Бабушка Зина встретила нас настороженно, но после того, как Денис презентовал ей пирожные и коробочку конфет, а затем рассказал о цели визита, расслабилась и пропустила в квартиру.
— Я сейчас чайник поставлю, попьем чаек травяной, угощу вас свежим сбором иван-чая, — сказала она. — Вы пока задавайте свои вопросы.
— Нас интересует Быстрова и ее сын. Мальчик пропал много лет назад. Хотелось бы узнать подробности жизни вашей соседки и ее ребенка.
— Да, Сашка пропал еще в начале девяностых. Неплохой был мальчишка. Вежливый, умный. А Ленка, мать его, тьфу. Хоть о покойниках плохо не говорят, но на ней пробу ставить было некуда. Гулящая. Сын в дырявых ботинках бегал, а ей хоть бы хны. Она все только о мужиках думала.
— А вы не знаете, кто отец Саши? — спросила я.
— Как не знаю? Знаю. Федька. Давно это было, вся история уже мхом поросла. Послал Ленке Бог нормального мужика, а она и его не удержала.
— Можете нам рассказать подробнее? — попросила я.
— А что тут рассказывать? Мать у Ленки работала в ЗАГСе. Хорошая была женщина. Весь город ее знал, сколько семейных пар через нее прошло. А у самой жизнь не сложилась.
Бабушка протерла глаза белой салфеточкой. Разлила по чашкам заварку желтоватого цвета и откусила пирожное.
— Очень я люблю эклеры. Вы попробуйте, у нас замечательный кондитер. Нигде таких не найдете. Везде сплошная химия, а тут сплошное масло. И на цвет чая не смотрите, суть не в цвете, а в пользе. Сама собираю иван-чай. Скоро вот новый урожай пойдет, весь город укроется цветами. Красиво у нас летом, ничего не скажешь.
Я откусила эклер и поняла — бабушка права. Пирожное можно было смело намазывать на хлеб. Я отпила горячий чай, чтобы протолкнуть кусок в горло. Напиток был ароматно-обжигающим. И буквально спасительным.
— Правда вкусно? — спросила бабушка Зина.
Стараясь не жевать, я кивнула, и поскорее залила в рот кипяток. Денис же уплетал эклер с удовольствием. Что ни говори, а люди здесь хлебосольные. Даже сестра Софьи Брагиной нас угощала. Куда бы мы не пришли, первым делом нам предлагали чай.
— Вы рассказывали про мать Быстровой. — Денис вернул бабушку в реальность.
— Да. У мамы ее, Люси, не сложилась личная жизнь. Мужик ейный, от которого она Ленку родила, — был мичман с корабля. Пьющий и гулящий. Про таких говорят, что у них в каждом порту по семье. В общем-то, они и не жили вместе. Так, приходил он иногда с куцым пакетиком карамелек к девчонкам. Люся на себе дочку тащила. А когда Ленке исполнилось восемнадцать, померла. Одним днем, во сне. Ох, как девочка горевала! Мне кажется, тогда и треснуло в ней что-то. Никому она была не нужна, кроме матери. Подружки к ней, конечно, ходили. И дружки водились. Но какая там дружба в восемнадцать-то лет? Так, танцульки. А вот совета спросить, на плече поплакать — не у кого. Столько обязанностей сразу на девку обрушилось. Вот и не справилась.
— Вы говорили, что знаете, кто отец Саши, — сказала я.
— А чего тут знать? Ленка, конечно, загульная была. Но с Федькой у них складывалось все вроде как серьезно. Он ей и цветочки носил, и помогал. Одним словом — толковый/хороший/солидный мужик. Старше ее лет на пятнадцать. Ей-то такой и нужен! В самый раз то плечо, на котором можно поплакать. Но Ленка дура, не оценила. Знаю, что Федька предложение ей сделал. И она вроде как приняла его, согласилась. Федька тогда забегал: коляску притащил, кроватку. Весь сиял от счастья, что папкой станет. А потом егойный корабль в море ушел. Да так скоро, что не успели расписаться. Когда Федя вернулся, Саньке уже месяца три исполнилось. Он прибежал к Ленке с цветами, сумками, а ему открыл чужой мужик. Эта дура даже беременная гуляла. А уж когда родила — перестала себя сдерживать. Вот ведь удивительно. Я, когда сына родила, больше года на мужиков вообще смотреть не могла. Муж меня раздражал одним своим присутствием, все мысли были о том, как накормить ребенка да дом держать в порядке. А Ленка была совсем другой породы. Малец рос как сорняк. Крепенький, сильный. Ни тебе болезней, ни каких-то других травм. Ненароком задумаешься, может детки хилые вырастают от любви материнской?
— Федор не признал сына? — спросила я.
— Не знаю я этих подробностей. Но то, что ему добрые люди наговорили про Ленку, про ее измены — это было. У нас ведь ни одна тайна долго не живет. Засомневался он, наверное, что сынок-то егойный. Никаких тестов на отцовство, как сейчас в передаче показывают, конечно не делали раньше. А по виду Федька темный, глаза карие, волосы — темно-русые. А пацан белесый, голубоглазый, весь в мать. Приходил Федор несколько раз. Видела я его. Возможно, даже деньгами помогал. Потому что Ленка работала где придется. Ни на одном месте долго не задерживалась — всюду увольняли за прогулы. А деньжата у нее водились, на гулянки свои всегда находила. Федор-то карьеру сделал, дослужился до высокого чина у нас, а потом в столицу уехал. Его даже по телевизору пару раз показывали.
— А фамилия у Федора какая? Не знаете? — спросил Денис.
— Да какая-то простая. Не помню я. Но вы поспрашивайте других. У нас-то в городе его должны знать. Особенно военные. Он на «Иванове» служил, а потом уехал. То ли Смолов его фамилия, то ли Смирнов. Что-то очень простое.
— А сейчас где он, не знаете? На Север не возвращался? — спросила я.
— Не знаю, ребятки. Сюда он не ходит, я за ним не слежу, — ответила бабушка.
— А что вы можете рассказать про убийство Лены? — спросил Денис. — Есть ли у вас какие-то предположения?
— Догулялась, девка. Она уже к тому времени совсем человеческое лицо потеряла. При Союзе на нее особо управу найти не могли: запугивали, статья была за тунеядство, да вытрезвители работали. Она держалась. Гуляла, да, но работала, товарный вид имела. Да и все-таки, скажу я вам, Сашку она по-своему любила. Хоть и шельма, а все равно пацан для нее был отдушиной. Никогда на него не кричала, не мутузила и скандалы ему не учиняла. Скорее, он ее мог отчитать. Он стеснялся матери, стыдился ее. Как сын исчез — видно было, что Ленка страдала, маялась. Вот тогда она с катушек окончательно слетела. И где только деньги брала на выпивку? За квартиру даже умудрялась платить. Говорила: Санька приедет, а у него жилье есть. Ждала пацана, верила, что вернется. За что ее убили? Да кто ж знает! Застрелили прямо в квартире. Но мы тогда много с соседями обсуждали — никто ни выстрелов, ни криков не слышал. И нашли ее не сразу. Уже когда запах на весь дом распространился.
— Вы с соседями не строили догадки, почему ее убили?
— Строили, конечно. Но ничего путного не сумели придумать. Брать у нее нечего. Как женщина ценности она давно уже не представляла из себя. Опустилась, красоту всю растеряла. Думали, что кто-то из собутыльников ее прихлопнул. Только вот пистолет в эту картину не вписывался. За день до того, как Ленку нашли, еще женщину у нас застрелили.
— Да, мы в курсе, — сказала я.
— Думали, что просто псих какой-то появился. Валька тоже была женщиной одинокой. Мужа похоронила. Но она не пила, вела себя достойно. Никто эти убийства связать меж собой не мог. Мы даже стали бояться, что будут еще жертвы. Но обошлось.
— Скажите, вы знали Софью Брагину? — спросила я на всякий случай.
— Имя и фамилия знакомые. А кто это?
— Она работала в школе учительницей. И дружила с семейством маньяка, которого в 1990 году сожгли.
— Что-то такое припоминаю. Но нет, ничего не могу сказать про эту женщину. Маньяка и его семью я не знала. Бог миловал. Они живут в другой части города и как-то не пришлось нам пересекаться.
— Возможно, вы видели их сына, Диму. Он дружил с Сашей Быстровым.
— Да, мальчишку видела. Он приходил сюда иногда, сидел на лавочке и выжидал, когда появится Сашка. И на площадке нашей, детской, они сидели подолгу, разговаривали о чем-то. Хорошие мальчишки — не курили, матом не ругались и мне всегда с сумками помогали, когда видели, что я груженая иду.
— А Федор не приходил с сыном повидаться? — спросила я.
— Не знаю, не видела я его с Сашкой. Может, и приходил, а может, и нет. Жалко мужика: видно было, как он Ленку любил. А она не оценила. Сдержала бы себя в узде, был бы у пацана нормальный отец, нормальная жизнь. Может, и не убег бы и Ленка бы в живых осталась.
— Скажите, вы помните Лукашина, главу вашего. У него мог быть роман с Леной?
Бабушка Зина округлила глаза.
— Вы что, шутите? Где Лукашин, а где наша Леночка. Да, она, конечно, была красавицей. Это я вам точно скажу. Но у Лукашина жена — королева. Ленка и рядом не стояла. Нет, не думаю, что их могло что-то связывать. У нас ведь город закрытый, чужих мало. Мы все тут отовариваемся в одних магазинах, гуляем по одним улицам и парку. Все на виду. Лукашин с женой всегда под ручку ходили.
— А Лена могла где-то встретить Лукашина? Если чисто гипотетически. Встретила, влюбилась, наделала глупостей, — спросила я.
Бабушка Зина задумалась.
— Чисто гипотетически, конечно, могла. Город у нас, как я уже сказала, маленький. И в магазине могла, и в парке. Работала она где придется, подолгу нигде не задерживалась. Может, и пересеклась где-то с Лукашиным. Но я вам точно говорю — не стал бы он с ней гуляться. Не того она поля ягода, хоть и красавица.
***
Не успели мы выйти от бабушки Зины, как на телефон Дениса пришло сообщение от буфетчицы. Она нашла старые фотографии и звала нас к себе в гости. Денис открыл навигатор и прикинул адрес. Мы решили пройтись пешком, потому что дом находился всего в нескольких кварталах.
— Что будем делать дальше? — задала я уже привычный вопрос.
— Сейчас посмотрим фотографии, а там подумаем. Надо искать Федора. Мне кажется, это вполне подходящая фигура для нашего спонсора. Он и в столицу уехал, как раз.
— Я бы не стала отбрасывать Лукашина. По словам бывшего участкового, он был тем еще кобелем. А наша бабушка могла и не знать всего, что происходит у соседки.
— Ты права. — сказал Денис, чем изрядно меня удивил. — Со счетов его списывать не будем. Но информацию про него поискать стоит. Он вполне мог быть связан с нашей Софьей. Найдем его фотографию и попробуем показать сестре Брагиной. Вдруг, она его видела тогда, в день побега. И фотку Саши Быстрова прихватим. Возможно, она и его узнает.