Я вернулась с работы пораньше, редкая удача. В квартире пахло жареными кабачками и стиральным порошком, за окном гудели машины, во дворе орали дети. Я кинула сумку на стул, стянула туфли и просто рухнула на диван.
*Ещё чуть-чуть, и начнётся мой отпуск. Мой первый настоящий отпуск за много лет. Море, лежак, книжка… и никаких отчётов, звонков и утренних будильников.*
Мы с Сашей уже неделю обсуждали, куда поедем. Он говорил про юг, про тёплое море, я листала в телефоне фотографии пляжей, смеялась, спорила с ним, какая гостиница лучше. Я уже почти чувствовала на коже солёный ветер.
Телефон завибрировал на журнальном столике. На экране высветился Саша.
— Алло, — я устало улыбнулась, — ты где там потерялся?
— Лен, слушай, — в трубке гул голосов и тарелок, — мы у тёти Вали на даче засиделись, я обещал маме помочь ещё парничок накрыть. Заберёшь меня попозже? А то тут до электрички далековато, а я ещё с мешками… ну ты поняла.
Я вздохнула, глядя на свои босые ноги.
— Сейчас прямо ехать?
— Ну да, часика через полтора будь? Мы как раз доедим. И, Лен, ты, если можешь, заедь сразу на дачу, не к станции. Я тебе адрес скину.
Я уже собиралась сказать, что устала, но он торопливо добавил:
— А завтра обсудим наш отпуск, я тут как раз с дядей про юг говорил. Не переживай, всё будет.
*Ну ладно. Поеду. Всё равно люблю в темноте по трассе ехать, голова очищается.*
Я переоделась в джинсы и футболку, схватила ключи от машины, телефон с адресом и спустилась вниз. Вечер был тёплый, пахло нагретым асфальтом и липой. Я завела мотор, включила тихую музыку и выехала из двора.
Дорога за город тянулась лентой. Фары выхватывали из темноты обочину, редкие указатели, поля. Я ехала и думала только об одном: *ещё неделя, и будет море*. Мне казалось, что весь мир наконец-то решил мне немного подыграть.
Когда я свернула на просёлочную дорогу, музыка уже надоела, и я её выключила. Сразу стало слышно, как под колёсами хрустит гравий, как где-то далеко стрекочут кузнечики. Небо над деревней было почти чёрным, с россыпью звёзд.
Дачу тёти Вали я видела пару раз мельком, но в темноте всё выглядело иначе. Невысокий дом с крыльцом, жёлтый квадрат окна, из которого лился свет, и длинная, тёмная полоса огорода сбоку. Там, в темноте, угадывались ряды грядок, дуги парников, какие-то ведра.
Я заглушила мотор, вышла из машины, хлопнула дверцей. Воздух был густой от запаха сырой земли, укропа и дыма от мангала. Из окна доносился смех.
— Лена, это ты? — высунула голову из двери свекровь, Нина Петровна. — Заходи, чего стоишь!
Я зашла в дом. На кухне теснились тарелки с салатами, кастрюли, миски. За столом сидели Саша, его мать, тётя Валя, двоюродная сестра Оля с мужем. Все громко говорили наперебой.
— О, наша труженица приехала! — тётя Валя улыбнулась во весь рот, потянулась ко мне обнять. — Ну, проходи, проходи, сейчас чайку нальём.
*Труженица? С чего бы?*
— Леночка, — Нина Петровна похлопала по стулу рядом с собой, — садись скорее. Мы тут как раз про ваш отпуск говорили.
Я насторожилась.
— В смысле? — я села, чувствуя, как стул скрипнул.
Саша отвёл взгляд, занялся тарелкой.
— Да ничего, — свекровь отмахнулась, — просто прикидывали, как вам лучше. Ты же у нас девочка крепкая, землю любишь…
Я чуть не поперхнулась чаем.
— С чего вы взяли, что я люблю землю? — я тихо засмеялась, думая, что это шутка.
— Ну как, — вмешалась Оля, — Саша сказал, что ты мечтаешь отдохнуть от города, от офиса. Что хочешь на свежем воздухе, в огороде покопаться. Прямо душой отдохнуть.
Я уставилась на Сашу. Он кашлянул, глядя мимо меня.
*Что? Когда я это говорила?*
— Я… — начала я, но меня перебила тётя Валя:
— Ой, Леночка, ты не переживай, мы тут уже всё распланировали. У нас к твоему приезду как раз весь участок подготовлен. Только работы — непочатый край, — она сказала это с таким довольством, как будто говорила о сюрпризе.
Саша, заметив мой взгляд, быстро заговорил:
— Лен, ну ты не думай. Мы же всё равно к маме собирались хотя бы на недельку заехать. Воздух, банька… Отдохнём.
*Неделька? Он говорил про пару дней. И где море?*
Я медленно поставила кружку на стол и вдруг отчётливо заметила то, чего раньше не видела: на подоконнике лежала толстая тетрадь, на обложке фломастером было выведено: «План работ на даче. Лето. Ответственные».
— Лен, подай, пожалуйста, тетрадку, — тётя Валя кивнула на подоконник. — Я тебе кое-что покажу.
Я поднялась, взяла тетрадь. Обложка была заляпана землёй и чем-то зелёным, пахла влажной бумагой. Я раскрыла её на середине — там были аккуратно расписаны дни, недели, что когда сажать, что полоть, что поливать.
И на нескольких страницах, через одну, аккуратным почерком тёти Вали было написано: «Лена — прополка», «Лена — полив», «Лена — сбор урожая».
Меня бросило в жар.
— Это что? — голос почему-то прозвучал тише, чем я хотела.
— Ну вот, — оживилась тётя Валя, подтягивая ко мне тетрадь, — смотри, как удобно. Ты приезжаешь сразу после города, вся свеженькая, сил много, и как раз за первую половину твоего отпуска мы всё сделаем. А вторую половину можно уже и полегче.
— Первую половину моего отпуска? — я посмотрела на Сашу. — Мы же собирались на море.
Молчание повисло над столом как тяжёлая занавеска.
— Лен, — Саша сжал губы, — я хотел с тобой поговорить, но ты всё занята, то одно, то другое…
— То есть ты не успел мне сообщить, что моего моря не будет? — я почувствовала, как пальцы вцепились в край стола. — Зато успел расписать мой отпуск по грядкам?
— Ну зачем так резко, — пробормотала свекровь. — Ты что, против семье помочь? Маме тяжело, у меня спина, у Вали давление, Олечка с малышами, а ты у нас молодая, здоровая…
*Молодая, здоровая. Значит, можно тащить на себе весь огород. А я думала — я жена, а не бесплатная рабочая сила.*
Я вдруг ясно услышала, как за окном капает вода из бочки, как где-то на чердаке скребётся мышь. Ком в горле распух до размеров яблока.
— Лен, не обижайся, — тихо сказал Саша, наклоняясь ко мне. — Море никуда не денется. В следующем году съездим. А сейчас… Ну правда, кто, если не мы?
Я поднялась из-за стола.
— А тур? — спросила я, не глядя ни на кого. — Ты говорил, что уже всё оплатил. Путёвки, билеты…
Саша замялся.
— Я… я ещё не успел. Там цены выросли, и вообще… Мы с мамой решили, что разумнее в этом году вложиться в участок. Тут же всё для нас, для нашей семьи.
*То есть я даже не ошиблась. Меня просто поставили перед фактом. Точнее, даже и не собирались ставить. Думали, приеду и молча встану к грядкам.*
Ночевать мы остались там же. Для нас в маленькой комнатке разложили диван, выдали тонкое одеяло, подушка пахла нафталином и ромашкой. Саша ещё пытался со мной говорить, но я уже словно ушла внутрь себя.
Я лежала, слушала, как за стеной шепчутся свекровь с тётей Валей. Стены были тонкие, и каждое слово просачивалось, как вода через тряпку.
— Ты думаешь, она не сбежит? — спросила Нина Петровна.
— Куда она денется? — хмыкнула тётя Валя. — Саша же сказал, что у неё денег своих нет. Всё общее. Да и отпуск когда ещё дадут. Потерпит недельку, а там втянется, сама благодарить будет.
— Главное, не говорить про эту историю с квартирой, — шёпотом добавила свекровь. — А то ещё обидится.
— Да куда она денется, — повторила тётя, — Сашка парень умный, он её уговорит.
*Какой истории с квартирой? О чём они?*
Сердце застучало, как молоток. Я еле дождалась, когда их голоса стихнут.
Саша уже тихо посапывал рядом. Я повернулась к нему спиной и стала прокручивать в голове всё, что услышала.
*Я для них просто ресурс. Руки. Спина. Свободное время. Мой отпуск — это их шанс отдохнуть. А мой отдых — никого не волнует.*
С этой мыслью я и заснула, если это вообще можно было назвать сном.
Утром меня разбудил запах жареной картошки и свежих огурцов. В окне стоял белесый рассвет, на стекле блестели капли росы, в саду орали петухи.
Саша уже одевался.
— Лен, вставай, — бодро сказал он, — сейчас позавтракаем и пойдём, я тебе участок покажу. Ты сама увидишь, какая красота, какое поле для творчества.
*Поле для творчества. Интересно, он хоть понимает, как это звучит?*
Я молча умылась, оделась и спустилась в кухню. На столе стояла большая миска с картошкой, помидоры, огурцы, хлеб. Все уже были там — Нина Петровна в старом халате, тётя Валя в резиновых тапках, Оля с блокнотом.
— Леночка, — Оля подняла голову, — давай после завтрака пройдёмся по плану. Я тут на всякий случай переписала те дни, когда ты у нас будешь, чтобы ничего не забыть.
— Какие «те дни»? — я села на стул, который вдруг стал жёстким, как табуретка.
Оля развернула ко мне блокнот. Я увидела даты моего отпуска. Рядом аккуратно было написано: «Лена — прополка моркови», «Лена — клубника, удаление усов», «Лена — полив теплиц утром и вечером».
И ниже, в скобках, приписка: «Саша помогает по возможности».
— Это что за «по возможности»? — я перевела взгляд на мужа.
Он отодвинул тарелку.
— Лен, у меня же не отпуск, — мягко сказал он. — Мне дали только пару дней, чтобы тебя сюда завезти и помочь с тяжёлым. А потом я в город, на работу. Но я буду приезжать на выходные, ты не переживай.
*Завезти. Как мешок картошки. Оставить. И уехать.*
В этот момент я вдруг очень отчётливо увидела через окно огород. Сырые ряды земли. Длинные борозды. Пластмассовые ведра, лопаты, грабли, аккуратно прислонённые к забору. И почему-то меня прямо пронзила мысль: *они правда считали, что я буду здесь, кверху воронкой, весь отпуск?*
Я встала.
— Лена, ты куда? — Саша потянул меня за руку.
— В комнату, — спокойно ответила я. — Собрать вещи.
Все переглянулись.
— Леночка, — свекровь попыталась улыбнуться, — да подожди ты. Что ты как маленькая? Сначала дела, потом отдых. Ты же сама говорила, что море — это прихоть.
— Я так говорила? — я повернулась к ней. — Когда?
— Ну… Саша рассказывал, — запнулась она.
Я посмотрела на мужа.
— Саша?
Он отвёл глаза.
— Лен, не начинай. Они и так на нас рассчитывают. Ты же понимаешь. Семья. Родные люди.
Я молча прошла мимо него в нашу комнату. Вещей было немного, но среди них я увидела то, чего точно не брала вчера: мои старые спортивные штаны, поношенная толстовка, резиновые сапоги.
*Они заранее привезли сюда мою «рабочую форму». Даже не подумали спросить.*
Рядом на стуле лежал конверт. На нём было написано моим почерком: «Море». Я его узнала — в этом конверте я год откладывала наличные на отпуск, по чуть-чуть, с каждой зарплаты. Конверт был пуст.
Меня обдало холодом.
— Саша! — я вышла в коридор, держа конверт в руках. — Это что?
Он выглянул из кухни, бледный.
— Лен, давай потом…
— Сейчас, — я подняла конверт выше. — Где деньги?
Молчание. Потом свекровь нервно кашлянула.
— Леночка, ну мы же всё равно поехали бы вместе. Какой смысл держать их мёртвым грузом? Мы вот купили плёнку для теплиц, семена хорошие, ещё немного осталось на ремонт сарая…
— То есть вы потратили мои отпускные на теплицу и сарай? — спросила я удивительно ровным голосом. — И даже не посчитали нужным мне об этом сказать?
— Лен, — Саша сделал шаг ко мне, — я потом всё верну. Мы просто подумали, что так будет лучше. Для всех.
*Для всех. Кроме меня.*
Внутри что-то щёлкнуло.
Я вернулась в комнату, закрыла за собой дверь и села на кровать. Пальцы дрожали, но в голове было странно ясно.
*Если я сейчас смолчу, так будет всегда. Каждый мой отпуск, каждая моя копейка, каждый мой выходной будут расписаны по их тетрадям.*
Я взяла телефон, открыла приложение с заказом билетов. Деньги на счёте ещё были — не все я держала в конверте, благо часть откладывала на карточке. Сердце колотилось, пока я водила пальцем по экрану.
Через несколько минут у меня в почте лежали электронные билеты на самолёт до моря. Вылет — сегодня вечером.
*Я успею.*
Я закрыла чемодан. Положила в сумку паспорт, телефон, зарядку. Огляделась по комнате, проверяя, не забыла ли чего важного. В окне всё так же торчали грядки, на верёвке болтались старые прихватки.
Я вышла в коридор с чемоданом в руке.
— Лена, ты что? — Нина Петровна вскочила из-за стола. — Куда собралась?
— Домой, — сказала я. — А потом — на море.
— Что за море? — тётя Валя побагровела. — Девочка, ты о чём вообще? Мы на тебя рассчитывали!
— Это вы на меня рассчитывали, — я остановилась посреди кухни, глядя на всех по очереди. — А я на вас — нет.
Саша поднялся, стул с грохотом отъехал назад.
— Ты не можешь вот так взять и уехать, — он говорил уже громче. — Это эгоизм, Лена. Мы семья.
— Семья — это когда со мной разговаривают, а не решают за моей спиной, — я почувствовала, как голос начинает дрожать, но не остановилась. — Когда не тратят мои деньги на чужие теплицы. Когда мой отпуск — это не ваш бесплатный трудовой лагерь.
Я достала телефон, открыла билеты и, держа экран так, чтобы все видели, произнесла:
— У меня сегодня вечером самолёт. Я еду отдыхать. Как и планировала.
Тётя Валя всплеснула руками.
— Да как тебе не стыдно! — воскликнула она. — Мы тут на тебя надеялись, участок к твоему приезду готовили, всё для тебя делали!
— Для меня? — я невольно усмехнулась. — Это вы для меня расписали каждую грядку?
Оля тихо пробормотала:
— Ну ты же всё равно сидела бы в городе…
Саша шагнул ко мне, попытался взять за руку.
— Лен, отменяй билеты. Мы потом в следующем году съездим. Обещаю. Я сейчас просто не могу всех подвести.
Я отдёрнула руку.
— А меня подвести можешь?
Он ничего не ответил.
Я вызвала машину до станции, не давая себе времени передумать. Пока ехали, за окном мелькали поля, редкие дома, придорожные кусты. В голове грохотало одно: *они даже не пытались со мной честно поговорить*.
Телефон завибрировал несколько раз. Сначала Саша — длинные сообщения, обрывки фраз о том, что я всё рушу, что им стыдно перед тётей, что я могла бы проявить понимание. Потом свекровь — коротко и холодно: «Не ожидала от тебя такого».
Я смотрела на экран и вдруг почувствовала не обиду, а странное спокойствие.
*Они правда не понимают. Для них естественно распоряжаться мной. Значит, кто-то должен показать им границу. И этот кто-то — я.*
На станции я купила чай в стакане с подстаканником, села на скамейку и наконец-то позволила себе выдохнуть. До вылета было несколько часов, я успевала.
Поездка в аэропорт, очереди, проверка — всё пролетело как в тумане. Я поймала себя на том, что впервые за долгое время делаю что-то только для себя. Не потому, что «надо», «так правильно» или «все ждут», а потому что *я так хочу*.
Когда самолёт оторвался от земли, я посмотрела в иллюминатор и представила себе ту дачу сверху. Маленький домик, огород, фигурки людей, суетящихся возле грядок.
И чем выше мы поднимались, тем меньше становились их претензии.
Море встретило меня тёплым ветром и солёным запахом. Солнце било в глаза, под ногами хрустела мелкая галька. Я стояла на берегу с чемоданом и чувствовала, как волны откатываются от берега, унося с собой усталость, обиду, страх.
*Я здесь. Я сама выбрала быть здесь. И это самое главное.*
Первые дни я просыпалась по привычке рано, ожидая, что кто-то вот-вот позвонит, попросит, потребует, упрекнёт. Но телефон постепенно стих. Саша звонил реже, его сообщения стали короче. В одном из них он написал, что они с мамой и тётей всё-таки справляются. «Тяжело, конечно, без твоей помощи», — добавил он, как будто между делом.
Я прочитала и не ответила.
На третий день мне написала Оля. Короткое: «Ты правда не знала про долю в квартире? Прости, я не подумала, что Саша тебе не сказал». Я долго смотрела на эти слова.
*Значит, была ещё и история с квартирой. Что-то хотели оформить, что-то решили за меня. Хорошо, что я ушла сейчас, пока все эти «семейные решения» не накрыли меня с головой.*
По вечерам я сидела у воды, слушала плеск волн, крики чаек, болтовню чужих людей. Иногда мне становилось страшно: *а что дальше? Как я буду жить, если вернусь? Смогу ли смотреть Саше в глаза?*
Ответ приходил сам собой.
*Я уже не смогу жить так, как раньше. Делая вид, что доверяю людям, которые распоряжаются мной, как вещью.*
Когда отпуск подошёл к концу, я не чувствовала ни радости, ни страха. Была какая‑то тихая уверенность. Я вернулась в город, зашла домой, открыла дверь своим ключом и вдруг очень ясно почувствовала, что это уже не «наш» дом. Это пока ещё общий быт, но внутри я оттуда уже вышла.
Саша пытался объясняться, оправдываться, говорить, что всё сделал ради «общего блага». Мы говорили долго, до хрипоты, но каждое его слово только сильнее отдаляло меня.
Через пару недель я собрала свои вещи в чемоданы. Без скандалов, без громких заявлений. Просто поняла, что не хочу больше жить там, где мой отпуск записывают в чужие тетради.
Сейчас, когда я вспоминаю тот вечер на даче, запах сырой земли, их довольные лица и фразу тёти Вали: «Весь твой отпуск у нас расписан», мне становится как‑то спокойно.
*Они правда думали, что я проведу весь отпуск на их грядках, кверху воронкой. А я просто развернулась и улетела на море.*
И это был первый раз в жизни, когда я выбрала себя.