Маленькая кухня, облупившаяся белая краска на подоконнике, шторы в мелкий синий цветочек, которые я сама подшивала по вечерам после работы.
Муж сидел за столом в старой футболке, которую я ненавидела за вытянутый ворот, и листал телефон, ковыряя вилкой омлет.
— Ты сегодня поздно? — спросил он, даже не поднимая глаз.
— У нас собрание, потом праздник на работе, — ответила я и поставила перед ним кружку. — Начальник уезжает, будут провожать.
Он хмыкнул:
— Снова эти ваши офисные развлечения. Постарайся вернуться не за полночь.
*Я тогда даже не обратила внимания, что его раздражает любой разговор о моей работе. Казалось, просто устал.*
Я побежала в комнату одеваться. В зеркале на шкафу отражалась женщина лет тридцати: аккуратная прическа, легкий макияж, простое, но опрятное платье. Я всегда старалась выглядеть прилично, хотя зарплату трудно было назвать высокой. Мы жили скромно, но хватало на аренду, продукты и понемногу на откладывание в сторону.
Муж работал в торговле, возвращался злой и уставший, часто жаловался, что его никто не ценит. Я его жалела, поддерживала, повторяла, что все наладится.
Когда я уже завязывала шарф, он вышел в коридор:
— Слушай, у меня сегодня встреча с ребятами. Меня могут задержать. Заберешь меня вечером?
— Откуда?
— Да тут недалеко, в кафе рядом с нашим домом. Я тебе напишу.
Я кивнула.
*Обычный день. Обычная просьба. Тогда я еще не понимала, что именно с этого дня начнет меняться вся моя жизнь.*
В офисе все шло своим чередом: жужжание принтеров, шуршание бумаг, чей‑то смех через перегородку. Я ловила себя на мысли, что дома почему‑то всегда тише, чем хотелось бы. Муж почти перестал рассказывать о своей работе, все чаще переводил разговор на меня, но слушал как‑то рассеянно.
Среди дня он написал сообщение, что уволился. Просто так, как будто сообщил, что купил хлеб.
*«Я больше не намерен терпеть это унижение. Ушел сам. Потом расскажу».*
У меня внутри все сжалось. Я вышла в коридор, прислонилась к холодной стене.
*Как так? Мы же только начали немного выбираться. Аренда, коммунальные, повседневные траты…*
Позвонить я не решилась, знала, что он будет на взводе. Написала аккуратно:
*«Ты уверен? Что дальше?»*
Ответ пришел не сразу:
*«Все будет хорошо. Отдохну немного, потом займусь своим делом. Ты же меня поддержишь».*
Вечером в кабинете уже накрыли столы, кто‑то включил музыку. Люди смеялись, обсуждали планы, делились историями о начальнике. Я пыталась улыбаться, но мысли крутились вокруг одной фразы: *«Ты же меня поддержишь».*
К восьми вечера пришло новое сообщение:
*«Можешь заехать? Я уже жду».*
Я вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух. Легкий ветер тянул запахи города — выпечка из соседней булочной, выхлопы машин, жареная картошка от ларька за углом.
По дороге я вспоминала последние месяцы. Как он все чаще говорил, что на работе его не ценят. Как стал придираться к тому, что я задерживаюсь, хотя сам приходил поздно. Как однажды бросил фразу:
— Знаешь, мужчина должен заниматься чем‑то серьезным, а не стоять за прилавком.
*Тогда я подумала: может, он действительно ищет себя. Может, ему нужно время, чтобы понять, чего он хочет.*
Подозрения стали подкрадываться постепенно. Сначала мелочи.
После его увольнения он не спешил искать новую работу. Говорил, что продумывает свой план, много сидел за компьютером, но, если честно, чаще всего просто просматривал новости и какие‑то ролики.
— Ты же понимаешь, — говорил он, когда я начинала осторожно спрашивать, — сейчас главное не хвататься за первое попавшееся, а выбрать правильное направление.
Я приходила с работы, а он встречал меня словами:
— Ты так устала, бедная, давай я приготовлю ужин.
И правда готовил, мыл посуду, делал уборку. Сначала это казалось заботой. Но потом я заметила, что из нашего общего кошелька деньги утекают быстрее.
— Странно, я только вчера снимала, — бормотала я, рассматривая чек.
— Цены растут, — пожимал он плечами. — Я купил немного продуктов, оплатил связь, мелочи.
Мелочи.
*Почему же тогда мне приходилось все чаще перебирать в голове, на что мы тратим, и откладывать покупку новых ботинок, хотя подошвы моих старых уже пропускали воду?*
Однажды ночью я проснулась от его голоса. Он тихо говорил по телефону на кухне. Я вышла за стаканом воды и остановилась в коридоре.
— Да, она даже не подозревает, — шептал он. — Живет своими отчётами, ей не до того… Нет, все под контролем.
У меня внутри все похолодело.
*О ком он? Обо мне? Что я «даже не подозреваю»?*
Наутро я спросила, с кем он говорил.
— С другом, — отмахнулся он. — У него тоже сложности с работой, поддерживал его.
Я смотрела на его лицо и впервые поймала себя на мысли, что не верю.
Странности множились. Он стал одеваться аккуратнее, чем раньше, хотя толком не выходил из дома. Долго крутился перед зеркалом, подбирая рубашку, надушивался моим любимым ароматом, который я себе покупала на праздник.
— Зачем тебе так наряжаться? — как‑то спросила я.
— Настроение поднимаю. А что, не могу выглядеть хорошо?
В тот день, когда он попросил забрать его вечером, внутри уже зрела какая‑то тревога. Но я гнала ее прочь.
*Просто встреча с друзьями. Просто он устал и хочет отвлечься. Ты же сама просила, чтобы он не замыкался в себе.*
Когда я подошла к кафе, там было довольно людно. Теплый свет из окон, приглушенная музыка, смех. Я уже собиралась ему написать, когда увидела его через стекло.
Он сидел не с компанией друзей.
За столиком напротив него была молодая женщина в светлом платье. Они сидели близко, почти касались плечами. Он наклонился к ней и что‑то горячо объяснял, жестикулируя руками.
Я застыла на тротуаре.
*Может, это просто знакомая? Может, он помогает ей с какой‑то проблемой? Не спеши делать выводы…*
Но потом я увидела, как он взял ее за руку. Она смущенно улыбнулась. Он что‑то сказал, я смогла прочитать по губам только одно слово: «жена».
Я сделала шаг ближе к окну, постаралась спрятаться за колонну.
— Она думает, что я ищу работу, — услышала я его голос, когда открылась дверь кафе и кто‑то входил. — На самом деле она давно тянет все сама. Ей нравится чувствовать себя ответственной.
Молодая женщина спросила что‑то тихо, я уловила только:
— А если она узнает?
— Не узнает, — усмехнулся он. — Все счета на мне, она в этом не разбирается. Я скажу, что все под контролем. Ну а потом… посмотрим. Главное, она платит за квартиру, за все остальное тоже.
*Счета. Все на нем. А я «не разбираюсь».*
Меня будто ударило в грудь. В голове мелькали сцены: его ночные разговоры, исчезающие деньги, дорогие посылки, которые он быстро уносил в комнату, не давая мне заглянуть.
Я достала телефон, дрожащими пальцами включила запись. Не потому что заранее все продумала, а просто от отчаяния, словно хотела хоть как‑то удержаться за реальность.
Еще несколько фраз, еще одно ласковое «дорогая» в адрес той женщины — и внутри что‑то оборвалось.
Я развернулась и ушла. Он так и не заметил, что я была рядом.
Дома я ходила по комнате, как зверь в клетке. Смотрела на наши общие фотографии на стене и не могла понять, когда все так перевернулось.
*Я работала, экономила, верила, что у нас одна команда. А он в это время строил свою жизнь за мой счет, уверенный, что я ничего не замечу.*
Когда он вернулся, я уже не плакала. Внутри была странная тихая пустота.
— Ты почему не приехала? — недовольно спросил он, разуваясь у порога. — Я еле доехал на общественном транспорте.
— У тебя, кажется, были приятные собеседницы, — спокойно ответила я. — Не хотела вам мешать.
Он вздрогнул, но быстро спрятал растерянность.
— Ты о чем?
Я включила запись. В комнате повисла тишина, нарушаемая только его собственным голосом.
Он побледнел.
— Это вырвано из контекста, — начал он торопливо. — Ты все неправильно поняла.
— Тогда объясни, — попросила я. — Объясни, почему я тяну наш быт одна, а ты при этом обсуждаешь со сторонней женщиной, как удобно жить за мой счет.
Он вдруг вспыхнул:
— А что такого? Ты же все равно ходишь на свою работу. Тебе там нравится, ты там реализуешься. А я устал быть никем. Мне тоже нужно время. Разве плохо, если ты немного поддержишь меня?
*Немного. Поддержишь. Когда это «немного» превратилось в то, что я одна плачу за все, а он строит какие‑то параллельные отношения?*
В ту ночь я почти не спала. Лежала с открытыми глазами и думала.
*Не хочу больше жить так. Не хочу быть тем человеком, за счет которого другие устраивают себе удобную жизнь.*
Утром я пошла к юристу. Мы долго разбирали все бумаги. Оказалось, что многие крупные покупки и обязательства по платежам он оформлял на свое имя, не ставя меня в известность.
— Формально, — сказал юрист, поправляя очки, — все это его личная ответственность. Ваш доход и ваши сбережения вы можете защитить.
Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается не злость, а какое‑то спокойное упрямство.
Через несколько дней я подала заявление на расторжение брака.
Когда я сообщила ему, он сначала рассмеялся:
— Перестань, не смеши. Куда ты денешься? Ты без меня не справишься.
— Я уже давно справляюсь без тебя, — ответила я. — Просто ты этого не замечал.
Он еще пытался давить на жалость, вспоминал «общие годы», говорил, что «был не прав, но все можно исправить».
Потом стал пугать, что разделит все пополам.
— Конечно, — сказала я. — Только то, что оформлял ты, пусть остается тебе. А свое я оставлю себе.
На заседании он выглядел растерянным. Когда зачитали, что все его подписанные договоры и платежные обязанности закрепляются за ним, а мой официальный доход и личные накопления не подлежат взысканию, он смотрел на меня так, будто впервые увидел.
После суда ко мне подошла его мать.
— Как ты могла так с ним поступить? — шептала она. — Он же рассчитывал на тебя.
*Вот в этом и проблема,* подумала я. *Он рассчитывал, а я жила и работала.*
Однажды мне позвонила та самая женщина из кафе. Голос у нее дрожал.
— Простите, — сказала она, — я не знала, что у вас все так. Он говорил, что вы просто соседи, что вы платите за жилье, а он живет у вас временно…
Я поблагодарила ее за честность и положила трубку.
Вечером я сидела в своей новой комнате. Снять жилье одной было страшно, но возможно. Стены были пустыми, только на подоконнике стояла моя старая кружка с трещиной.
Я заварила чай, открыла окно. С улицы доносились голоса, лай собак, звук проезжающих машин.
*Мне было немного одиноко. Но впервые за много лет не было чувства, что кто‑то незаметно тянет из меня силы и деньги, прикрываясь словами о любви и поддержке.*
Я понимала, что впереди будут трудности. Но знала, что теперь все решения и ошибки будут моими, а не теми, кто решил устроиться поудобнее за чужой счет.
Я закрыла окно, погасила свет и легла спать, чувствуя странное, почти забытое ощущение — легкость.