— Если бы я знала, какой ты на самом деле, я бы никогда не вышла за тебя, — выдохнула Оля, прижимаясь лбом к холодному стеклу кухонного окна.
Игорь замер с чашкой кофе на полпути ко рту. Пальцы напряглись, жидкость предательски заколыхалась.
— То есть как это? — голос прозвучал глуше, чем он рассчитывал. — Оль, что происходит?
Она не обернулась. За окном моросил октябрьский дождь, превращавший двор в серую акварель. Капли стекали по стеклу, искажая очертания знакомых вещей.
— Ты же обещал, что поедем к моей маме на выходные. Забыл? Она третью неделю ждёт, хочет помочь с рассадой для дачи. А ты опять эти свои встречи с друзьями, футбол, гараж...
Игорь поставил чашку на стол резче, чем следовало. Кофе плеснул на скатерть.
— Погоди, погоди. При чём тут вообще это? Я просто хотел в субботу с Сергеем посмотреть матч. Один раз за месяц. Мы можем к твоей маме в воскресенье съездить.
— Нет, не можем, — Оля наконец повернулась. Глаза покраснели. — У неё в воскресенье приезжают сваты Наташки. Она хотела, чтобы мы были, помогли встретить. Я тебе говорила.
Действительно, что-то такое было. Но когда? Неделю назад? Две?
— Оль, я правда не помню. Извини. Но разве это повод для таких... слов?
Она прикрыла глаза и покачала головой.
— Ты не понимаешь. Дело не в одних выходных.
Тишина повисла неловкая, тягучая. Игорь чувствовал, как внутри что-то сжимается. Они были женаты три года, и впервые между ними встала эта странная стена.
Вспоминалось, как всё начиналось. Корпоратив в ресторане, где Оля работала администратором. Он зашёл с коллегами отметить завершение проекта. Она улыбнулась, предлагая столик, и он почему-то сразу обратил внимание на ямочки на щеках. Потом случайно столкнулись в кафе через неделю. Потом он специально приходил туда каждый день.
Она была лёгкой, смешливой. Любила танцевать под старые песни на кухне, готовя ужин. Засыпала, читая детективы, и он осторожно вынимал книгу из её рук, закладывал страницу. Они мечтали о даче, где будет веранда с качелями, грядки с клубникой и яблони.
— Помнишь, как мы познакомились? — тихо спросил Игорь, подсаживаясь к столу.
Оля моргнула, отгоняя воспоминание.
— Конечно, помню.
— Тогда ты сказала, что мечтаешь о мужчине, который будет надёжным. Который не бросит, не предаст.
— И ты казался именно таким, — голос её дрогнул. — Ты дарил цветы, звонил каждый вечер, приезжал среди ночи, когда мне было плохо. Ты обещал, что мы построим дом, заведём собаку, будем вместе...
— Мы и сейчас вместе, — перебил Игорь, чувствуя, как накатывает раздражение. — Я что, исчез? Я работаю, приношу деньги, помогаю по дому. Что не так?
Оля села напротив, обхватила чашку с остывшим чаем обеими руками.
— Ты стал другим. Раньше ты интересовался, как у меня день прошёл. Спрашивал о маме, о работе. Мы разговаривали. А теперь... ты приходишь, ужинаешь молча, уткнувшись в телефон, и идёшь спать. По выходным либо гараж, либо друзья. Когда я предлагаю куда-то съездить вместе, ты отмахиваешься. Говоришь "потом". Но это "потом" не наступает.
Игорь почувствовал укол вины, но тут же его захлестнула волна защитной злости.
— А ты думала, как будет? Я устаю на работе! У меня проект за проектом, дедлайны, авралы. Иногда хочется просто посидеть спокойно, не думать ни о чём. Это нормально.
— Нормально, — эхом повторила Оля. — Только почему-то с друзьями у тебя всегда находятся силы. А для меня — нет.
Он открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Она была права. В субботу он действительно собирался к Сергею. Хотя неделю назад отказался идти с Олей в театр, сославшись на усталость.
— Я просто... с ними проще, — пробормотал он, понимая, как это звучит. — Не надо объяснять, оправдываться. Посмотрели матч, обсудили новости, разошлись.
— А со мной надо объясняться? — в голосе Оли прозвучала обида. — Я что, чужая?
— Нет, конечно! — он вскочил, заходил по кухне. — Просто... не знаю. Со временем всё становится привычным. Вот и всё.
Оля проводила его взглядом.
— Знаешь, я тоже устаю. Тоже хочу иногда просто лечь и не вставать. Но я стираю, глажу, готовлю. Убираюсь, хотя мы договаривались делать всё пополам. Я не напоминаю тебе каждый раз. Просто делаю, потому что надо.
— Я предлагал нанять уборщицу, — буркнул Игорь.
— Дело не в уборщице! — голос Оли сорвался на крик. — Дело в том, что ты перестал видеть меня! Я здесь, рядом, но для тебя будто стала невидимой. Ты не замечаешь, когда мне грустно, когда я злюсь. Ты не спрашиваешь, не интересуешься. Ты просто живёшь своей жизнью, а я должна подстраиваться.
Игорь остановился у окна, уставившись в ту же серую мглу.
— Может, ты просто ждёшь невозможного? — произнёс он медленно. — Я обычный человек. У меня нет сил на романтику каждый день. Я не могу быть таким, каким был в начале. Это нереально.
— Я не прошу романтики каждый день, — устало сказала Оля. — Я прошу простого внимания. Чтобы ты видел меня. Чтобы спросил, как дела. Чтобы мы могли поговорить не о счетах и ремонте.
Он повернулся к ней. Впервые за долгое время действительно посмотрел. Заметил новую кофточку, которую раньше не видел. Усталость в глазах. Непричёсанную прядь, выбившуюся из хвоста.
— Ты... похудела, — вдруг сказал он.
Оля вздрогнула.
— На четыре килограмма. За два месяца.
— Почему?
— Нервничаю, — она пожала плечами. — Пыталась сказать тебе. Но ты всё время занят.
Игорь присел на корточки рядом с её стулом.
— Оль, прости. Я правда не замечал.
Она отвернулась, но он увидел, как дрогнул её подбородок.
— Когда мама позвонила и сказала, что соседка по даче предлагает свой участок почти даром, я так обрадовалась. Подумала, что мы наконец осуществим нашу мечту. Помнишь, мы всё планировали — где яблони посадим, где грядки разобьём? Я хотела рассказать тебе, но ты весь вечер говорил по телефону с этим своим заказчиком. А когда закончил, сказал, что устал. И я промолчала.
Игорь почувствовал, как внутри всё обрывается.
— Участок... ты хотела мне сказать про участок?
Она кивнула.
— Мама готова была помочь деньгами. Но надо было решать быстро. Я ждала удобного момента. Неделю ждала. А потом соседка продала кому-то другому. И мне было так обидно, что я не могу даже поговорить с собственным мужем.
Тишина сгустилась до предела. Игорь чувствовал себя последним подлецом. Он действительно настолько погрузился в работу, что перестал видеть человека, с которым делил жизнь.
— Я... я не знал. Оль, прости.
— Ты не знал, потому что не спрашивал, — она смахнула слезу. — А я устала напоминать о себе. Устала быть фоном твоей жизни.
Игорь взял её руку. Она не отдёрнула, но и не сжала его пальцы в ответ.
— Что мне сделать? — спросил он тихо. — Как всё исправить?
Оля посмотрела ему в глаза.
— Просто будь здесь. Со мной. Не рядом — а именно со мной. Разговаривай. Спрашивай. Интересуйся. Мы же когда-то умели это делать.
Он кивнул, ощущая ком в горле.
— Я звоню Сергею и отменяю встречу. Едем к твоей маме в субботу. И остаёмся на воскресенье тоже, если надо.
Впервые за весь вечер на её лице мелькнула слабая улыбка.
— Надо.
— Значит, остаёмся, — он поднялся, потянув её за собой. — А ещё мы найдём другой участок. Лучше. И обязательно посадим там те самые яблони.
Оля прижалась к нему, и он почувствовал, как напряжение медленно уходит. Они стояли посреди кухни, слушая, как дождь барабанит по подоконнику, и молчали. Но это молчание было другим, не таким холодным и пустым, как раньше.
— Оль, — позвал он тихо.
— Да?
— Завтра вечером давай просто посидим вдвоём. Без телефонов, без телевизора. Поговорим. Обо всём.
Она подняла голову, и в её глазах блеснуло что-то тёплое.
— Давай.
Может быть, они ещё успеют всё наладить. Может быть, это был тот самый момент, когда нужно было остановиться и понять: любовь — не только про яркие эмоции в начале. Она про то, чтобы каждый день выбирать человека рядом. Видеть его, слышать, быть с ним. По-настоящему.
И Игорь впервые за долгое время почувствовал: он готов этому учиться.