Предыдущая часть:
Тон и обидные слова задевали Викторию за живое, ранили в самое сердце. Мама всегда учила её никогда не спорить и молчать, даже если свекровь была неправа, потому что мир в семье стоит дороже всего на свете. Виктория такому совету следовала неукоснительно, стараясь избегать конфликтов и сохранять спокойствие.
Однако сегодня в ней накопилось столько всего, связанного с Филиппом — предательство, ложь, попытки продать её имущество, — что она не выдержала и выпалила, не сдерживая эмоций.
— Знаете что? Вы лучше своему сыну про совесть расскажите, а то он, кажется, про неё совсем забыл, живёт как вольный ветер, без оглядки на других, — произнесла она, глядя свекрови в глаза и сжимая кулаки.
Агата Семёновна опешила, и лицо её пошло красными пятнами от негодования.
— Ты как со мной разговариваешь, девчонка? Забыла, кто здесь старшая, кто тебя в семью приняла? — воскликнула она, упирая руки в бока и подходя ближе.
Виктория не отступила, чувствуя, как внутри кипит гнев.
— А что вы хотели услышать? Между прочим, ваш сын предал меня по полной, обманул, как последнюю дуру, — дерзко отпарировала она, повышая голос. — Он наделал долгов, пытался незаконно продать моё наследство, дом и корову, которые достались от мамы, и ещё любовницу завёл, которая жалобы на меня стряпала, чтобы с работы вытурить, вот такая у него совесть, а вы ещё меня поучаете.
Агате Семёновне по мере этого рассказа дышать становилось всё труднее, она побледнела и опустилась на скамейку через силу.
— Не может быть, ты врёшь, мой сын на такое не способен, он всегда был хорошим мальчиком, — прошептала она дрожащими руками, доставая из сумочки таблетку валидола и сунув её под язык.
Только после этого она смогла выговорить, глядя на невестку.
— Я должна сначала поговорить с ним, разобраться во всём, не верю я твоим словам, но проверю, — произнесла она уже другим тоном, более тихим и неуверенным.
Свекровь тяжело поднялась, сделала несколько шагов и обернулась.
— А почему, кстати, в Матвеевку вы ездили на электричке? У Филиппа же новая машина, он всегда на ней передвигается, — спросила она, хмурясь и поправляя сумку на плече.
Виктория равнодушно ответила, не вдаваясь в детали.
— Сказал, что отдал в ремонт, якобы что-то сломалось, но я теперь ничему не верю, — произнесла она, отводя взгляд.
Она поспешила к подошедшему автобусу, не желая продолжать разговор. На вокзале её ждала ещё одна встреча. Виктория стояла на платформе, ожидая объявления посадки на пригородный поезд, когда к ней подошёл мужчина странного вида, в потрёпанной одежде.
— Ты же Вика, Филиппкина жена, я тебя узнал по описанию, — сказал он тихо, подходя ближе, но лицо его скрывал глубокий капюшон.
Она молча кивнула и попыталась разглядеть незнакомца, но безуспешно.
— Твой муж занял у меня пять штук зелёных, баксов то есть, а возвращать что-то не торопится, уже сроки все прошли, — продолжил он, понижая голос и оглядываясь. — Имей в виду, если Филипп долг не отдаст в ближайшее время, расплачиваться придётся тебе, откажешься — не поздоровится ни тебе, ни твоим близким, передавай ему привет от Димона, он поймёт.
Не дожидаясь ответа, он быстро отошёл, затерявшись в толпе пассажиров. Виктория не помнила, как вошла в электричку — её колотило, будто в ознобе, а при мысли, что муж подставил её под удар, натравил на неё бандитов, на лбу выступила испарина. Она позвонила свекрови, когда в трубке послышалось приглушённое "алло".
— Это я, Виктория, только что на вокзале ко мне подошёл какой-то тип, сказал, что Филипп должен ему пять тысяч долларов, и если не отдаст, то мне придётся расплачиваться, угрожал, что плохо будет, назвался Димоном, передайте ему, пусть разберётся, — рассказала она быстро, стараясь не паниковать.
Агата Семёновна сухо проговорила.
— Я поняла тебя, разберусь, не переживай, поговорю с сыном, — ответила она и отключилась, не добавив больше ни слова.
Ещё подъезжая к Матвеевке, Виктория из окна автобуса увидела клубы густого дыма, поднимающиеся над деревней. Сердце невольно сжалось, как перед бедой, предчувствуя неладное. Едва она свернула на свою улицу, как к ней подбежал соседский мальчишка.
— Тёть Вика, ваш сарай горит, мы всей Матвеевкой тушим, бегите скорее, там все собрались, — крикнул он, запыхавшись и указывая в сторону дома.
Виктория в сердцах подумала: "Господи, да закончится этот день сегодня или нет, ну сколько можно испытаний на одну голову". Она бросилась со всех ног, сердце колотилось в груди. Сарай уже не горел, а дымил, утопая в лужах воды и грязи, вокруг суетились соседи.
— Звёздочка, Звёздочка! — закричала Виктория и заплакала, заголосив на весь двор, падая на колени в грязь.
Инна Николаевна подошла и подала ей кружку студёной воды.
— Тихо ты, что зря убиваться-то? На-ка, выпей, успокойся, тебе сейчас нервничать ни к чему, особенно в твоём положении, — произнесла она, обнимая Викторию за плечи.
Виктория всхлипнула и вытерла слёзы.
— Звёздочку не уберегла я её, бедную, что теперь будет, она же там была, — прошептала она, отпивая воду.
Соседка покачала головой и улыбнулась.
— Да жива твоя Звёздочка, не переживай, Василий её в лес вывел вовремя, когда увидел, что твой Филипп хлев бензином облил и поджечь собрался, да на счастье спичек у него не оказалось, пока он их в доме искал, мальчонка корову и вывел через заднюю калитку, молодец пацан, смелый, — объяснила она, помогая Виктории встать.
Виктория облегчённо вздохнула, но потом спохватилась.
— А он сам-то не пострадал? Василий в порядке, не обжёгся? — спросила она, оглядываясь по сторонам в поисках мальчика.
Инна Николаевна кивнула.
— Нет, с ним всё хорошо, но вот Ивану досталось крепко, как раз мимо проходил, когда сарай занялся, кинулся тушить, а Филипп его сзади по голове так приложил, что упал без чувств, едва сам не угорел в дыму, опоздай соседи на пару минут, и не было бы у нас Ивана, когда его оттаскивали, вокруг него уже солома огнём занялась, — рассказала она, понижая голос.
Виктория ахнула и прижала руку ко рту.
— И где он теперь? Что с ним, в сознании? — произнесла она хрипло, голос дрожал от волнения.
Соседка указала в сторону дороги.
— В больницу отвезли, участковый приезжал, сказал, жить будет, но сотрясение мозга сильное, придётся полежать, а на Филиппа уголовное дело заведут за умышленный поджог и нападение, не отвертится теперь, — добавила она, махнув рукой.
Виктория на последние слова лишь рукой махнула, мол, мне всё равно, её больше волновала судьба Ивана, Василия и Звёздочки. Оксана, на чём свет стоит, проклинала любовника и ругала себя за то, что связалась с таким дураком. Когда он, довольный собой, рассказал, что поджёг жене сарай и как следует приложил по голове местного ветеринара, да ещё и оставил его у загоревшегося строения, Оксана натурально взвыла от ярости.
— Ты что, и правда не понимаешь, что тебе грозит реальный срок за такое? Молись, чтобы он остался жив, иначе ещё статью за убийство получишь, идиот, как ты мог так подставить нас обоих? — кричала она, ходя по комнате и размахивая руками.
Филиппа она выгнала бесповоротно, хлопнув дверью, но оставалась ещё Виктория. Не могла городская красавица простить деревенской выскочке своё позорное изгнание из Матвеевки под злобные шутки и улюлюканье местных, которых она считала дикарями. Душа просила отмщения, тем более что история с жалобами закончилась для ненавистной Виктории слишком удачно. Оксана накрутила себя настолько, что решилась на отчаянный шаг.
Зазвонил телефон, высвечивая на экране незнакомый номер. Виктория помедлила, думая, ответить или сбросить, но всё-таки решила принять вызов.
— Если тебя хоть немного волнует судьба мужа, давай встретимся, я могу помочь, — произнесла Оксана, не представившись, но Виктория узнала голос.
Виктория помолчала секунду.
— Могу помочь ему рассчитаться с долгами, хотя бы частично, но нужно обсудить лично, без посторонних, — добавила Оксана, стараясь звучать убедительно.
Виктория усмехнулась про себя.
— Так возьми и предложи ему помощь напрямую, мне-то зачем звонить, вы же с ним ближе, чем я теперь, — ответила она сухо, не скрывая иронии.
Оксана не отступила.
— Не могу, мы с ним поссорились сильно, именно из-за этого твой муж оказался неожиданно гордым, не хочет со мной говорить, но через тебя, может, согласится, подумай, это в твоих интересах тоже, — настаивала она.
Виктория, скрипя сердцем, согласилась, памятуя об угрозах, которыми ещё недавно сыпала любовница. Оксана назначила встречу в метро. Виктория по приезде в город позвонила на работу и попросила одного из сантехников, крепкого парня, недавно вернувшегося из армии, сопроводить её на встречу.
— Андрей, мне нужна помощь, это та самая дама, что писала на меня жалобы, боюсь, что она что-то затевает, пойдёшь со мной для подстраховки? — кратко пояснила она по телефону.
Вопросы у парня пропали мгновенно, и в назначенное время он уже поджидал Викторию у входа в метро. На платформе, ожидая появления Оксаны, Виктория показывала коллеге фотографии Василия.
— Смотри, какой он замечательный ребёнок, умный, добрый, помогает по дому, со Звёздочкой ладит, мне так повезло, что он у меня появился, как сын уже, — рассказывала она воодушевлённо, листая снимки на телефоне.
Парень улыбнулся и спросил.
— Усыновить хотите? Он же из детдома, можно оформить, раз так привязались, — поинтересовался он, глядя на фото.
Ответить Виктория не успела — она почувствовала сильный толчок в спину, и тело подалось вперёд. Но в тот момент, когда она должна была свалиться с платформы под прибывающий поезд, чьи-то руки схватили её и оттащили на безопасное расстояние. Виктория открыла глаза: перед ней стоял бомж, которого она заметила раньше, когда разговаривала с коллегой — мужчина сидел на скамейке с безучастным видом.
— Спасибо вам огромное, если бы не вы, я бы упала прямо под колёса, вы меня спасли, — еле слышно проговорила Виктория, ещё дрожа от пережитого.
Бомж кивнул и улыбнулся.
— Ну что вы, разве мог я позволить погибнуть женщине, которая приютила моего сына? Не стоит благодарности, это само собой, — ответил он тихо, отходя в сторону.
Виктория во все глаза смотрела на незнакомца.
— Вы отец Василия? Как такое возможно, вы здесь, а он в Матвеевке со мной? Расскажите, пожалуйста, как вы оказались в таком положении, — произнесла она растерянно, подходя ближе и садясь рядом.
Мужчина кивнул и опустил голову.
— Бомжом-то я был не всегда, ещё не так давно у меня была семья, дом, нормальная работа, и звали меня по-человечески Георгием, а не как попало, — объяснил он, садясь на скамейку и глядя в пол. — Два года назад жена умерла, я не выдержал, стал прикладываться к бутылке, о сыне совсем забыл, соседи не выдержали его плача, вызвали участкового, и Василия забрали в детдом, а я скатился окончательно, вот и оказался на улице.
Виктория села рядом, слушая внимательно.
— Вы стояли так близко от меня и так воодушевлённо рассказывали о ребёнке, я не удержался, заглянул через ваше плечо и на фотографиях увидел моего Василия, до сих пор не могу поверить в такое совпадение, судьба, видно, свела нас, — продолжил он, разводя руками и слабо улыбаясь.
Виктория растерянно развела руками.
— Мир тесен, но чтобы так совпало, просто невероятно, он у меня как родной уже, помогает, играет с щенком, — сказала она, качая головой.
Мужчина неожиданно перевёл разговор на другую тему.
— Кстати, дама, которая пыталась вас столкнуть на рельсы, уехала этим же поездом, я её заметил, высокая, в чёрном пальто, будьте осторожны с такими, — произнёс он, и Виктория поняла, ему больно вспоминать о прошлом.
Георгий описал женщину настолько точно, что Виктория безошибочно узнала в ней Оксану. Филипп оказался загнанным в угол: с одной стороны, его разыскивала полиция, с другой — армия кредиторов. Он пытался бежать, но был задержан. Ему предъявили обвинение в умышленном поджоге, покушении на убийство и оставлении человека в опасности. Оксану тоже задержали по обвинению в мошенничестве — кто-то из доверчивых вкладчиков узнал, что строительство коттеджного посёлка не более чем выдумка сотрудницы банка.
Следствие длилось долго, вскрывались всё новые факты её афер. В итоге Филиппу дали пять лет, а Оксане десять лет заключения. К этому добавилось заявление Виктории о покушении на её жизнь — камеры в метро всё отлично показали.
Родители Филиппа продали квартиру, чтобы оплатить хотя бы часть его долгов. И после того, как вскрылась вся правда о сыне, Агата Семёновна поменяла своё мнение о невестке в лучшую сторону, а узнав, что у неё будет внук, чуть ли не на коленях умоляла не лишать её возможности принимать участие в его воспитании.
— Виктория, прости меня старую дуру, я была несправедлива к тебе, но теперь вижу, какая ты сильная и добрая, позволь помогать с малышом, я буду хорошей бабушкой, — произнесла она со слезами, обнимая невестку.
Виктория согласилась, но предупредила твёрдо.
— Хорошо, я не против, чтобы вы участвовали в жизни внука, но на развод с Филиппом я подала, это окончательно, назад пути нет, он слишком далеко зашёл в своих поступках, и я не могу простить предательства, — ответила она твёрдо.
Она даже разрешила его родителям поселиться в её деревенском доме, что они и сделали с большим удовольствием, завели хозяйство и с нетерпением ждали появления внука. Георгий по настоянию Виктории лёг в клинику, чтобы раз и навсегда избавиться от алкогольной зависимости, которая разрушила его жизнь. А пока он проходил курс лечения, Виктория оформила опеку над Василием, чтобы мальчишка не вернулся в детский дом и остался с ней, где ему было тепло и уютно.
Неожиданно Виктория раскрыла тайну Ивана: как-то он пригласил её в гости к родителям, и они стали показывать альбом с семейными снимками, где один оказался точной копией того, что стоял на комоде в её доме. Выяснилось, что рядом с мамой на фото был родной дядя Ивана — в тот год он спонсировал награждение лучших доярок района и вручал премии. Виктория посмотрела на Ивана с недоумением.
— А почему ты ничего не сказал? Видел же такую фотографию у меня дома, мог бы намекнуть, что знаешь, кто на ней, — спросила она, ставя альбом на стол.
Тот неопределённо пожал плечами и вздохнул.
— Пришлось рассказывать родителям, что я сильно поссорился с дядей, отказавшись от работы в его частной клинике, он настаивал, а я не хотел, и с тех пор мы не общались, не стали бы мириться, — объяснил он, отводя взгляд.
Мама Ивана посетовала, качая головой.
— Оба упрямые, как ослы, вот думаем, может, хоть на свадьбе сына помирятся, пора уже забывать старые обиды, — заметила она лукаво, посмотрев в сторону гостьи.
Впрочем, эта парочка уже готовила всем сюрприз: Иван и Виктория поженились спустя три месяца, устроив тихую церемонию в кругу близких. А затем Виктория родила крепкую и здоровую девочку, назвала её Людмилой в память о маме, которая всегда была для неё примером силы и доброты. Они так и жили в Матвеевке, где солнца хватало на всех, воздух был свежим и чистым, а люди — искренними и отзывчивыми, окружённые заботой и теплом родных.