В Советском Союзе не любили загадки, которые нельзя было вписать в отчёт.
Особенно — если они двигали предметы без рук, влияли на приборы и ломали привычную картину мира. Имя Нинель Кулагина десятилетиями старались не произносить вслух. О ней знали в НИИ, о ней шептались в спецслужбах, о ней спорили физики и психиатры. И, что главное, никто так и не смог поставить точку. Никакой «ведьмы с детства» в её истории не было. Нинель Михайлова родилась в Ленинграде в 1926 году и слишком рано повзрослела. В пятнадцать лет фронт постучался в двери родного дома. Танковые войска. Радистка. Ранения. Инвалидность. Демобилизация в звании сержанта. После войны — тишина. Работа. Ветеранские собрания. Обычная, почти незаметная жизнь. Никаких сеансов, никаких сенсаций. До начала 1960-х. По словам самой Кулагиной, всё началось не с желания удивлять, а с резких эмоциональных всплесков. Злость, напряжение и рядом будто что-то «срывалось». Мелкие предметы сдвигались, реагировали на её состояние. Она не искал