— Даня, постой спокойно, пожалуйста!.. — Вика обессиленно потерла слипающиеся глаза.
Стоял летний душный предзакатный час. По ту сторону магазинной витрины расположилось красивая, построенная в честь избрания какого-то очередного чиновника, площадка. Чуть поодаль — ряд высоких девятиэтажных зданий старого типа, сложенные в квадрат, с маленьким тесным лифтом, длинными неудобными лестницами, подъездами, пахнущими плесенью и сыростью.
Это был дом Данилы и Вики.
В одной руке Вика держала тяжелый пакет с покупками, в другой — руку восьмилетнего сына. Даня был невероятно беспокойным ребенком, и только ощущения маминой близости его немного успокаивало, и он вел себя сдержаннее. Если бы ее не было, он бы уже пулей выскочил из магазина, побежал, не разбирая дороги, пропал, и его искала бы половина города. Если не весь!
Это ощущение, так глубоко засевшее в усталых Викиных мыслях, не было ни излишней опекой, ни особенным, понятным только матерям, беспокойством за ребенка. Это была правда. Простая и очень неприятная правда. Вика не любила так думать, но с Данилой действительно было тяжело.
Но дети ведь всегда такие: неугомонные, вечно куда-то бегущие, падающие, разбивающие коленки об асфальт. Но от этого Вике совсем не легче.
***
Верно сказано, материнство — подвиг. Когда мама рассказывала Вике о трудностях воспитания, она даже представить не могла, что это настолько тяжело. Ей казалось, что ничего сложного в уходе за домом и ребенком нет. Ведь как может быть тяжело следить за самым близким и самым родным для тебя человеком? Как может быть трудно следить за местом, которое названо таким сильным и крепким словом «дом», тянущим спокойствием и безопасностью?
Оказалось, это сложнее, чем она предполагала. Когда бывший муж Матвей бросил ее (расставались громко ― ссоры до хрипоты, ночные слёзы, до сих пор иногда накатывают) ― мир как будто рухнул в одночасье. Слава богу, хоть не пришлось судиться за алименты.
И тем не менее, ни мамины попытки вернуть дочери прежнюю жизнерадостность, ни папина молчаливая помощь деньгами и объятиями не могли дать Вике того, старого ощущения жизни. Она устала. Устала невероятно, измоталась до состояния, когда уже нет сил даже жаловаться.
А начиналось все красиво. Матвей говорил, что любит, что будет рядом всегда. Когда они поженились, первый год все было прекрасно, они жили в полном взаимопонимании. Потом родился Данила ― и все посыпалось. Послеродовая депрессия, ссоры с Матвеем (он, видите ли, устал, он, видите ли, так больше не может), разрыв… Постепенное вставание на ноги, и, наконец, сегодняшний момент.
Момент, пропитанный усталой любовью к ребенку и изнуряющим трудом.
***
Из тяжелых мыслей Вику выдернул голос сына. Они уже вышли из магазина и наконец-то шли домой.
— Мам... А можно я погуляю? Сам, один.
— Данечка, мы уже про это разговаривали.
— Ну пожалуйста! Я никуда не пропаду, не потеряюсь! Правда!