Телефон зазвонил в тот момент, когда Вера вытирала пыль с книжных полок. Старые тома по искусствоведению, собранные ещё в молодости, когда работала в музее. Номер незнакомый, московский. Она хотела сбросить — мало ли кто звонит, спам какой-нибудь. Но рука сама нажала зелёную кнопку.
— Верочка! Солнышко! Сколько лет, сколько зим! — голос женский, приторно-сладкий, с визгливыми нотками.
Вера замерла с тряпкой в руке. Этот голос она не слышала одиннадцать лет. С самого развода. Людмила. Сестра бывшего мужа.
— Люда? — она не скрывала удивления.
— Ой, ты меня узнала! — в голосе прозвучало что-то театральное. — Конечно узнала! Как дела-то? Как дочка? Внуки как?
Вера опустилась на диван. Внутри всё сжалось. Людмила никогда просто так не звонила. Даже когда они были роднёй, когда Вера была замужем за её братом Игорем, Людмила появлялась только когда что-то было нужно. Занять денег. Попросить посидеть с детьми. Одолжить шубу на вечеринку.
— Всё нормально, — коротко ответила Вера. — Что случилось?
— Ой, что сразу случилось-то? — Людмила засмеялась неестественно. — Поговорить хочу! Давай встретимся? Дело есть!
— Какое дело?
— Да лучше при встрече! — Людмила понизила голос, стала доверительной. — Давай завтра? Я в Москву приехала как раз. Часа в три?
Вера колебалась. Интуиция кричала — не ходи, ничего хорошего из этого не выйдет. Но любопытство пересилило. И ещё странное чувство — будто незаконченное дело, которое висит над ней все эти годы, наконец-то получит точку. Хотя какую точку — она пока не понимала.
— Ладно, — сказала она. — Завтра в три.
Людмила опоздала на сорок минут. Вера сидела за столиком у окна, пила остывший капучино и смотрела на прохожих. Люди шли мимо, кутаясь в пальто — октябрь выдался холодный, ветреный. Она думала о том, что зря согласилась на встречу. Надо было сразу отказать. Сказать, что занята. Что не хочет встречаться. Что прошлое должно оставаться в прошлом.
Людмила влетела в кафе как ураган. Позвякивание браслетов, стук каблуков, облако парфюма. Вера её сразу узнала, хотя та изменилась. Похудела сильно, волосы выбелила почти добела, губы накачала что ли. Одежда дорогая — пальто, сумка с логотипом, шарф. Только взгляд остался прежним — быстрый, оценивающий, вечно недовольный.
— Верочка! — Людмила уселась напротив, сбросила пальто на соседний стул. — Ой, ты совсем не изменилась! Как дочка твоя? Машенька же? Внуки как?
— Всё хорошо, — Вера решила не поддерживать эту игру. — Люда, давай сразу — что тебе нужно?
— Ой, какая ты прямая! — Людмила заказала официанту латте, что-то долго объясняла про молоко, про пенку, про температуру. Вера ждала, чувствуя, как растёт раздражение.
Наконец официант ушёл. Людмила откинулась на спинку стула, скрестила руки.
— Верочка, ты же умная женщина. Давай по-взрослому поговорим.
— Давай.
— У меня Оленька в Москву переезжает! — объявила Людмила таким тоном, будто сообщала великую новость. — Муж её работу получил, очень хорошую, но пока просто перспективную. Переводят сюда. А жить негде совсем.
Вера молча ждала. Куда это всё ведёт, она уже догадывалась. Внутри похолодело.
— И вот я подумала, — Людмила наклонилась ближе, улыбка стала ещё шире, — у тебя же квартира есть. Та самая, трёшка. Возле метро. Ты её сдаёшь, я знаю.
— Откуда знаешь?
— Да мне Игорь рассказал, — Людмила махнула рукой. — Он случайно встретил твою подругу, Таню, помнишь? Она и проболталась. Что ты там квартирантов держишь, деньги получаешь.
Вера сжала пальцы вокруг чашки. Таня. Надо будет с ней поговорить — какого фига она вообще с Игорем разговаривала? И что ещё наболтала?
— Ну и что? — спросила она.
— Как что? — Людмила выпрямилась, голос стал жёстче. — Живёшь себе припеваючи, квартиру сдаёшь, денежки капают. А тут люди, родня твоя бывшая, жилья не имеют!
— Бывшая родня, — поправила Вера. — Мы с Игорем одиннадцать лет как развелись.
— Да какая разница! — Людмила отмахнулась. — Родня есть родня! Пятнадцать лет в браке были! Это что-то да значит!
Вера смотрела на неё и не верила. Та самая Людмила, которая одиннадцать лет назад подговаривала брата отсудить у Веры эту квартиру. Та самая, что шептала ему на ухо — не дай себя обмануть, требуй половину, это твоё право, она тебя кинула. Теперь сидит напротив и с видом благодетельницы предлагает что-то немыслимое.
— Отдай квартиру Оленьке, — выпалила Людмила. — Ты же её всё равно сдаёшь. Пусть живёт. Семья же.
Вера поперхнулась остатками кофе. Кашлянула, вытерла рот салфеткой. Посмотрела на Людмилу долгим взглядом.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно! — Людмила кивнула так решительно, что серьги в ушах заплясали. — Чего тут не серьёзного? Квартира простаивает, квартиранты чужие в ней живут. Отдай Оленьке, она хоть родная. Хоть польза будет от неё.
— Людмила, — Вера старалась говорить спокойно, но голос дрожал, — ты помнишь, как одиннадцать лет назад твой брат пытался эту квартиру у меня отсудить?
— Ну... — Людмила поёрзала на стуле. — Он справедливости добивался. Вы же в браке были, имел право.
— Право на что? — Вера повысила голос, несколько посетителей обернулись. — На квартиру, которую я купила на деньги от продажи родительской дачи? Где я каждое лето с детства проводила?
— Ну, он же не знал... — начала Людмила.
— Знал конечно! — Вера стукнула ладонью по столу, чашка звякнула. — Прекрасно знал! Когда я дачу продавала, он рядом стоял! Когда документы оформляла на квартиру, он со мной был! А потом, когда развестись решили, вдруг забыл всё! И ты, — она ткнула пальцем в сторону Людмилы, — ты же сама ему советовала! Я слышала, как ты ему говорила — требуй половину, это твоё право, она тебя обманула!
— Я просто брата поддерживала, — Людмила скривилась. — Справедливости в семье.
— Семья, — Вера кивнула. — Хорошая семья. Которая год меня по судам таскала. Адвокатов нанимала. Документы подделывать пыталась, говорили, что я дачу втихаря продала, без ведома мужа. Хорошо, что у меня все чеки, все бумаги сохранились. Что доказать смогла — это моё, только моё.
— Ну, это прошлое, — Людмила махнула рукой. — Зачем ворошить? Давай настоящим займёмся. Оленьке квартира нужна. А у тебя она есть и пустует.
— Не пустует, — Вера собрала сумку. — Там люди живут. Платят мне аренду. На эти деньги я внукам помогаю. Старшему на английский, младшей на танцы. Вот так вот.
— Внукам помогаешь? — Людмила прищурилась. — А у них родители есть вообще? Пусть сами своих детей обеспечивают! А ты на квартире наживаешься, жируешь, а родне помочь жалко?
— Не жалко, а не собираюсь! — Вера встала. — И вообще, какая наглость — прийти после стольких лет и требовать отдать квартиру! Да ты в своём уме?
— Ах так? — Людмила тоже поднялась, глаза сузились. — Ну-ну. Смотри, пожалеешь ещё. Адрес я знаю. Могу твоим квартирантам кое-что рассказать. Или в налоговую позвонить — проверить, как ты там декларации подаёшь. А?
— Ты мне угрожаешь? — Вера остолбенела.
— Я? — Людмила картинно всплеснула руками. — Что ты, что ты! Просто предупреждаю. Мало ли что может случиться. То соседи жаловаться начнут на шум. То ещё чего. Квартира-то старая, небось проводка барахлит...
Вера выскочила из кафе, не попрощавшись. Руки тряслись, сердце колотилось. Она шла, не разбирая дороги, пока не наткнулась на скамейку у метро. Села, достала из сумки валидол — с возрастом сердце стало шалить, врач предупреждала, нервничать нельзя.
Одиннадцать лет тишины. Одиннадцать лет она не слышала ничего ни от Игоря, ни от его родни. Думала, всё позади. Документы на квартиру лежат дома в сейфе, суд выиграла, дело закрыто. А тут — бац, и снова. Только теперь не Игорь пришёл судиться, а сестра его явилась просто требовать. Отдай и всё. Как будто это не тридцать миллионов стоит, а булка хлеба.
Телефон в сумке завибрировал. Незнакомый номер. Вера посмотрела на экран, хотела сбросить, но передумала. Ответила.
— Да.
— Вера, это я, — голос Игоря она узнала сразу. Не слышала одиннадцать лет, но узнала. Низкий, с хрипотцой.
— Надо же, — она усмехнулась. — С нового номера? Старый я после всех твоих звонков заблокировала. Когда ты мне угрожал, что в суд подашь снова, если не отдам половину моей квартиры.
— Послушай...
— Нет, это ты послушай, — Вера перебила его. — Одиннадцать лет назад ты пытался отсудить квартиру, купленную на мои деньги. От продажи моей родительской дачи. Не получилось. Суд ты проиграл. Документы все были, доказательства. Теперь твоя сестра является и требует просто так отдать эту квартиру. Вы что, с ума все посходили?
— Люда погорячилась, — голос Игоря стал виноватым. — Ты же знаешь, какая она. Всегда с наскока. Может, им сдавать будешь? По-родственному, так сказать. По сниженной цене.
— По-родственному? — Вера рассмеялась, но смех вышел горьким. — Как ты тогда хотел со мной по-родственному в суде половину отобрать? Забыл уже? Как твоя сестра шептала тебе — требуй, это твоё, она тебя обманула?
— Вера...
— Всё, — она нажала отбой. Села в такси, назвала адрес. Ехала молча, смотрела в окно. Москва плыла мимо. Город, где она прожила всю жизнь. Где растила дочь. Где работала в музее тридцать лет, пока на пенсию не вышла. Где купила ту злосчастную квартиру, думала — будет доход, на старость хватит, внукам поможет.
Дома её ждала дочь, Маша. Прибежала проведать, как всегда — с пакетами продуктов, с заботой в глазах.
— Мам, ты чего такая? — спросила она, едва Вера переступила порог. — Случилось что?
— Твоя тётя Людмила объявилась, — Вера разулась, прошла на кухню. — Помнишь её?
— Ту сте...рву, что отцу советовала твою квартиру отсудить? — Маша поморщилась. — Конечно помню. Что ей надо?
— Квартиру мою хочет. Для Оленьки своей. Просто так. Отдай, говорит, и всё.
— Что?! — Маша уронила пакет, помидоры покатились по полу. — Трёшку? Которая сейчас миллионов тридцать стоит?
— Ту самую, — Вера присела за стол, устало потёрла виски. — За которую твой отец меня год по судам таскал. Доказывал, что я её на совместные деньги купила. Хотя документы все были — дача моя родительская, продажа, покупка. Всё чисто.
— И что ты ей ответила?
— Отказала, конечно, — Вера налила себе воды из кувшина, выпила залпом. — А она начала угрожать. Что квартирантам моим насолит. Что в налоговую позвонит. Что соседей подговорит жаловаться.
— Мам, это же шантаж!
— Конечно шантаж, — Вера кивнула. — Но что делать? Полицию вызывать? Скажут — разбирайтесь сами, никаких конкретных угроз не было.
Телефон на столе ожил. Сообщение от незнакомого номера. Вера открыла: "Ты ещё пожалеешь! Я так это не оставлю! Увидишь!"
— Это она? — Маша заглянула через плечо.
— Она, — Вера удалила сообщение. — Бесится, что не получилось.
Они сидели молча за столом. Маша заваривала чай, Вера смотрела в окно. Вечер опускался на город, окна в домах напротив зажигались один за другим. Где-то там, в тех окнах, люди жили своими жизнями. Радовались, грустили, ссорились, мирились. А у неё — вот опять, прошлое вернулось. Как привидение, которое не даёт покоя.
— Знаешь, что самое обидное? — Вера взяла чашку, горячий чай обжёг губы. — Что они правда думают, будто имеют право. Вот просто взять и потребовать. Потому что когда-то мы были родней. Как будто те пятнадцать лет брака дают им вечное право на мою жизнь, на мои вещи, на мою квартиру.
— Наглость вторая натура, — Маша вздохнула.
— А знаешь, что ещё обидно? — Вера продолжила, как будто не слыша дочь. — Что когда мы разводились, когда Игорь пытался квартиру отсудить, я думала — вот пройдёт суд, документы проверят, всё подтвердят, и будет мне покой. Год билась, адвокатов нанимала, деньги тратила. Выиграла. Думала — всё, теперь точно конец. А нет. Теперь вот сестра его приходит. Просто так требует. И угрожает.
— Мам, не парься, — Маша погладила её по руке. — У тебя все документы. Суд выигран. Квартира твоя. Пусть хоть что делают.
— Да я не боюсь, — Вера покачала головой. — Просто... устала. От этого всего. От того, что прошлое не отпускает.
Телефон снова ожил. На этот раз звонок. Снова незнакомый номер. Вера посмотрела на экран, нажала отбой. Заблокировала. Следом пришло сообщение с другого номера: "Думаешь, номера блокировать поможет? Я знаю, где квартира. Приду к квартирантам. Расскажу им, что хозяйку сажают и чтобы готовились съехать".
Маша выхватила телефон, прочитала.
— Всё, я звоню в полицию.
— Не надо, — Вера забрала телефон обратно. — Ничего они не сделают. Скажут — нет конкретных угроз. А что там — "приду к квартирантам"? Ну придёт. Я их предупрежу.
— Мам...
— Машенька, не волнуйся, — Вера обняла дочь. — Я же не вчера родилась. Сейчас квартирантам позвоню, объясню ситуацию. Потом в управляющую компанию позвоню, попрошу не принимать жалобы без конкретных данных. А завтра к адвокату съезжу, посоветуюсь. Может, что-то можно сделать.
Она действительно позвонила квартирантам. Молодая семья, Антон с Женей, снимали квартиру уже три года. Хорошие люди, аккуратные, вовремя платили. Вера объяснила ситуацию — могут прийти незнакомые люди, что-то рассказывать. Не слушайте, не открывайте дверь.
— Вера Николаевна, не волнуйтесь, — голос Антона был спокойный. — Мы никого не пустим. Если что — позвоним сразу.
Потом позвонила в управляющую компанию. Объяснила ситуацию дежурному. Тот пообещал сделать пометку — жалобы принимать только от собственника лично.
Маша осталась ночевать. Они сидели на кухне до полуночи, пили чай, разговаривали. Вспоминали старое — как Вера работала в музее, как водила экскурсии, как любила свою работу. Как растила Машу одна после развода. Как продала дачу — тяжело было, столько воспоминаний там, детство всё, родители. Но нужны были деньги на квартиру. Думала — будет доход, на старость хватит.
— Не жалеешь, что дачу продала? — спросила Маша.
— Жалею, — Вера кивнула. — Но что делать? Нужны были деньги. А квартира — это инвестиция. Хорошая. Правильная. Сдаю вам в помощь, внукам на кружки. Вот Людмила и взбесилась — видит, что у меня доход есть. А ей не достаётся.
— Завистливая она.
— Всегда такой была, — Вера вспомнила. — Ещё когда мы с Игорем только поженились. Смотрела на меня косо. Завидовала. Я работу хорошую имела, зарплату нормальную. А она по ларькам торговала. Потом вроде в какую-то фирму устроилась, но всё равно завидовала. Когда я дачу продала и квартиру купила, вообще озверела. Игорю на ухо шептала — требуй, это твоё, она тебя обманула.
— Мам, не думай о них, — Маша зевнула. — Ладно, пойду спать. Ты тоже ложись.
Вера легла, но не спала. Лежала в темноте, слушала, как за окном шумит ветер, как скрипит дерево под окном. Думала о том, что прошлое никогда не уходит до конца. Всегда остаётся где-то рядом, в тени. И в любой момент может выскочить, как чёрт из табакерки.
Утром позвонил адвокат, тот самый, что вёл дело о разводе одиннадцать лет назад. Вера объяснила ситуацию. Адвокат выслушал, хмыкнул.
— Вера Николаевна, у вас все документы на руках. Суд выигран. Квартира ваша, это подтверждено. Если они будут продолжать угрожать, фиксируйте всё — звонки, сообщения. Потом можно заявление в полицию подать. Но пока они реально ничего не делают, полиция не поможет.
— Понятно, — Вера вздохнула.
— А если начнут действовать — квартирантам что-то рассказывать, в налоговую жаловаться — тоже фиксируйте. Это уже будет клевета, можно по закону действовать.
— Хорошо. Спасибо.
Она положила трубку. Села за стол. Достала из сейфа папку с документами — всё, что касалось квартиры. Договор купли-продажи дачи. Выписка из банка о переводе денег. Договор покупки квартиры. Свидетельство о собственности. Решение суда от одиннадцати лет назад. Всё на месте. Всё чисто.
Телефон завибрировал. Маша прислала фото — внуки на прогулке. Старший, Петя, восемь лет, держит младшую, Катю, пять лет, за руку. Оба улыбаются. Подпись: "Твои инвестиции растут!"
Вера улыбнулась. Да, инвестиции. Квартира приносит сто тридцать пять тысяч в месяц. На эти деньги Петя ходит в языковую школу, учит английский. Катя на танцы. Маша с мужем зарабатывают неплохо, но дополнительная помощь не лишняя. Особенно в Москве, где всё дорого.
И вот теперь эта Людмила со своей Оленькой хотят отобрать это. Просто так. Потому что им надо.
Нет. Не отдаст. Ни за что. Пусть хоть что делают.
Прошла неделя. Людмила больше не звонила. Игорь тоже. Вера начала успокаиваться — может, отстанут? Может, поняли, что бесполезно?
Но в пятницу вечером позвонил Антон, квартирант.
— Вера Николаевна, тут была какая-то женщина. Звонила в дверь, требовала открыть. Говорила, что она родственница хозяйки, что ей нужно осмотреть квартиру.
— Не открывали? — сердце екнуло.
— Нет, конечно. Как вы и сказали. Она кричала минут пять, потом ушла. Но есть запись. У нас же камера на площадке стоит.
— Молодцы, — Вера выдохнула. — Скиньте мне запись, пожалуйста.
Запись пришла через десять минут. Людмила на экране — кричит, размахивает руками. Грозится. "Я хозяйке позвоню! Вы незаконно тут живёте! Я в налоговую пожалуюсь!"
Вера сохранила запись. Позвонила адвокату. Тот посмотрел, хмыкнул.
— Хорошо. Это уже доказательство. Пишите заявление в полицию. Угрозы, попытка проникновения. Можно дело заводить.
Вера написала заявление. Подала в полицию. Дело возбудили не сразу, тянули. Но потом всё-таки завели. Вызвали Людмилу на допрос. Та приехала с адвокатом, всё отрицала. Но запись была. Чёрным по белому.
Через месяц Людмила позвонила. Голос другой — не сладкий, а злой, обиженный.
— Ты меня под суд подвела! За что?
— За то, что угрожала, — Вера была спокойна. — За то, что к моим квартирантам приходила. За то, что требовала отдать квартиру.
— Я просто хотела помочь дочери!
— За мой счёт. Отдав мою квартиру, которую я на свои деньги купила. Нет, Людмила. Хватит.
— Ты пожалеешь!
— Нет, — Вера положила трубку. — Не пожалею.
Дело тянулось ещё три месяца. В итоге Людмиле выписали штраф. Небольшой, десять тысяч. Но сам факт — судимость. Вера знала, что это больно для неё. Для человека, который всю жизнь пытался выглядеть приличным.
Больше Людмила не звонила. Игорь тоже. Квартира продолжала приносить доход. Петя выучил английский, поступил в хорошую школу. Катя танцевала в театральной студии, мечтала стать актрисой.
А Вера каждый вечер садилась у окна с чашкой чая и смотрела на город. На огни в окнах. На жизнь, которая продолжалась. Своя жизнь. Которую она выбрала. Которую отстояла. Дважды.
И больше никому не отдаст.
ЗОЛОТЫЕ МОИ, пожалуйста подписывайтесь - это очень важно сейчас для моего маленького канал. Я вижу ВСЕ ваши комментарии. Некоторые, конечно, обидные и неуважительные, но я ВСЁ РАВНО стараюсь для ВАС.