Евгений ехал в город воодушевлённый, будто за плечами у него выросли крылья. Машина мягко скользила по зимней дороге, за окном мелькали заснеженные деревья, и весь мир казался удивительно светлым, правильным, даже серое небо сегодня не давило, наоборот, будто поддерживало это внутреннее чувство: всё складывается, всё идёт как надо.
Он возвращался с просмотра и был уверен — это оно. Тот самый участок земли, который он искал не один год. Никаких сомнений, никакого раздумья. Именно здесь он построит дом мечты. Их дом, такой, о каком они с Мариной говорили долгими вечерами.
Дом обязательно будет деревянным. Не модным кирпичным, а тёплым, живым. Чтобы пахло смолой и свежими досками, чтобы половицы чуть поскрипывали под ногами, а стены будто дышали. С мансардным этажом — Марина всегда мечтала о мансарде. Она рассказывала об этом с особым блеском в глазах: маленький кабинет под самой крышей, кресло у окна, плед, лампа с тёплым светом и книжные полки от пола до потолка. Там она будет сидеть вечерами, читать, писать свои заметки, просто молчать — наедине с собой. И, конечно, открытый балкон. Небольшой, но уютный, с деревянными перилами. Там они будут сидеть вдвоём по вечерам, пить чай из больших кружек, слушать, как шумит лес, и молчать. Не неловко, не напряжённо, а так, как умеют молчать только люди, которым по-настоящему хорошо вместе.
Перед участком тянулась лесополоса. Сосны стояли плотной стеной, ровные, высокие, будто охраняли это место. Воздух был густой, прозрачный, с терпким хвойным запахом — хотелось вдыхать его полной грудью, до головокружения. Женя уже видел, где они обустроят небольшой пруд; вдоль забора он мысленно посадил долгоцветущие кустарники, а чуть поодаль — яблони. Старые сорта, ароматные, с кисло-сладкими плодами. Для будущих детей будет простор: бегать босиком по траве, прятаться за деревьями, строить шалаши и секретные базы.
Уже весной можно будет начать строительство.
Только вот Марина в последнее время была сама не своя. Они почти перестали говорить о доме — как будто эта тема стала запретной. Слишком долго к этому шли, слишком много раз откладывали, переносили, отказывались. Каждый раз что-то мешало: то денег не хватало, то работа, то «не время». В последние месяцы стоило Жене заикнуться о стройке, как Марина тут же обрывала разговор. Говорила, что не видать им этого дома, как собственных ушей, она как будто перестала просто верить, устала ждать.
Женя не обижался, он понимал. И молчал, потому что втайне от неё откладывал деньги. Его повысили год назад. Тогда они с Мариной как раз были в ссоре — из-за пустяка, который вдруг вырос до размеров пропасти. Он решил пока ничего не говорить. Те деньги, что ему теперь доплачивали, он молча переводил на отдельный счёт, потом — в инвестиции. Со временем накопилась сумма, которой вполне хватало на покупку участка. А на строительство ему пообещали ссуду на работе. Нужно было всего лишь подписать обязательство — не увольняться в течение десяти лет. Он подписал, не раздумывая. О такой работе многие только мечтали, а он и так не собирался никуда уходить. Всё сложилось само собой, будто кто-то сверху аккуратно расставил нужные фигуры на доске.
Сегодня он всё расскажет Марине - про участок, про деньги, про ссуду. И она, наконец перестанет дуться, перестанет говорить, что он не может обеспечить им нормальную жизнь. Он уже представлял, как она сначала замрёт, потом недоверчиво переспросит, а потом расплачется от радости. И обнимет его так крепко, как раньше, прижимаясь щекой к его плечу.
Но все его планы рухнули в то же мгновение, как он переступил порог своей квартиры.
Из комнаты доносилась музыка, совсем не та, что Марина включала обычно. Разливался её смех — звонкий, необычайно радостный. Такой смех Евгений не слышал уже очень давно. В прихожей, аккуратно, у стены стояли незнакомые мужские туфли, явно не из дешевых. Женя медленно снял куртку, повесил её на крючок — машинально, по привычке, выработанной годами. Руки действовали сами по себе, словно тело ещё не успело понять, что что-то пошло не так. Он сделал несколько шагов и вошёл в комнату.
За накрытым столом сидела Марина, и на секунду он даже не узнал её. На ней было новое тёмно-синее платье, глубокого оттенка, подчёркивающее талию и линию плеч. Он видел это платье впервые. Волосы были аккуратно уложены, не наспех, как обычно после работы, а явно с расчётом: локон к локону. На губах помада, не повседневная, а ярче, смелее. В глазах тот самый живой блеск, который он когда-то так любил и который в последнее время видел всё реже. Марина смеялась, откинув голову назад, легко, искренне, без тени напряжения. Смеялась так, как давно уже не смеялась в присутствии мужа. Она даже не сразу заметила его — настолько была увлечена разговором.
А напротив неё, развалившись на их диване, сидел Венька Козлов. Женю словно ударили под дых. Лицо его перекосилось, в груди что-то резко сжалось, так, что стало трудно дышать. Он знал Веньку, прекрасно знал. Слишком хорошо, чтобы спутать или не поверить глазам. Ухоженный, холёный, уверенный в себе — совсем не тот взъерошенный пацан из прошлого. В дорогом свитере, с бокалом в руке, с ленивой, довольной улыбкой человека, который чувствует себя хозяином положения. Хозяином в его доме.
Женя помнил всё. Помнил, как Венька когда-то красиво ухаживал за Мариной, а потом вдруг исчез. Помнил, как Марина осталась с разбитым сердцем и потухшими глазами. Помнил те вечера, когда утешал её. Когда она плакала, уткнувшись ему в плечо, дрожала, как ребёнок, и шептала сквозь слёзы, что ненавидит Веньку, что он для неё умер, что она никогда, никогда больше его не вспомнит. Клялась, что теперь всё будет иначе. Что Женя — её опора, что она станет для него верной, любящей женой, а прошлое пусть остаётся в прошлом.
И вот это прошлое сидело сейчас напротив неё. А Марина, та самая Марина, которая из-за него когда-то не могла неделями подняться с кровати, смеялась над его шутками, наклоняясь к нему всё ближе, так естественно, так доверчиво, будто между ними никогда и не было боли.
В этот миг у Жени перед глазами словно всё пронеслось разом, будто кто-то резко отмотал жизнь назад. Он стоял в дверях собственной комнаты, а видел совсем другое: школьный коридор, себя — ещё мальчишку, с вечно сбитыми коленками и мечтами, которые тогда казались далёкими, почти недостижимыми.
В школьные годы Женя и Венька были лучшими друзьями, не разлей вода. Сидели за одной партой, вместе убегали после уроков, пропадали порой во дворе до темноты, делились секретами. Женя с детства был упорным — спортивные тренировки, учёба, режим. В хоккей он ушёл рано, и лёд стал для него почти что вторым домом. Там он учился терпеть боль, вставать после падений и не сдаваться. Венька был совсем другим. Шумным, неугомонным, любителем авантюр. Часто влипал в истории, получал замечания, учился кое-как. Спорт его не интересовал, да и внешностью он не блистал — нескладный, взъерошенный, вечно с синяками. Но Жене с ним было весело.
Как-то в пятом классе Венька после школы вдруг замялся, покраснел, долго пинал носком ботинка снег, а потом выдал:
— Жень… а мне Маринка нравится, хотел бы с ней дружить.
Женя тогда только кивнул. Внутри что-то неприятно кольнуло, но он тут же задавил это чувство, не позволив ему развиваться. Марина нравилась и ему, причем очень. Самая красивая девочка в классе — с длинной косой и улыбкой, от которой у Жени каждый раз перехватывало дыхание. Но он даже мечтать не смел, что она когда-нибудь посмотрит в его сторону. Хотя девчонки к нему липли, одна даже тайком писала записки со стихами, которые он смущённо прятал в карман и потом забывал.
А Венька… ну куда ему? На него девчонки вообще не смотрели. Неказистый, шумный, хулиган. Женька тогда не воспринял его слова всерьёз. Решил — ну нравится и нравится, бывает, вряд ли Маринка согласится с ним дружить.
Поэтому, когда через пару недель Вениамин, как будто между прочим обронил, что ходил с Мариной в кино и из-за этого пропустил игру Жени, у него буквально перехватило дыхание. Они тогда стояли у школьных ворот, обсуждали предстоящие соревнования. Венька говорил легко, будто речь шла о чём-то совсем незначительном, и именно эта небрежность резанула сильнее всего.
— Ты чего? — переспросил Женя, даже не сразу осознав смысл сказанного. — Ты сейчас пошутил?
Он усмехнулся, ожидая привычного Венькиного смешка, какого-нибудь «да ладно тебе, прикалываюсь». Но Венька только неуклюже пожал плечами. Женя ещё пару секунд смотрел на друга, не в силах поверить. Внутри всё протестовало: так не бывает, так не должно быть. Он даже рассмеялся — коротко, нервно, будто смехом можно было отменить услышанное.
— Да брось, — отмахнулся он. — Хорош прикалываться.
Но Венька не стал оправдываться, просто отвернулся и пошёл в класс.
После уроков всё стало окончательно ясно. Марина подошла к Веньке, молча отдала ему портфель и, не сказав ни слова, гордо зашагала рядом с ним — плечом к плечу, будто так было всегда. Будто Женя рядом вообще не стоял. Она даже не взглянула в его сторону.
Это был настоящий шок. Мир словно перевернулся, треснул по швам. С тех пор Венька всё чаще стал избегать его. То у него парк, то каток, то кино, то кафе, и непременно с Мариной. Он говорил об этом вскользь, будто ему неловко, но в глазах уже появилось превосходство — словно он выиграл негласное соревнование.
Так их дружбе и пришёл конец. Женька замкнулся. Перестал болтаться с ребятами, перестал задерживаться после уроков, именно тогда ушёл с головой в учёбу и спорт. Тренировки стали жёстче, требования к себе выше. Он решил, что станет ещё сильнее, ещё лучше, ещё успешнее. Что когда-нибудь он всем докажет — и Веньке, и себе, и, может быть, Марине тоже.
Марина ему по-прежнему нравилась. Больше, чем он был готов себе признаться. Но он видел: у них с Венькой всё серьёзно. Они всегда были вместе, держались за руки, шептались на переменах, смеялись так, словно вокруг никого больше не существовало. Весь класс уже пророчил им свадьбу сразу после выпускного. Девчонки вздыхали, парни пожимали плечами:
— И что она в нём нашла?
Женя тоже не понимал, но молчал. А на выпускном всё вдруг пошло не по плану.
Венька вёл себя странно с самого начала. На Марину почти не смотрел. Танцевал с её подругой Нинкой, смеялся громко, пил, изображал из себя взрослого и важного. Марина сначала терпела — стояла рядом, улыбалась натянуто. Потом не выдержала, подошла к нему, что-то тихо сказала. И тогда он, даже не понизив голоса, при всех вдруг бросил:
— Да ты мне и даром не нужна. Когда-то думал, что нравишься, а потом просто по привычке с тобой гулял. Не смей за мной бегать, надоела. И видеть тебя больше не хочу.
В зале повисла гробовая тишина. Марина побледнела, губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она резко развернулась и выбежала на улицу, даже не пытаясь сдерживаться.
Женька бросился за ней, не раздумывая ни секунды. Он нашёл её за школой, под старым дубом. Она сидела на корточках, обхватив колени, и рыдала так, будто мир окончательно рухнул и больше уже не соберётся воедино.
Он говорил что-то — не помнил потом что именно. Про то, что Венька дурак. Про то, что жизнь на этом не заканчивается. Про то, что она ни в чём не виновата. Говорил искренне, как умел, как чувствовал. И вдруг Марина подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами, резко бросилась ему на шею и прошептала сквозь слёзы:
— Я больше никому никогда не поверю… У нас с ним всё слишком далеко зашло… Он обещал жениться… А я, дурочка, верила… Теперь я никому не нужна…
И тогда Женька сказал, сам от себя не ожидая, просто потому что иначе было нельзя:
— Ты мне нужна.
Она перестала плакать не сразу. Сначала всхлипнула, потом подняла на него покрасневшие глаза, долго и внимательно смотрела, будто пыталась понять, не смеётся ли он, не жалеет ли просто. А потом снова разрыдалась — уже иначе, глуше, уткнувшись ему в плечо. Женька тогда растерялся, стоял неловко, не знал, куда деть руки, но всё-таки осторожно обнял её. И в тот момент решил, что больше никогда не позволит никому так с ней поступить.
С той поры он старался быть рядом. Не навязывался, не лез с расспросами, просто был, приглашал Марину погулять, рассказывал забавные истории, иногда глупые, лишь бы она хоть на секунду улыбнулась, покупал мороженое. А она замкнулась, как улитка в своём домике. Отвечала коротко, улыбалась вежливо, но взгляд у неё был пустой, словно находилась она где-то далеко в эти моменты.
Постепенно боль притупилась. Марина начала смеяться — сначала редко, потом чаще. Стала звонить ему сама, спрашивать, как прошла тренировка, как дела. А потом снова началась учеба. Женя поступил в институт, Марина в техникум. Жизнь развела их по разным маршрутам, но они продолжали общаться. Созванивались вечерами, встречались по выходным, поддерживали друг друга перед экзаменами.
Женя не торопился. Он боялся. Боялся, что для неё он так и останется тем самым надёжным плечом — удобным, привычным, но не желанным. Боялся спугнуть то, что между ними медленно, с трудом вырастало. Но годы шли, Марина рядом становилась спокойнее, увереннее, теплее, словно оттаивала. И только когда он получил диплом, устроился на перспективную работу и впервые почувствовал, что твёрдо стоит на ногах, решился. Сделал предложение, сказал, что хочет быть с ней всю жизнь, что другого будущего для себя не видит. Марина подумала недолго, посмотрела на него внимательно — так же, как тогда, под дубом, — и согласилась.
Про Веньку они больше не слышали, не вспоминали, будто его и не было вовсе. Будто он остался где-то там, в другой жизни. И вот он появился в их доме спустя много лет с того дня, как опозорил Марину при всех.
Заметив Женю, Марина вскочила, засуетилась, заговорила быстро, сбивчиво, будто оправдывалась:
— Жень, это Венька… К нам вот забежал… Он все эти годы жил в другом городе… А недавно вернулся… Зашёл к маме моей, она сказала, что я замужем, живу у тебя… Вот он и решил нас навестить…
Женя слушал и кивал, хотя внутри всё сжималось, будто кто-то медленно стягивал тугой узел. Он поздоровался с бывшим другом без особого энтузиазма. Вениамин встал, протянул руку. Внешность его не стала привлекательнее, но появилась какая-то показная солидность. Одет он был хорошо, говорил уверенно, держался так, будто всегда таким и был.
Разговор не клеился. Слишком много висело в воздухе слов, которые никто не решался произнести и Венька вскоре засобирался уходить. Марина проводила его до двери и задержалась там дольше, чем нужно. А вернувшись, тут же принялась убирать со стола и с каким-то странным, непривычным воодушевлением начала рассказывать, каких успехов добился Вениамин. Какой у него бизнес, какой дом, какие планы.
— Вот ведь как… — говорила она почти с восхищением. — Никто бы раньше и представить не мог, что с его «талантами» он так далеко пойдёт…
Жене вдруг расхотелось рассказывать про участок, про лесополосу, про пруд и будущий дом. Он молча наблюдал, как она собирает тарелки, и чувствовал, как что-то важное между ними медленно, но верно рушится.
С того дня их и без того напряжённые отношения стали только хуже. Вениамин звонил Марине, приглашал их то на дачу, то к себе в особняк. Евгений каждый раз отказывался, а Марина устраивала истерики. Кричала, что он упрямый, что не умеет радоваться чужим успехам, что живёт прошлыми обидами. А когда однажды Женя не выдержал и напомнил, как она когда-то страдала по вине того, кого теперь почти боготворит, Марина вспыхнула:
— Я никогда его не забывала! — выкрикнула она. — Замуж за тебя я вышла из благодарности! Ты меня вытащил тогда, да… Но я всегда мечтала, чтобы Венька вернулся!
Слова повисли в комнате, Марина тут же осеклась, побледнела. Смотрела на мужа виновато, подбирала слова, торопливо оправдывалась, говорила, что не это имела в виду, что погорячилась. Но Женька уже всё давно понял. Она не врала. Он слишком хорошо знал этот взгляд.
Евгений сказал это просто и спокойно, без упрёков и повышенного тона:
— Я тебя не держу. Можешь идти прямо сейчас. К тому, о ком мечтала все эти годы.
Марина посмотрела на него так, будто не ожидала услышать именно это. Будто ждала криков, сцен, уговоров. Но Женя стоял ровно, смотрел прямо, и в его голосе не было ни злости, ни обиды, только усталость. Она молча прошла в спальню, взяла сумку, не сказав ни слова, и ушла.
На следующий день Марина приехала за вещами. Долго ходила по квартире, словно не решаясь начать, потом стала складывать самое необходимое, стараясь не смотреть на Женю, а перед уходом бросила:
— На развод я подам сама.
И странное дело — Евгений не почувствовал себя несчастным. Не было ни пустоты, ни отчаяния. Наверное, где-то в глубине души он всегда знал, что Марина к нему равнодушна, что живёт рядом, но не с ним. И теперь он словно испытал неописуемое облегчение, будто с плеч сняли тяжёлый груз, к которому он давно привык и перестал замечать.
Он решил, что всё равно построит дом, только по-своему. Теперь не придётся спорить о цвете стен, количестве окон и размере балкона. Он сделает так, как чувствует. И свет клином на Марине не сошёлся. Всё равно когда-нибудь он встретит женщину мечты. А может, она уже была рядом — Женя улыбнулся, вспомнив свою милую коллегу и её тёплый, немного застенчивый взгляд.
Но во время суда о разводе Женю ждал удар, к которому он оказался не готов. Марина требовала, чтобы его квартира после развода досталась ей.
–Квартиру свою мне оставь как компенсацию, а сам вали на все четыре стороны.
Говорила громко, с надрывом, заявляла на полном серьезе, что он обязан просто сделать это, ведь она потратила на него свои лучшие годы. Женя слушал и не верил ушам. Хотел спросить, кто же её держал, кто заставлял, но промолчал.
Суд, конечно, не удовлетворил её требования. Их развели без всяких обязательств. Марина кричала, что будет обращаться в высшие инстанции, что так просто этого не оставит, а Женя молча улыбался. Как хорошо, что Венька появился в их жизни. Как вовремя. И как ясно всё расставил по местам. Теперь он точно знал, с какой змеёй жил рядом столько лет.
А немногим позже от общих знакомых он узнал справедливую правду. Оказалось, Венька все это время занимался криминалом. Последние годы провёл в местах не столь отдалённых. Вернулся — и понял, что его никто не ждёт. Тогда-то он и вспомнил о Марине, и не ошибся, она тут же помчалась к нему. Теперь они живут у её матери — втроём, в двух маленьких комнатах. Марина берёт подработки, крутится как белка, устает, а её избранник сидит дома, он работать не привык, и только обещает, что непременно что-нибудь придумает.
Евгений не жалел Марину. Каждый получает то, что заслужил, к чему стремился. А сам он всё чаще задерживал взгляд на коллеге, и с каждым днём всё меньше сомневался: именно она была его судьбой.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖