Глава ✓361
Начало
Продолжение
Славно начинался светский сезон 1821-го года!
Во всех салонах от Санкт-Петербурга до Москвы и до Нижнего Новгорода главными героями, вокруг которых вились толпы восторженных девиц, были офицеры, возвратившихся в конце июля из дальнего плавания на шлюпах "Восток" и "Мирный". 24 июля салютовали они Кронштадту после двухгодичного отсутствия.
Шесть офицеров с "Востока", в том числе Иван Завадовский, Аркадий Лесков и Константин Торсон, мичман Дмитрий Демидов, штаб-лекарь Якоб Берг, астроном и экстраординарный профес профессор Казанского университета Иван Симонов, художник Павел Михайлов, Иван Резанов и пять офицеров с "Мирного": Николай Обернибесов, Михаил Анненков, Иван Куприянов, Павел Новосильский и Николай Ильин с медико-хирургом Николаем Галкиным.
Одного только лейтенанта Ивана Фёдоровича Игнатьева отправили по швартовке "Востока" в госпиталь. Порою он тихо-тихо сидел часами, наблюдая за сменой цвета и формы волн морских за бортом и облаков в небе, а то посещали его видения - и тогда он прятался от всего мира в местах самых неожиданных. С борта его выводили под руки, а после содержали в отдельной палате, боясь, что он навредит себе. Разум его померк.
Но, конечно же, главными героями сезона стали начальник экспедиции и шлюпа «Восток» капитан 2-го ранга Фаддей Беллинсгаузен и командир шлюпа " Мирный" лейтенант Михаил Лазарев.
Где бы ни появлялись мореплаватели, их восторженное общество встречало рукоплесканиями. На рауте у княгини Мещерской к Михаилу Петровичу Лазареву, в тот момент оказывавшему знаки внимания матери генералов Каменских, подошёл давний его знакомец Николай Епанчин, волею судеб и приказами командования оказавшегося тем летом в Петербурге.
Сегодня, как вчера, до гробовой доски -
Всё наше же лицо встречает нас в пространстве:
Оазис ужаса в песчаности тоски.*
Они встретились взглядами, как противники - шпагами. Мария Яковлевна и Николай.
- Лейтенант Лазарев 2-й, как следовало бы знать просвещённому обществу, бывший четыре года волонтёром на английских военных кораблях, потом продолжал служение в нашем флоте командиром принадлежащего Российско-Американской компании судна «Суворов», благополучно совершивший плавание кругом света в продолжение 1813, 1814, 1815 и 1816 годов, определён начальником транспорта «Ладоги», который потом переименован военным шлюпом «Мирный». - премило улыбаясь, НиколайПетрович на правах старого знакомца отрекомендовал дамам героя дня.
- Не взирая на переименование, каждый морской офицер видел, какое должно быть неравенство у судна, порученное под командование Михаила Петровича в ходу с шлюпом «Восток», следовательно, какое будет затруднение оставаться им в соединении и какая от сего долженствовала произойти медленность в плавании. Величина «Мирного» была в 530 тонн, длина – 120 футов, ширина – 30, глубина – 15. Построен корабельным мастером Колодкиным из соснового хорошего леса с железным скреплением, для плавания в Балтийском море, он никак не предназначался для преодолений океанских просторов с их штормами. Дабы сделать шлюп сей удобным к предстоявшему трудному плаванию, и чтобы безопасно мог противустоять бурным стихиям Южного океана, государственная Адмиралтейств-коллегия предположила дать шлюпу достаточное скрепление и положить фальшивую обшивку. И всё же командовать "Мирным" было тяжелее, чем "Востоком", на котором следовал начальник вашейвашей экспедиции.
- Я весьма благодарен вам, Николай Петрович, за столь лестное уверение в моих флотоводческих способностях, но уверяю вас, опыт Фаддея Фаддеевича был куда весомее моего. - капитан Лазарев милостиво и мудро сгладил резкость однокашника своего. - Уверяю вас, не только нас капитанов судов, следует чествовать, но и всех офицеров, младших чинов и даже простых матросов.
С вашего позволения, госпожа графиня, не будет ли дерзостью с моей стороны попросить вашу воспитанницу спеть нам.
- С удовольствием! Тем более, что вы столь долго были лишены радости общения с прекрасныи полом и возможности слышать родные песни. - Михаил Петрович невероятно развеселился столь едкой шутке и вызвался переворачивать листы партитуры.
"Лучинушка", "Сосна", "Счастлив тот", "Вьюн" и протчие романсы легко слетали с ее губ, а рукоплескания - с пальцев гостей.
- Как я вижу, вы, Мария Яковлевна, по-прежнему порхаете в свете и собираете нектар восхищённых взглядов, - во всё время исполнения романсов Николай не сводил с неё пылающего взора. Страсть и ревность поминутно скажали его черты.
Если бы Маша не была готова к едкой и невежливой резкости своего бывшего воздыхателя, она, быть может, и смутилась. Но сейчас его выпад прошёл мимо, открыв ей по-прежнему кровоточащие раны в сердце его.
- Любезный Николай Петрович, как дивно зелен нынче виноград - её голос, тихий и музыкальный, наполнилнился неожиданно звонкостью и холодностью того самого арктического льда, о котором только что рассказывали Беллинсгаузен с Лазаревым Анне Павловне.
Госпожа графиня изумлялась и ахала, просила подарить ей одного из какаду, привезённых путешественниками и не спускала глаз с рассерженной своей спутницы.
- Николай Петрович, расскажите, как давно вы знакомы с Марией Яковлевной? - графиня вежливо раскланялась с одними моряками и увлекла другого в соседнюю залу. - Вы невероятно способный молодой человек. Я знаю Марью Яковлевну с девятого года, но видала её в такой ярости один единственный раз. Уверяю вас, я не позволю никому, а тем более - вам, несдержанный мальчишка, - пожилая дама, и в преклонные года свои сохранившаястатность и силу духа пребольно шлёпнула Николая Петровича веером по руке, - ронять её достоинство и честь подвергать сомнению. Она моя воспитанница! И какие бы трепетные и горячие чувства вы к ней по-прежнему не питали, она не единым своим поступком не даёт вам права оскорблять её прилюдно. Сейчас, милостивый государь, вы извинитесь перед хозяйкою и удалитесь. А завтра я жду вас у себя к послеполуденному чаю с извинениями.
Я помню все. Кленовый листопад,
Осенний парк и счастье первой встречи.
И над рекой пылающий закат,
И в тишине взволнованные речи...
Продолжение следует ...
Карта Сбера для донатов 2202 2084 7346 4767
*"Плавание" Бодлер 1859г.