Марина сидела на полу в детской, собирала разбросанные кубики. Глеб строил башню, сопел от усердия, язык высунул. Пять лет ему через месяц. Светлые волосы торчали во все стороны, глаза серые, как у отца. Упрямый подбородок — тоже в него. Даже родинка за правым ухом такая же.
Телефон на комоде завибрировал. Марина глянула — судебные приставы. Очередное уведомление по исполнительному производству. Она даже читать не стала. Бесполезно. Алексей, бывший муж, год как исчез из их жизни. Алименты не платил ни разу. Объяснения менялись каждую неделю — то зарплату задержали, то карту заблокировали, то вообще хакеры взломали счёт.
— Мам, смотри! — Глеб показал на башню из пяти кубиков. — Высокая!
— Молодец, зайчик.
Звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Марина поднялась, вытерла руки о джинсы машинально. Посмотрела в глазок.
На площадке стояли две женщины. Первую Марина узнала сразу — Галина Ивановна, бывшая свекровь. В её фирменном бежевом костюме с золотыми пуговицами, который она носила на все важные мероприятия. Рядом — незнакомка. Высокая, полная, в ярко-малиновом платье. Волосы крашеные, почти белые. Губы накачанные. На руках браслеты — штук десять, не меньше.
Марина открыла дверь.
— Мариночка, — Галина Ивановна улыбнулась натянуто. — Познакомься. Это Алла. Новая жена Лёши. Мы к тебе.
Марина кивнула. Пригласила на кухню. Что ещё оставалось делать?
Устроились за столом. Галина Ивановна села на краешек стула, спину держала прямо. Алла развалилась, закинула ногу на ногу. На пальце у неё блеснуло кольцо — знакомое. То самое, с изумрудом, которое Алексей когда-то подарил Марине на годовщину.
— Марина, — начала Алла, не тратя время на светские разговоры. — Мы беременны.
— Поздравляю, — ровно сказала Марина.
— Спасибо, — Алла погладила живот, едва заметный под складками. — Но дело в том, что нам нужны деньги. На роды, на ребенка. Коляска, кроватка, одежда. Понимаешь?
Марина смотрела на неё молча.
— Так вот, — продолжила Алла, — мы хотим, чтобы ты отказалась от алиментов. Добровольно. Зачем суды, приставы, всё это? Лучше по-хорошему.
Тишина повисла на кухне. Где-то капал кран — надо прокладку поменять, всё руки не доходили.
— Простите, — Марина наклонилась вперёд, — я правильно поняла? Вы хотите, чтобы я отказалась от денег на содержание моего ребёнка? Чтобы вы могли купить коляску?
— Ну, ты же понимаешь, — Алла махнула рукой, браслеты звякнули. — У нас новая семья. Свежий старт. А ты уже год как разведена. Привыкла как-то справляться сама.
— Привыкла, — повторила Марина. Усмехнулась. — К тому, что Глеб ходит в обносках? К тому, что я работаю на двух работах? К тому, что ваш Лёша за год ни копейки не прислал?
— Марина, не нужно так эмоционально, — вмешалась Галина Ивановна. — Мы же по-хорошему. Молодой семье надо помочь. Он устал бегать от приставов.
— А нам с Глебом не надо?
— У вас всё есть, — отрезала Алла. — Квартира вот. А мы только начинаем.
Марина встала. Опёрлась руками о стол.
— Знаете что...
Договорить не успела. В кухню вбежал Глеб. В руках — рисунок, небрежно размалёванный фломастерами.
— Мам, смотри! Это ты, это я, это... — он замолчал, увидев чужих женщин. Прижался к маме.
— Поиграй пока в комнате, солнышко, — Марина погладила его по голове. — Я скоро приду.
Когда он ушёл, Алла наклонилась вперёд. Голос стал тише, но жёстче:
— Мы тут с Галиной Ивановной вообще посоветовались. И решили — нужен тест ДНК.
Марина замерла.
— Что?
— Ну, ты же понимаешь, — Алла скрестила руки на груди. — Корпоративы твои вечные, задержки на работе. Когда Лёша в командировках был, ты частенько допоздна пропадала.
— Я работала!
— Работала, — кивнула Галина Ивановна. — Но факт остаётся фактом. Мы вот не уверены, что Глеб — сын Алёши.
Марина медленно села обратно. Смотрела на них, не веря.
— Вы сейчас это серьёзно?
— Абсолютно, — Алла достала из сумки бумагу. — Вот адрес клиники. Завтра в десять утра. Приходи с мальчиком.
— А если я откажусь?
— Тогда мы сами подадим в суд, — Галина Ивановна выпрямилась. — И потребуем тест принудительно. Выбирай.
Марина взяла бумагу. Посмотрела на адрес. Клиника в центре, знакомая.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Завтра в десять. И когда тест всё подтвердит, вы оставите нас в покое. Навсегда. И сыну своему скажите, чтобы он начал платить алименты.
— Договорились, — Алла поднялась. — Только не передумай.
Когда они ушли, Марина сидела на кухне, держа в руках эту бумажку. Глеб заглянул из комнаты:
— Мам, а кто это был?
— Никто, зайчик. Никто важный.
Ночь Марина почти не спала. Листала старые фотографии на телефоне. Вот Глеб новорождённый — морщинистый, красный, кричит. Вот в полгода — улыбается беззубым ртом. Вот в год — делает первые шаги, держась за диван. На каждом снимке — лицо Алексея.
Как можно в этом сомневаться?
Утро было серым, промозглым. Марина одела Глеба потеплее — куртку, шапку, шарф. Сама накинула старое пальто, которому уже лет пять. Ехали в автобусе молча. Глеб прижимался к маме, чувствовал её напряжение.
— Мам, мы к врачу?
— Да, солнышко. Просто кровь сдадим из пальчика. Помнишь, как в прошлый раз?
— Больно будет?
— Чуть-чуть. Но ты же смелый.
У клиники их ждали. Алексей стоял в стороне, дымил, в телефон смотрел. Галина Ивановна нервно переминалась с ноги на ногу. Алла красилась, глядя в зеркальце.
— Пришли, — констатировала она, захлопнув зеркальце. — Молодец. Думала, испугаешься.
— Папа! — Глеб вырвался из маминых рук, побежал к отцу.
Алексей оторвался от телефона. Кивнул сыну сухо:
— Привет.
Всё. Больше ничего. Марина почувствовала, как внутри что-то сжимается. Год назад он носил Глеба на плечах, играл с ним в машинки, читал сказки. Куда всё делось?
В кабинете медсестра быстро взяла кровь у всех троих. Глеб не заплакал — сжал зубы, терпел. Марина гладила его по голове.
— Результаты через неделю, — сказала медсестра. — Придёте вместе?
— Да, — ответила Марина.
В коридоре Галина Ивановна остановила её:
— Если тест покажет... что-то не то, мы в суд пойдём. На лишение родительских прав.
Марина посмотрела на неё долго, молча. Потом взяла Глеба за руку:
— Пойдём, солнышко. Нам здесь больше делать нечего.
***
Неделя тянулась бесконечно. Галина Ивановна писала злобные и противные СМС каждый день. То вспоминала какой-то корпоратив пятилетней давности. То присылала фото коллег Марины — «а этот кто?». То намекала на соседа с третьего этажа, с которым Марина иногда здоровалась в лифте.
Алла в соцсетях постила статусы: «Скоро всё выяснится», «Правда всегда всплывает». Марина не читала, но подруга Света присылала скриншоты.
Алексей молчал. Как всегда.
В день получения результатов погода была ещё хуже. Дождь со снегом, слякоть. Марина опять одела Глеба потеплее, сама укуталась в пальто.
В клинике их ждала вся компания. Алексей с телефоном, Алла в новом ярко-зелёном платье, Галина Ивановна бледная, нервная.
Врач зачитал результаты буднично:
— Вероятность отцовства — девяносто девять целых девятьсот девяносто девять тысячных процента.
Тишина.
Алла замерла с открытым ртом. Галина Ивановна вцепилась в подлокотник кресла. Алексей уронил телефон, поднял, засунул в карман.
— Глеб, — он шагнул к сыну. — Иди сюда.
Мальчик замер. Посмотрел на отца, потом на маму. Не пошёл. Просто стоял, держась за мамину руку.
Алла резко развернулась и вышла из кабинета. Каблуки стучали по коридору, удаляясь. Галина Ивановна сидела, опустив плечи.
— Нам пора, — Марина подняла Глеба на руки. — Миша, попрощайся с папой.
— Мариша, подожди, — Алексей преградил путь. — Давай поговорим.
— О чём?
— Я был неправ. Понимаю. Но...
— Неправ? — Марина усмехнулась. — Ты год не платил алименты. Придумывал истории про хакеров. Требовал тест ДНК на собственного сына. И теперь хочешь поговорить?
— У меня были причины...
— У тебя всегда есть причины, — она качнула головой. — Хватит, Лёша. Единственное, что тебе теперь нужно — платить алименты. Вовремя. Всё остальное обсуждай со своей мамой.
Галина Ивановна догнала их у выхода:
— Марина, прости. Я была неправа.
— За что именно простить? — Марина обернулась. — За то, что вы год собирали на меня компромат? За то, что усомнились в собственном внуке? За то, что покрывали сына, пока он прятался от ребёнка?
— За всё.
— Знаете, Галина Ивановна, — Марина вздохнула, — вы называли его внуком. Возились с ним, на день рождения приходили, подарки дарили. А потом за одну секунду поверили, что он чужой. Это даже не обидно. Это просто... печально.
Она вышла на улицу. Дождь со снегом хлестал в лицо. Глеб прижимался к маме, пытался спрятаться под пальто.
Прошло четыре месяца. Марина забыла про эту историю, вернулась к обычной жизни. Работа, садик, дом. Алименты пришли один раз — через две недели после теста. Потом опять тишина.
В дверь позвонили в субботу утром. Марина открыла — на пороге Галина Ивановна. Как-будто постаревшая за эти месяцы. В пальто, без обычного макияжа.
— Можно войти?
Марина пустила. Сели на кухне. Галина Ивановна долго молчала, потом заговорила:
— У Аллы сын объявился. Шести лет. Всё это время скрывала. А как родила нашего, так сразу начала требовать, чтобы Лёша усыновил и того. «Раз одного чужого растишь, чего второго не взять?»
Марина замерла.
— Что?
— Про ребёнка не говорила. А теперь вот... — свекровь скомкала салфетку. — Ты не представляешь, во что превратилась моя жизнь. Вчера племянница Ирина юбилей справляла. Я пришла — все замолчали. Потом тётя Света, сестра моя двоюродная, громко так: «А что, Галь, новую невестку с сюрпризом будешь тоже проверять? Или только со старой так можно было?»
Она замолчала. Марина сидела, переваривая услышанное.
— И все начали вспоминать, — продолжила Галина Ивановна, — как я по родне ходила, рассказывала про твои опоздания. Как доказывала, что Глеб не наш. Тётя Зина встала и ушла. Сказала: «С клеветницами не сижу». А она мне как мать родная была...
Свекровь достала платок, вытерла глаза.
Марина молчала. Что тут скажешь?
— Лёша вчера звонил, — Галина Ивановна смотрела в окно. — Плакал. Говорит, она ему клялась, что он первый. А теперь вот... И как она про Глеба говорила! Как убеждала, что не похож! А сама...
Она встала, собралась уходить.
— Прости, Марина. Если сможешь.
Марина проводила её до двери.
Через две недели позвонил Алексей. Голос тихий, виноватый:
— Мариш... можно мне с Глебом погулять? Я соскучился.
Марина помолчала. Потом сказала:
— В воскресенье в одиннадцать. Возле фонтана в парке. Приходи вовремя.
— Спасибо.
Она положила трубку. Посмотрела на Глеба, который строил башню из кубиков в углу комнаты. Подошла, присела рядом.
— Зайчик, в воскресенье папа придёт. Погуляете вместе.
Глеб посмотрел на неё серьёзными глазами.
Но в воскресенье Алексей пришёл вовремя. С игрушечной машинкой в руках. Глеб осторожно взял подарок, посмотрел на отца.
— Спасибо.
Они пошли гулять. Марина смотрела им вслед. Отец и сын. Одинаковые светлые макушки, одинаковая походка. Одинаковые.
И может быть, думала она, может быть, всё ещё наладится.
Но даже если нет — она справится. Как справлялась всё это время.
Одна.
ЗОЛОТЫЕ МОИ, пожалуйста подписывайтесь - это очень важно сейчас для моего маленького канал. Я вижу ВСЕ ваши комментарии. Некоторые, конечно, обидные и неуважительные, но я ВСЁ РАВНО стараюсь для ВАС