Если кому-то был нужен пример, как велись феодальные игрища в Центральной Италии конца XIII века, то слушайте трагическую и поучительную историю о девочке Маргарите, которая любила свои владения.
Конец XIII века, юридическая граница между Папской областью и Сиенской республикой.
Сравнительно небольшие графства Питильяно и Сована уже несколько десятилетий принадлежали одной из ветвей рода Альдобрандески. Когда-то к ним примыкало и графство Санта-Фьора, однако раздел наследства сделал своё дело, а потому им владела уже другая ветвь семейства. Отношения между ветвями были неважные, чему доказательством служит участие Альдобрандески в битве при Монтаперти – одном из важнейших сражений в борьбе гвельфов и гибеллинов. Дело в том, что граф Санта-Фьора, Ильдебрандино X, участвовал в битве на стороне гибеллинов, в то время как граф Сованы, Ильдебрандино Россо, то бишь Рыжий, дрался за гвельфов. Ни один из них в бою не погиб, однако между двумя ветвями семейства дружбы так и не возникло. Меж тем, у Ильдебрандино Россо была дочь по имени Маргарита, приблизительно 1255 года рождения. И, так уж вышло, что она оказалась единственной наследницей его владений.
Здесь нужно остановиться и сказать, что небольшая величина графств не должна вводить нас в заблуждение. Речь всё же об Италии, где даже небольшая территория может давать достаточно много продукции и, следовательно, дохода, чтобы сделать даже небольшой на карте кусок территории соблазнительной добычей для множества феодальных хищников. Следовательно, претенденты на руку синьоры Альдобрандески имелись.
Отец Маргариты, впрочем, в 1270 году отдал предпочтение графу Нолы и верному сподвижнику укрепившегося на троне Сицилии ещё в 1268 году Карла Анжуйского, Гвидо (Ги) де Монфору. И жили бы супруги долго и счастливо, однако Гвидо оказался не очень-то сдержанным молодым человеком. Ну, ещё и сыном погибшего в борьбе против английского короля Симона де Монфора. В 1271 году, встретив в Витербо представителя английского королевского дома Генри Алеманского, Гвидо и его брат Симон убили королевского родича. После подобного демарша и дальнейшего церковного и светского преследования, Гвидо не смог слишком долго пребывать в доме своего тестя, а потому после 1273 года семейная жизнь уже бывшего графа Нолы с Маргаритой была надолго прервана. Во время войны Сицилийской вечерни, конечно, Гвидо получил прощение взамен на службу понтифику, однако в 1287 году умудрился угодить в плен к сицилийцам, где и умер через какое-то время, так и не дождавшись выкупа.
Для Маргариты, уже лишившейся отца, а также молодости, ситуация была весьма неприятной. Как продолжательница рода она представляла собой всё меньше и меньше интереса, а, меж тем, функции военного кто-то должен был выполнять. Тем более, что соседи, в лице Сиенской республики и коммуны города Орвието стали подозрительно поглядывать на владения графини. И всё же кое-что полезное для семьи незадачливый Гвидо успел сделать: он оставил жене двух дочерей. Эти дочери представляли уже гораздо больший интерес для малой лиги престольных игрищ, а потому в 1292 году с могущественным кланом Орсини всё же удалось договориться: Орсо Орсини получал руку Маргариты, а его родственник, Романо - руку её дочери, Анастасии. Казалось, брак был довольно удачным ходом, ведь Орсо мог пугать потенциальных хищников одним своим гербом. Однако уже в 1295 году новый муж графини умер. И ладно бы просто умер, однако он это сделал через несколько месяцев после восшествия на папский престол второго главного героя этой истории. Бенедетто Каэтани, взявшего себе имя Бонифаций VIII...
О Бонифации VIII я довольно часто вспоминал раньше, однако до этого меня он интересовал, как игрок большой политики. Здесь же мы увидим его как участника феодальных игрищ в рамках Папской области. Между тем, именно на 1295 год в семействе Каэтани оказалась незанятая фигура мужского пола, которую можно было подсунуть уже немолодой графине в качестве мужа. Лоффредо (или Роффредо, в разных местах пишут по-разному) Каэтани, быть может, не блистал как политик или военный, но, по крайней мере, он был молод, да и безымянные пальцы на обеих его руках были ещё свободны. Бонифаций не стал отказываться от возможности расширить владения своей семьи. Конечно, рассчитывать на потомство от нового брака было бы опрометчиво, но расчёт, вероятно, строился на скорой смерти синьоры Альдобрандески. Что же касается согласия графини, то такому серьёзному кавалеру, как папа Римский, де-юре являющийся твоим покровителем, отказать было бы слишком рискованно. В лучшем случае, папство займёт позицию выгодного нейтралитета, если начнётся конфликт. Так что договорённости были заключены и в 1296 году состоялась свадьба.
Разумеется, брак молодого человека с сорокалетней дамой не мог быть счастливым, однако прошлая личная жизнь графини ускорила печальный финал неравного брака. Дело в том, что ещё задолго до всей этой ситуации какое-то время графиня жила вместе с видным сиенским аристократом, Паганелло Панноккьески, по прозвищу Нелло. От этого сожительства даже появился сын, который, правда, остался не с матерью, а с отцом. Как можно понять, официального брака не было, но какое-то время все знающие люди закрывали на это глаза. Закрывал, вероятно, и Бонифаций, которому подобные нюансы, по меньшей мере, следовало бы знать, как де-юре опекуну графини. Однако в 1297 году случилось восстание римского рода Колонна, итоговый разгром которого дал понтифику новый простор для расширения семейного бизнеса. Помимо львиной доли владений мятежников, семейство Каэтани получило возможность куда более выгодной партии для молодого Лоффредо. Например, Джованна де л'Аквила, благодаря браку с которой можно было заполучить довольно богатый город Фонди. И вот в момент, когда семье Каэтани потребовалось переменить брачную политику, папа вдруг заинтересовался вопросом двоемужества синьоры Альдобрандески. И уже к 1299 году двоемужество было официально признано, что давало: а) повод расторгнуть брак и освободить руку Лоффредо для более перспективного колечка; б) забрать владения Маргариты Альдобрандески в пользу церкви. Казалось, всё было у понтифика, что называется, схвачено...
Сдаваться, впрочем, синьора Альдобрандески не собиралась. Вариантов защищаться у неё было мало: неопытная в военных делах женщина не могла бы эффективно возглавлять и без того небольшие силы в борьбе с могущественными врагами. Чтобы решить эту проблему, синьоре Маргарите пришлось вспомнить, что у неё есть пусть и не самые любимые, но родственники из Санта-Фьора. И у одного из них, Гвидо, есть свободная рука. Графиня Альдобрандески рассудила, что брак с родичем-гибеллином лучше, чем сдача на милость Каэтани (тем более, что после случая с Колонна рассчитывать на неё не приходилось), а потому Гвидо из Санта-Фьора получил внезапное предложение руки и сердца. Между тем, в Санта-Фьоре растяжимость папских и не только рук тоже вызывала некоторое беспокойство, а потому согласие было получено. Брак, естественно, не был одобрен церковью, да и не мог быть даже в менее напряжённых условиях (так-то женились довольно близкие родственники, так что подозрительный запах венских штруделей был бы заметен даже до их изобретения), однако это уже никого не останавливало. гвельфская и гибеллинская ветви Альдобрандески попытались дать отпор сообща.
Тут надо напомнить, что папа был не единственной угрозой семье. Как было сказано выше, Сиенская республика и коммуна Орвието уже какое-то время косо поглядывали на земли семьи Альдобрандески. Более того, в период затянувшихся выборов папы 1292-1294 годов ополчение Орвието даже посягнуло на территории графини Сованы и Питильяно. А у Бонифация же VIII, в свою очередь, ещё до победы на следующих папских выборах имелась с Орвието сделка о признании завоеваний коммуны. Так что, в принципе, папа уже имел налаженные контакты, чтобы провернуть раздел владений Альдобрандески так, чтобы и самому быть сытым, и другим заинтересованным лицам обидно не было. Ну, кроме семейства графини, ясное дело, но кто ж спрашивает у жертвенного ягнёнка его мнение, верно? Угроза и для ветви Сована и для ветви Санта-Фьора была реальна. Поэтому неудивительно, что даже враждебные много лет ветви рода сплотились для отпора. Ну а понтифик довольно быстро подключил против сформировавшегося союза сиенцев и орвиетанцев. Началась война.
Надо сказать, Альдобрандески сопротивлялись отчаянно. Несколько лет они умудрялись сдерживать напор превосходящих сил и не терять свои замки. Большая, уж по меркам графств, Сиенская республика понесла настолько значительные потери, что вышла из конфликта без согласия на то понтифика. Орвиетанцы тоже сначала потерпели поражение, хоть и не сдались. Даже привлечённые Бонифацием за обещание доли в грядущем разделе бывшие родственники Маргариты, могущественные по меркам Центральной Италии Орсини, и те не смогли с наскока разбить новообразованную семейную пару. Однако в 1303 году всё же случился предсказуемый финал: силы Альдобрандески были окончательно подорваны, графиня - сдалась на милость папы, а её владения - распределены между победителями. Гвидо окончательной капитуляции так и не увидел: он умер незадолго до того. Впрочем, недолго Каэтани могли праздновать победу: Маргарита Альдобрандески была лишена владений в марте, а уже в сентябре, как мы знаем, могущество Каэтани было подорвано. В дальнейшем Маргарита жила в Риме и не предпринимала попыток вернуть утраченное. Да и, вероятно, не на что было пытаться.
Вот такая маленькая Игра Престолов получилась в Центральной Италии. Маленькая, но кровавая. А в некоторых аспектах даже кровосмесительная. Современник мог бы прокомментировать эту ситуацию в стиле одного нашего летописца: "сотворися радость диаволу". Ну, а для нас же эта маленькая, но гордая как планета Плутон история - потенциальная почва для исследований по теме феодальных отношений и конфликтов в Центральной Италии. На сём, пожалуй, откланяюсь.
Автор: Максим Астраускас