Предыдущая часть:
Ивану от этого легче не стало — в нём что-то сломалось. Он потерял доверие к клинике, с опаской относился к технике, входил в операционную, как на казнь. Через три месяца не выдержал и уволился.
Его уговаривали остаться, ссылались на пациентов, которые хотели лечиться только у него, но Иван стоял на своём. Его звали в частную клинику, но для этого требовался переезд в другой регион, а в Матвеевке жили престарелые родители, и как единственный сын он не мог бросить их одних. В итоге Иван вовсе ушёл из человеческой медицины, подал документы в профильный вуз, прошёл переобучение и вернулся в родной посёлок ветеринаром. Он не жалел о переменах, просто удивлялся, через что пришлось пройти, чтобы исполнилась детская мечта.
И вот сейчас, наблюдая за этой странной парочкой и слыша обрывки их разговора, Иван понял: Оксана никакая не коллега, а скорее банальная любовница. Было видно, что они замышляют что-то против доверчивой Виктории. Иван решил присмотреть за ней, подстраховать женщину, которая ему симпатизировала.
Виктория занималась приготовлением обеда, когда на кухню вошёл Василий. Одного взгляда хватило, чтобы понять: ребёнок если не расстроен, то сильно озадачен чем-то, что не даёт ему покоя.
— Что случилось, дружок? — спросила она, погладив его по голове и присев на корточки, чтобы посмотреть в его испуганные глаза. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение, расскажи, что тебя беспокоит, не держи в себе.
Василий называл её по имени, а к Филиппу обращался просто безымянно, и бросил взгляд в окно.
— А кто та тётя, что разговаривает с твоим мужем? — произнёс он, указывая пальцем во двор, где Филипп и Оксана о чём-то оживлённо беседовали.
Виктория тоже выглянула в окно и ответила спокойно.
— Да это с работы к нему коллега приехала, наверное, по срочному делу, она сама так сказала, когда пришла, — объяснила она, возвращаясь к плите.
Мальчишка нахмурился ещё сильнее, переминаясь с ноги на ногу.
— Она тебя обманула, это не коллега, я её знаю, — уверенно заявил он, глядя на Викторию снизу вверх.
Виктория, не ожидавшая таких слов от ребёнка, недоумённо посмотрела на него и отставила кастрюлю.
— Ты её знаешь? Откуда? Ты же из детского дома, а она из города, расскажи подробнее, не томи, — попросила она, усаживаясь на стул и сажая его рядом.
Василий глянул в окошко ещё раз, чтобы убедиться.
— Я узнал её точно, в прошлом году она приезжала к нам в детский дом, привозила подарки от какого-то банка, где работает, все радовались, подарки были хорошие, всем понравились, она сказала, что это благотворительная акция, а после её отъезда директор обнаружил, что из сейфа пропали деньги, которые нам передал местный предприниматель на ремонт, все были в шоке, — рассказал он, понижая голос на всякий случай.
Виктория удивилась и уточнила.
— Ты не ошибся? Может, просто похожа на кого-то? Люди иногда бывают похожи, особенно если не видел давно, подумай ещё раз, — сказала она, гладя его по плечу.
Василий отрицательно помотал головой и упрямо повторил.
— Не, точно она, я хорошо запомнил её лицо, она ещё с директором разговаривала долго, а потом уехала, и сразу после этого всё случилось, — настаивал он, не отводя глаз.
Виктория подумала секунду, а потом отворила окно и позвала мужа.
— Филипп, отвлекись на минутку, дело срочное, подойди сюда, пожалуйста, — крикнула она, махнув рукой.
Филипп бросил недовольный взгляд на жену, но всё-таки пришёл, отходя от Оксаны.
— Чего тебе? Мы тут разговариваем по работе, не мешай, говори быстро, — буркнул он, входя на кухню и закрывая дверь.
Виктория пересказала ему разговор с Василием, стараясь быть точной.
— Василий говорит, что знает эту твою коллегу, она приезжала в их детский дом с подарками от банка, а после её визита пропали деньги из сейфа, которые были на ремонт, он уверен, что это она, может, совпадение, но странно, — объяснила она, наблюдая за реакцией мужа.
Реакция супруга удивила и насторожила: Филипп схватил ребёнка за плечи и начал трясти, крича ему в лицо.
— Слышь ты, маленький врун, ещё раз сунешь нос не в своё дело или раскроешь рот, чтобы кого-нибудь оболгать, сдам тебя в полицию, и там с тобой разберутся, понял? — орал он, сжимая плечи мальчика.
Виктория кое-как вырвала Василия из сильных рук мужа и оттолкнула Филиппа.
— Совсем с ума сошёл? Он же тебе рассказал то, что видел своими глазами, без всякой злобы, а ты на него кидаешься, как зверь, успокойся немедленно, — произнесла она сердито, обнимая ребёнка.
Её поведение супруга рассердило не на шутку, и слово за слово они поссорились серьёзно, впервые за годы брака.
— А знаешь что? — не выдержала Виктория, повышая голос. — Бери-ка ты свою коллегу и отправляйтесь в город вместе, вас уже давно, кажется, на работе заждались обоих, а здесь без вас обойдёмся, не хочу больше видеть эту комедию.
Филипп выскочил на улицу, сквозь зубы ругаясь нецензурными словами. Виктория опустилась на стул, прижав к себе перепуганного мальчишку.
— Всё будет хорошо, не переживай, он просто разозлился, но тебя никто не тронет, я не дам, сиди со мной, — успокаивала она, гладя его по спине.
Успокоенный Василий вскоре побежал играть с Пушком. Виктория задумалась: после рассказа мальчика и ссоры с мужем появление Оксаны в их доме начало казаться подозрительным. "Ну вот как и у кого узнать правду, не звонить же в детский дом", — размышляла она. И тут она вспомнила: ночью, когда Иван делал перевязку Филиппу, у того из ветровки выпал телефон. Она тогда заметила, что раньше у мужа такой модели не видела, подумала, наверное, для работы, и машинально сунула его в карман своего халата.
Виктория прошла в спальню. Аппарат по-прежнему лежал в кармане. Пароль Филипп на него не установил, так что она свободно вошла в устройство и начала листать переписку. Оказалось, муж регулярно общался с Оксаной, и по тону сообщений было ясно, что это любовница. Её бросило в жар, когда она прочла, как любовники отзывались о ней, Виктории, как о дойной корове, и обсуждали, как лучше продать наследство, а в перспективе избавиться и от городской квартиры.
Виктория была в шоке: находиться рядом с мужем и его любовницей, делая вид, что ничего не знает, было выше её сил. Она вышла из дома и через заднюю калитку направилась к реке, чтобы побыть одной, подумать, что делать дальше, и в конце концов выплакаться.
— Вот так встреча, прямо как у Васнецова Алёнушка, сидишь у воды, задумчивая, — раздался голос за спиной.
Виктория оглянулась: за ней стояли Иван и пёс неизвестной породы с добрыми, умными глазами.
— Да вы плачете, слёзы на щеках, — заметил он, подходя ближе и садясь рядом на камень. — И кто же вас обидел так сильно, что пришлось уйти к реке одной, расскажите, если хотите, может, помогу чем.
Ей вдруг захотелось поделиться с ним, выговориться, и в итоге Виктория рассказала всё о предательстве и сговоре мужа с любовницей, не утаивая деталей.
— Вот теперь и думаю, как поступать дальше, разводиться или пытаться сохранить семью, но после такого доверия нет, — закончила она свой невесёлый рассказ, вытирая слёзы.
Иван сидел рядом, слушал молча, не перебивая, кивая в нужных местах.
— Советчик из меня никудышный, и неблагодарное это дело — лезть в чужие отношения, не хочу навязывать своё мнение, — негромко произнёс он, когда пауза затянулась. — Могу сказать только одно: поступайте, как подсказывает сердце, человек может обмануть, разум может ошибиться, но сердце всегда подскажет верный путь, прислушайтесь к себе.
Виктория улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.
— Спасибо, ваши слова как раз то, что нужно, обязательно прислушаюсь, вы правы, сердце не обманет, — ответила она, вставая и прощаясь.
Во дворе её встретил испуганный Василий, крепко прижимавший к груди маленького Пушка.
— Виктория, ты где ходишь? — бросился малыш ей навстречу, оглядываясь на дом. — Там в доме такое творится, посмотри скорее, они всё перевернули.
А в доме шёл натуральный обыск: любовники рылись в вещах Викторииной мамы в поисках документов на дом. Вид разбросанных по полу фотографий, писем, которые мама годами бережно хранила как память о прошлом, вывели Викторию из себя. Она схватила у порога вилы, непонятно как оказавшиеся в сенях хлева, и сделала несколько шагов в их сторону.
— А ну пошли отсюда оба, — сурово произнесла женщина, не узнавая собственного голоса, и крепче сжала рукоятку.
Филипп начал хорохориться, краснея от злости.
— Что? Да как ты с мужем разговариваешь, забыла своё место? — заорал он, подходя ближе.
Но Виктория смерила его холодным взглядом и повторила.
— Пошли вон из моего дома оба, и чтобы ноги вашей здесь не было, — добавила она угрожающе, перехватывая вилы на перевес.
Пришлось парочке аферистов возвращаться в город ни с чем. Правда, уже стоя за калиткой, Филипп пообещал строптивой жене вернуться и устроить ей весёлую жизнь. Оксана же сыпала угрозами так громко, что привлекла внимание соседей, которые в лучших деревенских традициях стали обсуждать бегство незадачливого мужа и его любовницы.
— Молодец, Виктория, так этих городских проучила, не дала спуску прохвостам, — рассмеялся Иван, появившийся у ворот и опираясь на забор. Вид суровой Виктории и позорно изгнанных любовников его позабавил. — Помощь нужна? Может, подмогу с уборкой или чем ещё? — добавил он, заходя во двор.
Виктория вытерла руки о фартук и кивнула.
— Ну, если только мебель на место поставить, эти деятели все шкафы сдвинули, перерыли всё, как будто клад искали, — ответила она, указывая на беспорядок внутри.
Иван зашёл в дом и, не удержавшись, присвистнул.
— Они тут что, клад искали? Всё перевернули вверх дном, как после урагана, — сказал он, поднимая стул.
Виктория усмехнулась и начала собирать бумаги.
— Ага, сокровища Али-Бабы, думали, документы спрятано где-то, но ничего не нашли, и слава богу, — произнесла она, складывая фото в стопку.
Виктория, Иван и Василий до самого вечера приводили дом в порядок, а потом втроём пили чай в просторной уютной кухне. За весёлыми разговорами они напрочь забыли о Филиппе и его любовнице. После отъезда мужа Виктория позвонила на работу, попросила десять дней отпуска за свой счёт. Но Татьяна Даниловна, добрая душа, дала ей эти дни в счёт отгулов.
— Ой, Виктория, а у тебя их столько накопилось, можешь месяц спокойно отдыхать, не торопись, отдохни как следует, это же для тебя как подарок судьбы, — объяснила она по телефону.
Виктория обрадовалась, но отказалась, объяснив.
— Нет, спасибо, месяц не нужно, через десять дней буду как штык на месте, не хочу надолго отлучаться от дел и дома, там без меня не справятся, — ответила она.
Через неделю она обнаружила, что беременна. Новость повергла её в смятение: нет, она не была против материнства, всегда мечтала о детях, но сейчас отец ребёнка — предатель, человек без чести и совести. Своими переживаниями она поделилась с Инной Николаевной. Соседка по-матерински обняла её и мягко произнесла.
— Дитя не в ответе за отца, каким воспитаешь, таким и по жизни пойдёт, не вини малыша за ошибки взрослых, он принесёт радость, вот увидишь, — сказала она, гладя Викторию по плечу.
Только женщина успокоилась и приняла факт беременности, как позвонила Татьяна Даниловна.
— Виктория, у нас неприятность, и касается она тебя напрямую, — произнесла она, стараясь сдерживать эмоции, но гневные нотки в голосе прорывались.
Виктория почувствовала неладное.
— Что случилось? Расскажите подробнее, я слушаю, — спросила она, садясь на стул.
Начальница вздохнула и продолжила.
— На тебя поступило сразу несколько жалоб от жильцов, они жалуются, что ты вымогаешь взятки за установку пломб на газовых счётчиках, конечно, это звучит абсурдно, но официально разбираться придётся, — объяснила она.
Виктория едва не задохнулась, ноги стали ватными, и она буквально рухнула на стол.
— Что я взятки? Это же ложь полная, как такое может быть? — произнесла она, хватаясь за край стола. — И вы этому верите? Я никогда ничего подобного не делала, вы же знаете меня.
Татьяна Даниловна успокоила.
— Я-то нет, конечно, не верю, но жалобы поступили, и с ними нужно официально разбираться, по правилам, ай, придётся тебе, Виктория, прервать свой отдых и вернуться на работу поскорее, чтобы всё прояснить, — добавила она.
Виктория согласилась.
— Ладно, сегодня поеду, не могу так оставить, разберёмся, спасибо, что предупредили, — ответила она, вешая трубку.
Виктория понимала: с такими обвинениями не шутят, и чтобы доказать невиновность и не потерять работу, ей необходимо быть на месте. Инна Николаевна вызвалась присмотреть за Василием и Звёздочкой. Виктория попросила Ивана отвезти её на станцию. Разбиралась Татьяна Даниловна дотошно: приказом создала комиссию, пригласила всех жильцов, кто подписал жалобы, спрашивала одно и то же — когда произошёл инцидент, где именно, в какое время, кто что говорил и кто может подтвердить.
А потом по результатам работы комиссии провела собрание, на котором присутствовали все сотрудники ЖЭКа и представители домов, которые контора обслуживала. Татьяна Даниловна сделала развёрнутое сообщение, из которого следовало, что все жалобы — чистая клевета. В указанные даты и время Виктория либо вообще не проводила обход и не отлучалась с рабочего места, либо обходила квартиры в сопровождении представителя компании. Его разыскали, пригласили на собрание, и он подтвердил, что никаких взяток не было.
— Прежде чем такую чушь писать, лучше бы головой подумали, какое отношение диспетчер имеет к опломбированию приборов учёта? — не выдержал представитель и отпустил колкость в адрес жалобщиков, разводя руками.
Татьяна Даниловна всё же докопалась до сути: выяснилось, что текст жалоб составила Оксана, действовавшая через своих знакомых. Те рассказали пенсионерам историю, какая Виктория мошенница и как обманывает других пожилых людей. Из зала Виктория вышла пунцовая от стыда, что оказалась втянутой в такую историю, но начальница её успокоила.
— Нашла из-за чего переживать, это пусть те, кто кашу заварил, стыдятся, ты ни в чём не виновата, держи голову выше, — сказала она, обнимая Викторию за плечи.
Виктория, поблагодарив за поддержку, поспешила на вокзал — ей не терпелось вернуться в Матвеевку. А на автобусной остановке она неожиданно встретилась со свекровью. Агата Семёновна была женщиной властной, невестку откровенно недолюбливала, считая, что такая деревенщина её сына недостойна.
— Я думала, ты в деревне наследство распродаёшь, а ты, оказывается, по городу разгуливаешь, — выдала свекровь вместо приветствия, упирая руки в бока. — Нет, чтобы дома постирать, обед мужу приготовить, на улице прохлаждаешься, совсем совести нет, позоришь семью.
Продолжение: