В час дня панельная многоэтажка содрогнулась. Звук был таким, словно гигантский стоматолог решил просверлить коренной зуб самому зданию, причем без анестезии. Вибрация пошла по батареям, отдаваясь в висках тупой, ноющей болью.
Лена замерла над кроваткой. Только что, буквально секунду назад, веки годовалого Миши начали тяжелеть. Он наконец-то успокоился, перестал тереть глаза и почти провалился в спасительный дневной сон.
— Взззз-ззз-ззз! — взвизгнул перфоратор этажом выше.
Миша распахнул глаза. Секунда тишины — и комната наполнилась безутешным, обиженным плачем.
Лена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Это не было совпадением. Это была война.
Игорь, сосед сверху, делал ремонт уже третий месяц. Но если раньше он хотя бы пытался изображать человека, то последние две недели превратился в натурального упыря. Он начинал долбить ровно в час дня. С точностью швейцарского механизма.
Лена покачала сына, но тот уже завелся. Сон был сорван. Опять.
Она аккуратно положила ребенка в манеж, накинула халат и вышла в подъезд. Ярость, холодная и плотная, клокотала в горле.
Звонок в дверь соседа был вырван с мясом еще неделю назад — видимо, чтобы «ходоки» не беспокоили. Лена забарабанила кулаком по металлу.
Шум за дверью стих.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Игорь. В майке-алкоголичке, покрытой белой пылью, с сигаретой в зубах. Его лицо выражало абсолютное, непробиваемое равнодушие, смешанное с презрением ко всему живому, что не являлось им самим.
— Чего надо? — спросил он, выпуская дым прямо в лицо Лене.
— Игорь, я просила. Час дня. У ребенка сон. Ты можешь сделать перерыв? Хотя бы на час. У тебя же есть другие работы — обои ободрать, мусор вынести. Зачем именно сверлить?
Сосед усмехнулся. Мерзко так, одним уголком рта.
— Слушай, соседка. Я в своей квартире. Закон о тишине знаю. С девяти до семи имею право хоть на голове стоять. Ваш «тихий час» законом не прописан, это рекомендация. А мне рекомендации не интересны, мне ремонт закончить надо.
— Но ты же человек! — голос Лены дрогнул, но не от слез, а от бешенства. — У тебя там что, алмазная шахта? Ты три месяца долбишь одну стену!
— Не твое дело. Моя собственность, что хочу, то и ворочу. А твои личинки — это твои проблемы. Мешает шум? Купи беруши. Или вали в деревню, там тихо. Коровы мычат, навоз... тебе понравится.
Он демонстративно затянулся.
— Всё? Аудиенция окончена. Не мешай работать.
Дверь захлопнулась прямо перед носом Лены.
Она стояла на лестничной клетке, глотая злые слезы. Ей хотелось пнуть эту дверь, поджечь коврик, сделать хоть что-то. Но она была интеллигентной женщиной с высшим образованием.
Она спустилась к себе. И ровно в ту секунду, когда за ней закрылась дверь, наверху начался ад.
Если раньше Игорь просто сверлил, то теперь он, казалось, решил пробить пол насквозь. Грохот стоял такой, что звенела посуда в шкафу. Он еще и что-то ронял — тяжелое, гулкое. Специально.
Лена поняла: он слышит. Слышимость в доме отличная. Он знает, что она вернулась, и сейчас просто наслаждается своей властью. Он — царек в бетонной коробке, а она — бесправная просительница.
Вечером, когда муж вернулся с работы, Лена сидела на кухне с красными глазами.
— Опять? — спросил муж.
— Опять. Он специально, Паш. Он издевается.
— Может, я поднимусь? Поговорю по-мужски?
— Не надо, — Лена покачала головой. — Он только и ждет. Напишет заявление, что ты ему угрожал. Такие типы законы знают лучше нас. Тут надо по-другому.
Она еще не знала как. Но чувствовала: просто так это не закончится.
Прошло три дня. Ситуация не менялась. Дневной сон превратился в пытку, Миша стал нервным, Лена пила успокоительные, которые не помогали.
Она перестала ходить наверх. Это только раззадоривало упыря.
В четверг Лена возвращалась с прогулки. Лифт приехал на первый этаж, двери открылись.
Внутри стояли двое рабочих — смуглые, уставшие, в грязных комбинезонах. Они вывозили строительный мусор.
Лена хотела подождать следующего, но один из рабочих придержал дверь:
— Заходите, девушка, мы пустые почти, только мешки.
Лена зашла. Взгляд её упал на один из строительных мешков, который стоял у стены. Ткань прорвалась, и наружу торчал кусок бетона.
Лена моргнула. Она закончила строительный университет, факультет ПГС (промышленное и гражданское строительство). Она знала, как выглядит бетон перегородки, а как — несущей конструкции.
Торчащий кусок был тяжелым, темно-серым, с характерным гранитным щебнем. Но главное — из него торчал обрубок толстой, рифленой арматуры. Диаметром не меньше шестнадцати миллиметров.
Внутри Лены сработал профессиональный тумблер.
— Ребят, — спросила она как можно равнодушнее. — Это вы с седьмого этажа? От Игоря?
— Ага, — кивнул рабочий, вытирая лоб. — Хозяин зверь, торопит. Стену ломали два дня, крепкая, зараза.
— А какую стену?
— Да кухню с залом объединяем. Студия будет, модно же. И коридор расширили, ванную подвинули. Красота будет.
Лифт остановился на ее этаже. Лена вышла, стараясь не выдать дрожь в коленях.
«Крепкая, зараза».
Игорь сносил несущую стену. В панельном доме этой серии, где каждая поперечная стена — это часть силового каркаса. Он не просто делал ремонт. Он ставил под угрозу жизнь всего подъезда.