В ресторане «Мясной Клуб» стоял тот самый густой, плотный аромат денег, который невозможно спутать ни с чем. Здесь пахло выдержанной говядиной, дорогим табаком и спокойной уверенностью людей, которые не смотрят на ценники.
Марина отрезала кусочек рибая, наблюдая, как розовый сок смешивается с перечным соусом. Это был не просто ужин. Это был акт неповиновения. Они с Вадимом женаты три года, и все три года жили в режиме «жесткая экономия», навязанном не столько ипотекой, сколько бесконечным бубнежом свекрови.
Татьяна Ивановна. Женщина-рентген. Женщина-калькулятор. Она знала цены на гречку в пяти супермаркетах района и считала, что покупка кофе на вынос — это прямая дорога к банкротству и паперти.
— Вкусно? — спросил Вадим, виновато улыбаясь. Он всё еще чувствовал себя неуютно, когда официант подливал вино в бокалы. Вадим был хорошим мужем, но пуповина, связывающая его с мамой, была толщиной с пожарный шланг.
— Божественно, — честно ответила Марина. — И знаешь, Вадь, мы это заслужили. Я пахала весь квартал без выходных. Ты закрыл проект. Мы имеем право один вечер пожить как люди, а не как беглые каторжники.
Вадим открыл рот, чтобы согласиться, но тут его телефон, лежавший на столе экраном вверх, завибрировал. Звонок был настойчивый, истеричный. На экране высветилось: «МАМА».
Вадим дернулся, как от удара током. Он хотел сбросить, но палец предательски дрогнул и нажал «Принять». Громкая связь включилась автоматически — динамик у него барахлил после падения.
— Вадим! — голос Татьяны Ивановны разрезал уютный полумрак ресторана, как циркулярная пила. — Ты почему трубку не берешь с первого гудка?!
— Мам, мы заняты... Ужинаем, — пробормотал Вадим, пытаясь убавить звук.
— Ужинают они! — взвизгнула трубка. — Я вижу, где вы ужинаете! Стейк-хаус на Кутузовском! Я посмотрела меню в интернете! Вы там совсем рехнулись? Стейк — четыре тысячи! Салат — полторы! Это же неделя жизни!
Марина замерла с вилкой у рта. Кусок мяса встал поперек горла. Люди за соседними столиками начали оборачиваться.
— Мам, откуда ты... — начал Вадим.
— Откуда надо! — перебила свекровь. — Я за вами слежу, потому что у вас мозгов нет! У вас ипотека, долг перед банком, а вы деньги в унитаз спускаете! А ну марш домой! Немедленно! У вас в холодильнике суп гороховый с понедельника стоит, скиснет же! Я для кого варила? Чтобы вы по ресторанам шлялись?!
— Татьяна Ивановна, — Марина наклонилась к телефону, её голос был холодным, как лед в ведерке с шампанским. — Откуда вы знаете нашу геолокацию?
На том конце повисла секундная пауза. Потом свекровь фыркнула:
— А я, милочка, пока у вас гостила на прошлой неделе, поставила вам программку. «Родительский контроль». Очень удобно. Теперь я всегда знаю, где мой сын и на что он тратит время. А то мало ли... Вдруг с пути собьетесь.
— Вы поставили нам приложение для слежки за детьми? — уточнила Марина, чувствуя, как внутри закипает бешенство.
— За неразумными детьми! — поправила Татьяна Ивановна. — Всё, хватит болтать. Счет оплатили — и домой. Я проверю через полчаса, чтобы вы двигались в сторону дома. Иначе приеду и устрою вам такую сладкую жизнь, что ипотека раем покажется!
Свекровь отключилась.
В ресторане повисла тишина. Вадим сидел красный, как рак. Он теребил салфетку, не смея поднять глаза на жену.
— Вадим, — тихо сказала Марина. — Ты знал?
— Нет! Честно! — он поднял руки в защитном жесте. — Марин, ну она же пожилой человек... Волнуется. Ну, поставила и поставила. Удалил и забыли. Не устраивай сцену, а? Она как лучше хотела.
— Как лучше? — Марина усмехнулась. Это была не улыбка, а оскал. — Она нас пасет, как баранов. Она считает наши деньги. Она решает, что нам есть. И ты говоришь — не устраивай сцену?
Марина посмотрела на свой недоеденный стейк. Аппетит исчез. Вместо вкуса мяса во рту стоял привкус несвободы. Ощущение было липкое, мерзкое — словно кто-то залез грязными руками в её бельевой ящик и перебирал там трусы.
— Доедай, — сказала Марина, бросая салфетку на стол. — Мы никуда не поедем по её указке. Но телефон свой дай сюда.
— Зачем?
— Удалять буду. И свой проверю.
Дома Марина первым делом взяла свой второй смартфон — старенький «китаец», который она использовала для рабочих чатов и как навигатор. Свекровь, видимо, добралась и до него, когда он лежал на зарядке в гостиной.
И точно. В папке «Система», глубоко запрятанная, висела иконка с невинным названием «Family Link».
Марина занесла палец над кнопкой «Удалить». Но потом остановилась.
В её голове, воспаленной от унижения и гнева, созрел план. План был злым, циничным и абсолютно прекрасным.
— Волнуешься, значит, Татьяна Ивановна? — прошептала Марина. — Хочешь знать, где я бываю? Ну смотри.
Она не стала удалять приложение.
Она надела куртку и вышла в подъезд.
— Ты куда? — крикнул Вадим из гостиной.
— В магазин. За хлебом. И воздухом подышать. Твоя мама весь кислород выкачала.
Марина спустилась на первый этаж и вышла во двор. Там, у третьего подъезда, грел мотор своего старенького, но бодрого тягача дядя Коля. Сосед. Дальнобойщик.
Дядя Коля был мужиком простым, как табуретка. Он курил папиросы, матерился через слово и знал все злачные места области, потому что возил стройматериалы на самые отдаленные объекты.
— Дядя Коль, добрый вечер! — Марина подошла к кабине.
— О, Маринка! Чего не спишь? — сосед высунулся из окна, выпустив клуб дыма.
— Просьба есть. Странная. Но вы меня выручите — век помнить буду. С меня бутылка хорошего коньяка.
Дядя Коля заинтересованно прищурился.
— Говори. Кого закопать надо?
— Никого. Просто покатать мой телефон. Вы же в ночной рейс?
— Ну да. Сначала на базу в промзону, потом в мотель к Петровичу за накладными, потом на трассу, в сауну «У Ашота» завести цемент, они там пристройку делают...
Марина расплылась в улыбке. Маршрут был идеален. Промзона. Мотель. Сауна «У Ашота».
— Дядя Коль, возьмите телефон. Пусть он с вами покатается. Вернете утром, как приедете. Главное — не выключайте.
Сосед хмыкнул, взял гаджет своей огромной, мозолистой ладонью.
— Мужа проверяешь или алиби готовишь? Ладно, не мое дело. Коньяк с тебя.
— Договорились.
Грузовик, рыкнув мотором, выехал со двора. Точка на карте в телефоне Татьяны Ивановны начала свое движение.