уж нет. Лет десять… одиннадцать.
Катерина пожала плечами:
— А что ты предлагаешь.
— Ну не знаю. Ты же видная, красивая баба.
Катя рассмеялась, махнула рукой:
— Ой, не могу я с тобой. И что теперь, все мужики должны заходить ко мне жениться. Да и сама знаешь: нет у нас здесь стоящих.
Людмила задумалась, сдвинула брови, будто в уме перебирала всех местных.
— Ну погоди. Как это нет. А Федька, который на бензовозе работает.
— А что Федька. Федька хочет на ёлку залезть и нигде не уколоться. Приходил недавно. С важным видом заявил, что ему нужны свободные отношения.
Люда аж глаза выпучила.
— Это как это.
Катя загибала пальцы, перечисляя, как будто читала инструкцию.
— Это значит, жить он будет у меня. Я его кормить должна. Обстирывать. А спать он будет ходить, куда вздумается.
Людмила секунду молчала, а потом разразилась таким смехом, что даже коровы на выгуле дернулись и шарахнулись в сторону.
— Кто Федьки. Да кому он вообще нужен, чёрт конопатый. Свободные отношения ему… Ой, не могу. А вилами по хребту он не хочет. Это ж надо такое придумать. И где он только набрался.
Катя с улыбкой пожала плечами:
— Говорит, в кино видел.
Она подхватила рукавицы, поправила платок.
— Ладно, пойдём. Коровам тоже от наших разговоров отдыхать нужно.
Они закрыли ворота на ферме, предупредили сторожа, чтобы присматривал за теми, кто вот-вот должен отелиться, и разошлись в разные стороны.
Людмила спешила. Дома муж и мальчишки, сыновья. Им с ужином опоздай — дом разнесут своими играми. На голодный желудок, как Люда говорила, хорошо прыгается.
А Катя, наоборот, шла медленно, будто растягивала дорогу. Она с удовольствием вдыхала влажный весенний воздух, где смешались талый снег, земля и что-то свежее, живое, молодое.
Вот и ещё один год прошёл.
Ей уже тридцать пять. И надежды выйти замуж почти не осталось. Да и не столько ей замуж хотелось… Ей хотелось семьи. Детей. Хотелось, чтобы кто-то бежал навстречу, чтобы кто-то звал мамой, чтобы было ради кого просыпаться счастливой. Но ни семьи, ни детей у неё не было. И, как сказали врачи, не будет.
Катя вышла замуж, когда ей было двадцать три. Саша был хорошим парнем. Они знали друг друга с детства, росли рядом, как это в деревнях бывает: сначала вместе бегают, потом вместе взрослеют, а потом вдруг понимают, что уже не могут друг без друга.
Полгода прожили. Катя забеременела, и всё бы пошло как у людей.
Но Саша погиб.
Погиб на её глазах. Он бросился спасать лосёнка, который провалился под лёд. Успел вытолкнуть его на край, а сам… сам уже не выбрался.
Катя тогда потеряла ребёнка. И в один короткий, страшный момент она лишилась и мужа, и будущего малыша. А вместе с этим — и последней надежды на то, что когда-нибудь сможет иметь детей.
Дом после этого стал невыносимым. Конечно, она привыкла к одиночеству, научилась жить, разговаривать сама с собой, делать вид, что всё нормально. Но внутри это одиночество было щемящим, как заноза, которую не вытащить. И если появлялась возможность, Катя старалась уходить из дома, занимать руки и голову, лишь бы не оставаться наедине с тишиной.
У Катерины всё всегда было переделано.
Во дворе порядок — ни соринки. На грядках — цветочки, зелень, всё по линейке. В подвале — полный запас солений и варений. Корову она не держала, но поросёнок был, и курочки тоже. В общем, считалась Катя завидной партией.
Только вот мужиков в их посёлке почти не осталось. А те, что были, давно уже разобраны. Молодёжь сразу рвалась в город: ехать всего двадцать минут, но всё равно всем хотелось жить с удобствами.
— Горячая вода.
— Туалет в доме.
— Магазины рядом.
— Работа не на ферме.
Люда много раз повторяла Кате одно и то же:
— Тебе бы в город перебраться. Дом у тебя новый, хороший. С руками отхватят. Купишь себе что-нибудь. Ну или пока отложишь. Чего тебе тут сидеть. Так и состаришься одна.
Катя соглашалась, кивала. Но кивала больше для того, чтобы Люда отстала. Она любила подругу, но иногда Людка была слишком настырной.
Наконец Катя дошла до своей калитки. Вздохнула, открыла её… и остановилась.
Что-то было не так.
Вроде бы всё на месте: двор как двор, тишина. Но внутри поднялось неприятное чувство — как будто воздух стал чужим. Катя стояла, осматривалась, пыталась понять, что именно её насторожило.
В их деревне частенько появлялись то попрошайки, то мелкие воришки. Город рядом, там особо не поживишься — вот и тянулись сюда.
Катя заметила это не сразу: дверь погреба была чуть приоткрыта.
Значит, она не ошиблась. Кто-то залез в её подвал.
Катя бесшумно метнулась к сараю, схватила вилы. Её не напугают какие-то бомжи. Сейчас она этими вилами и приколет того, кто любит чужое.
Она подошла к погребу, ступая как можно тише. И оказалось — вовремя.
Из подвала кто-то вылезал. Вылезал задом, прижимая к груди несколько банок.
Человек повернулся… и в испуге уставился на Катю.
— Здрасьте… — мужчина растерянно смотрел на неё, будто не верил, что попался.
Катя увидела: у него всего две банки. Одна с салатом. Одна с вареньем.
Но злость уже кипела.
— Здрасьте. Я сейчас тебе покажу здрасьте. Сейчас я тебя в милицию сдам. Сядешь за воровство.
Мужчина дернулся, прижал банки крепче.
— Простите… У меня выхода не было. Хотите, я вам отработаю. Я копать могу, пилить, носить. Да всё, что скажете.
Катя подошла ближе. Вилы почти упирались ему в грудь.
— Не было выхода. А работать ты не пробовал. Лоб здоровый — не стыдно.
Мужчина опустил голову.
— А ну пошли к участковому.
И тут рядом раздался тонкий плач, словно кто-то очень старался не всхлипывать, но не выдержал.
— Тётенька, не надо… Не убивайте его… Это он для меня у вас взял…
Катя обернулась.
Перед ней стоял мальчишка лет семи-восьми. Одет он был не лучше того, кто вылез из погреба. Худой, нос красный, глаза большие, тревожные.
Катя перевела взгляд на забор — там уже маячило любопытное лицо соседки.
Катя резко качнула вилами, отсекая любые лишние зрелища.
— Так. Быстро все в дом. Не хватало ещё всю деревню собрать.
Мужчина боком, вдоль стенки, двинулся к двери. Мальчик — следом. Катя вошла последней и плотно притворила дверь.
Она хотела сразу устроить допрос. Хотела заставить их рассказать, кто они и зачем сюда полезли. Но вдруг увидела, как мальчишка втягивает воздух носом, будто нюхает не дом, а еду.
Катя вспомнила: утром она пекла пирог. Запах до сих пор стоял на весь дом.
Злость на секунду отступила.
— Так. Быстро мойте руки. Я вас накормлю. А потом вы мне всё расскажете. Понятно.
И мужчина, и мальчик одновременно кивнули. Слишком одинаково кивнули — и Катя почему-то решила, что они родственники.
В душе снова поднялась волна негодования.
Как можно так жить. Хоть бы о ребёнке подумал. Сам болтается неизвестно где — и мальчика за собой таскает.
Но Катя сдержалась.
Она достала пирог, поставила на стол, налила чай. Мужчина ел осторожно и молча, словно боялся лишним движением всё испортить. Мальчик же торопился так, будто опасался, что еда исчезнет.
Катя то и дело одергивала:
— Не торопись. Подавишься. Никто у тебя еду не отберёт.
Мальчик замедлялся, но через минуту снова начинал хватать.
Наконец они насытились. Мальчика звали Саша. Катю будто кольнуло: Саша… как её покойного мужа.
Саша начал клевать носом. Катя растерялась, потом решила: пусть спит, а разговор будет со взрослым.
— Иди на диванчик. А то сейчас прямо за столом уснёшь.
Саша не стал спорить. Через две минуты с дивана донеслось ровное посапывание.
Мужчина, будто впервые за долгое время, чуть улыбнулся. Умылся, поел. А у Кати снова вспыхнула злость, как сухая солома.
— Радуетесь. А есть чему. Как можно быть таким безответственным. Сам болтается — ему мало, ещё и ребёнка за собой таскает. Да как только не стыдно. Вы понимаете, что вы ему жизнь испортите.
Она говорила быстро, горячо, размахивала руками. Мужчина пытался вставить слово, но Катя не давала. И только когда дыхание сбилось, он успел поймать паузу.
— Мальчик не имеет ко мне никакого отношения. Мы встретились с ним за два часа до встречи с вами.
Катя запнулась.
— То есть как.
Мужчина посмотрел на неё так, что Катя вдруг заметила: у него не бомжицкий взгляд. У него взгляд серьёзный. Добрый. И странно умный.
— Я тут мимо проходил, неважно… Слышу, плачет кто-то. Полез в кусты. А там он. Сбежал из детского дома. Говорит, мамку искать будет. А пока… с автобуса на автобус зайцем прыгал, заблудился. Сидит с утра, выйти боится. Думает, его тут же отправят обратно. И сидеть боится — вечер на дворе, темнеть скоро будет. И главное… со вчерашнего дня он ничего не ел.
Мужчина тяжело выдохнул.
— А у меня тоже ничего нет. Вот и пришлось к вам лезть как вор. Простите. Только скажите, чем помочь. Я отработаю. Я многое умею.
Катя пристально посмотрела на него.
— Что-то вы не больно похожи на бомжа.
Он грустно усмехнулся.
— Да я так старался… Понимаете, я сам так захотел. Чтобы не жить жизнью. Чтобы с людьми не общаться. Чтобы не видеть, как другие счастливы. Наказал себя, если так можно сказать. Два года уже скитаюсь. Всё надеюсь — может, заболею или прибьют где. А нет. Всё жив.
Катя ахнула, прикрыла ладонью рот.
— Вы что такое говорите. Разве так можно.
Мужчина устало кивнул, будто спорить не собирался.
— Можно. У меня раньше всё иначе было. Жена. Сын. А я всё работал, всё занят был. Отправил их одних на отдых. Потому что работа. И потому что… у меня была любовница.
Он не оправдывался. Просто говорил, как есть.
— Жена всегда хорошо водила. Но что-то случилось. Не знаю. Не справилась с управлением. И они оба погибли. Понимаете… если бы я поехал с ними, я был бы за рулём. Я бы справился. И этого бы не случилось.
Катя молчала. Она понимала его как никто. Было время, когда ей самой хотелось уйти в лес, забиться там и никого не видеть. Переболеть горе в одиночку. И только Люда тогда не дала ей пропасть — ходила следом, тормошила, заставляла жить.
Катя тихо сказала:
— Послушайте. Но это не выход. Надо брать себя за шкирку и вытаскивать.
Мужчина поднял глаза.
— Зачем. Ради чего. Или ради кого.
Катя не отступила:
— Ради самой жизни. Ради утра. Ради весны. Да ради чего угодно. Сейчас кажется, что всё рухнуло. Но пройдёт время. Боль притупится. Она никуда не денется, но не будет такой острой. А теперь подумайте… вашему сыну было бы приятно видеть вас таким.
Мужчина сжал губы.
— Вы просто не понимаете, о чём говорите.
Катя выдохнула, и в этом выдохе было всё.
— Как бы я хотела не понимать того, о чём говорю.
Они разговаривали почти до утра. И странно, но обоим стало легче. Мужчину звали Егор.
Утром Катя сказала:
— Останьтесь на несколько дней. Вы оба. Передохнёте. А потом решим, что дальше.
Сашка согласился сразу. Ему нравилась эта добрая, но боевая тётя. А Егор спросил осторожно:
— Вы уверены, что мы не стесним вас.
— Уверена, — улыбнулась Катя.
И Егор почему-то слишком долго задержал на ней взгляд.
Вечером после ужина они играли в шашки, устроившись прямо на полу. Катя нашла кое-что из Сашиных вещей и дала Егору переодеться. Днём они истопили баню. И теперь, чистые, довольные, они смеялись так, что чуть ли не катались по полу.
Именно в этот момент в дом вошла Людмила.
Она остановилась на пороге и уставилась огромными глазами на картину перед собой.
— Я не понимаю… Это что у вас тут такое.
Егор напрягся. Катя быстро поднялась.
— Не пугайся. Это Люда, моя подруга. Она немного сумасшедшая. Но очень хорошая.
Когда они всё рассказали, Людмила выдохнула, словно у неё весь воздух из груди вышел.
— Ничего себе… Но ведь надо что-то делать. Сашку ищут. Егору тоже неплохо бы объявиться. И вообще… ребят, вы так клёво смотритесь. Как будто одна семья. Честное слово.
Егор кашлянул, отводя взгляд.
— Мы с Сашкой договорились. Завтра едем сдаваться в детский дом. Он потерпит немного. А я вернусь к нормальной жизни. Всё восстановлю. У меня жильё есть. Там сейчас жильцы. Они мне деньги на счёт закидывают.
Он говорил ровно, словно держался за план, как за спасательный круг.
— У меня даже завещание написано. Если со мной что случится, деньги пойдут городскому приюту для инвалидов. Но суть не в этом. Думаю, как только всё восстановлю, смогу взять над Сашкой опекунство. Вот и будет у нас семья.
Люда посмотрела на Катю. Катя сидела потерянная, будто её кто-то вынул из привычной жизни и поставил в другую. Людмила промолчала, но глаза у неё стали внимательные, цепкие.
На следующий день Саша и Егор уехали. Катя проводила их до остановки.
Егор перед тем, как сесть в автобус, долго держал её за руки. Будто хотел что-то сказать. Но так и не сказал.
Сашка прижался к ней, обнял крепко, по-детски отчаянно.
— Ты приедешь к нам. Приедешь.
Катя кивнула, сдерживая слёзы.
Автобус ушёл. И будто вместе с ним ушло что-то тёплое, что только-только появилось в её доме.
Катя плакала месяц.
Пока Людмила однажды не пришла, не упёрла руки в бока и не сказала:
— Кать, ну какая же ты дура. Собирайся. И езжай.
Катя подняла на неё глаза, как ребёнок.
— А что я скажу ему.
Люда только махнула рукой:
— На месте разберёшься.
И вот Катя уже сидела на постели, будто не верила, что действительно возьмёт и поедет.
А в другом месте, за другим столом, Егор сидел перед строгой женщиной-чиновницей. Та листала бумаги и говорила сухо, без злости, но так, что каждое слово било по нервам.
— Мужчина, я вам в сотый раз повторяю. Всё, конечно, замечательно. И жильё, и работа. Но вы не женаты. А детей мы отдаём только в полную семью. Вот если бы у вас была жена… или хотя бы невеста… тогда был бы другой разговор.
Егор в бессилии стукнул кулаком по столу.
И тут раздался голос от двери — уверенный, звонкий, слишком знакомый.
— Простите. Но у него есть невеста. Я не понимаю, почему он вам этого не говорит. Мы скоро распишемся.
Егор повернулся… и замер.
В дверях кабинета стояла Катя.
Он смотрел на неё так, будто боялся моргнуть.
— Это ты…
Катя улыбнулась, и в этой улыбке было больше силы, чем в любых словах.
— Это я.
Чиновнице пришлось кашлянуть не один раз, чтобы прервать их затянувшийся поцелуй.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: