Имя Александра Дюма известно во всём мире. Читатели разных стран знают и любят его. При этом из его богатейшего литературного наследия широко известна лишь малая часть. Зато какая!
Александр Дюма, он же Давид де ла Пайетри
Самый популярный автор своего времени проторил себе дорогу к литературному успеху вовсе не приключенческими романами.
Его первое произведение – водевиль под названием «Охота и любовь». Вообще Дюма с юных лет мечтал писать для театра. Когда ему было 23 года – написал. Помогали ему два друга, столь же юных и амбициозных. Самое удивительное, что дебют получился удачным – пьесу поставили в театре Амбигю-Комик в сентябре 1825 года. Каждый из соавторов сочинил часть текста. Дюма свою часть подписал псевдонимом: Давид де ла Пайетри.
Молодые люди получили за своё творения гонорар – для них достаточно внушительный. И Александр Дюма поверил в себя! Он тут же засел за новую пьесу: «Кристина» о шведской королеве семнадцатого века. Между прочим, пьеса была в стихах. Молодой драматург, как опытный автор с именем, понёс своё новое произведение не куда-нибудь, а в Комеди Франсез.
И Первый театр Франции пьесу принял! Однако дело споткнулось об одно непреодолимое препятствие.
Александр Дюма: литературная карьера под угрозой
Всё дело было в ведущей актрисе Комеди Франсез, которая царила на сцене ведущего театра безраздельно. Анне Буте-Сальвета, известной публике как Мадемуазель Марс.
Прима ничего не оставляла на волю случая. По мелочам выстраивала свой образ в глазах публики – как теперь говорят, заботилась об имидже. И, конечно, придирчиво выбирала роли. Предпочитая те, что выставят её в наиболее выгодном свете. Мадемуазель Марс слушались все – художники приукрашивали портреты, портные, снимая мерки, озвучивали льстивые цифры.
Актриса, называемая великой, не сомневалась, что сможет перекроить новую пьесу в своих интересах. 50-летняя Мадемуазель попросила двадцатипятилетнего драматурга внести поправки. Довольно значительные.
Против её ожиданий, драматург отказался. Актриса попробовала настоять. Но он был непреклонен.
Судьба пьесы была решена. «Кристина» тут же перестала нравиться руководству театра.
Обойти всесильную Мадемуазель было нельзя. Казалось бы, на этом и завершится бесславно литературная карьера несговорчивого юнца.
Но не таков был Александр Дюма.
Карьера Александра Дюма под угрозой: непреодолимые препятствия
Молодой драматург оказался в сложной ситуации. Контракт с театром был заключён – пьесу он должен был предоставить в оговорённый срок. Но «Кристину» в первозданном виде театр принять не мог. Из-за капризов Первой Дамы.
Обычная ситуация. Заказчик внёс правки в задание. А автор не смог поступиться принципами.
Гордый драматург не мог просто развернуться и уйти в парижский закат. Он был связан контрактом. В случае, если бы он не смог представить пьесу к сроку, пришлось бы заплатить неустойку. Сумма была такой, что грозила молодому человеку разорением. А у него к тому времени уже накопилась парочка иждивенцев.
Кроме того – разрыв контракта с ведущим театром навсегда поставил бы крест на литературной репутации Дюма. Положение казалось безвыходным.
Александр Дюма никогда не сдаётся
К тому времени молодой драматург обзавёлся в Париже знакомыми. Большинство из них были такими же начинающими вертопрахами с большими амбициями. Но был в его кругу и авторитетный взрослый человек: Матье Гийом Вильнав, образованнейший и культурный человек. Месье Вильнав обожал искусство и держал литературный салон. А по совместительству был адвокатом – вот такое удачное совпадение.
Вильнав покровительствовал молодым талантам, устраивая в своём салоне публичные чтения. Узнав о злоключениях Александра Дюма, которому предрекал блестящее будущее, Вильнав дал ему дельный совет. Он обратил внимание на одну деталь в контракте с Комеди Франсез: согласно тексту документа, Александр Дюма обязан был предоставить в срок пьесу, но названия пьесы в тексте договора не указывалось. Это делалось специально – название спектакля обычно появлялось перед самой премьерой, с учётом вкусов публики.
Умный адвокат подсказал лазейку: можно написать новую пьесу и представить её в театр. Поскольку сроки к тому времени начнут поджимать, к тексту придираться уже не станут. И выбрать другого автора не смогут – поскольку Дюма не нарушит договор.
Была только одна закавыка: сроки поджимали всех. У драматурга оказалось очень мало времени для написания пьесы.
Но это Дюма не испугало – наоборот, вдохновило. Он засел за работу – и спустя месяц показал Вильнаву драму в пяти актах. Тот, как ценитель искусств, счёл пьесу превосходной. Но, как адвокат, предпочёл проявить осторожность.
Спасение Александра Дюма: как закулисные интриги пошли на пользу искусству
Читку нового текста Вильнав устроил в своём салоне. И пригласил в тот вечер особую публику.
В любом театре есть не только звёзды, но и те, кто их не любит. Не любит очень сильно. Вообще актёры друг другу не товарищи, но всегда готовы дружить против самых успешных. Вот Вильнав и пригласил в свой салон тех, кто недолюбливал Мадемуазель Марс – а таких нашлось немало.
Актёры, польщённые тем, что их мнение ценят в литературных кругах, дружно пришли. Выслушали пьесу. Она им понравилась. Искушённый Вильнав завёл разговор на вечную тему: как трудно таланту пробить себе дорогу, как нуждается сцена в обновлении искусства. Лёгкие на подъём артисты решили, что новая пьеса непременно будет поставлена на сцене. Что бы ни думала на этот счёт Мадемуазель Марс. В конце концов, – заявили артисты, – наши имена тоже что-то значат в искусстве!
Распалённые служители Мельпомены явились к дирекции театра с требованием принять пьесу к постановке. Директор не нашёл возражений.
После таких бурных событий Александр Дюма уже не мог скрываться за псевдонимом. И на афише написали его настоящее имя. Он снова поставил всё на карту.
И победил. Спектакль имел оглушительный успех. Молодой драматург получил щедрый гонорар и признание в литературных кругах.
А ещё успех принёс ему любовную победу. И открыл дорогу, которая стала его литературной судьбой.
Так Александр Дюма покорил Комеди Франсез.
А затем – и весь читающий мир. Благодаря одной пьесе. В которой проявился его литературный дар в полной мере.