Ваза разлетелась на куски. Мамина ваза — чешское стекло, позолота, единственное, что осталось от неё после похорон.
— Ой, — сказал двенадцатилетний Кирилл и продолжил тыкать в телефон.
Наталья стояла посреди комнаты, глядя на осколки. В горле встал ком.
— Кирилл, что ты наделал?
— Я случайно. Она сама упала.
— Сама? Ты ногой по полке ударил.
— Ну и что? Это просто ваза. Новую купите.
Она повернулась к мужу, который как раз зашёл в комнату.
— Андрей, ты слышишь?
— Да успокойся ты, ну разбил и разбил, он же не специально. Кирюх, извинись.
— Извините, — равнодушно пробубнил мальчик, не отрываясь от экрана.
Андрей развёл руками — вот, мол, видишь, извинился. Конфликт исчерпан.
Наталья молча собрала осколки в пакет, вынесла на мусорку и проревела на лестничной клетке минут десять. Не из-за вазы. Из-за всего. Из-за того, во что превратилась её жизнь за последний год.
А ведь всё так хорошо начиналось.
С Андреем она познакомилась на юбилее общей знакомой, куда её буквально за руку притащила подруга Света.
— Сорок пять лет, а ты сидишь дома одна, — возмущалась та. — Пойдём, там будут нормальные люди, может, хоть с кем-то познакомишься.
Наталья сопротивлялась для приличия, но в глубине души понимала: Света права. После развода прошло три года, а она так и жила между работой и пустой квартирой. Дочь Алина давно выросла и уехала в другой город, звонила раз в неделю — и этого хватало обеим.
Андрей оказался вполне симпатичным мужчиной пятидесяти двух лет, инженером на заводе, разведённым уже пять лет. У него был сын Кирилл, одиннадцати лет, который жил с бывшей женой Еленой.
— Мы нормально расстались, без скандалов, — рассказывал Андрей на третьем свидании. — Просто не сошлись характерами, бывает. Кирюха у меня каждые выходные, иногда на каникулах подольше гостит.
Наталья кивала и думала: мужчина, который не бросил ребёнка, который поддерживает с сыном отношения, — это показатель порядочности.
Через полгода они расписались. Наталья переехала к Андрею в его двухкомнатную квартиру на окраине города. Своё жильё решила пока не продавать — сдавала квартирантам.
— Правильно, пусть копеечка капает, — одобрил Андрей. — Мало ли что в жизни бывает.
Первая встреча с Кириллом прошла гладко. Мальчик был вежливый, тихий, смотрел на Наталью настороженно, но без враждебности. Она приготовила к его приезду котлеты с пюре и купила пирожные в кондитерской.
— Спасибо, — буркнул Кирилл и съел две порции.
— Вот видишь, всё нормально, — радовался Андрей вечером. — Я же говорил, Кирюха у меня парень неконфликтный.
Проблемы начались через пару месяцев.
Кирилл стал приезжать с определённым списком пожеланий.
— Пап, мама сказала, что тебе не трудно будет купить мне новые кроссовки. У меня старые жмут.
— Конечно, сынок, без вопросов.
Наталья промолчала. Кроссовки так кроссовки — ребёнку нужна обувь, это нормально.
Через неделю понадобился новый рюкзак — старый порвался. Потом спортивный костюм. Потом деньги на экскурсию класса в Москву. Потом планшет для учёбы.
— Андрей, ты не замечаешь, что список растёт? — осторожно спросила Наталья после очередной просьбы.
— А что такого? Это же мой сын, я обязан его обеспечивать.
— Ты и так платишь алименты. Немаленькие, между прочим.
— Алименты — это одно, а это другое. Ребёнку нужны вещи, я что, откажу?
Наталья решила не спорить. В конце концов, Андрей тратил свои деньги — она в его кошелёк не лезла.
Но потом выяснилось, что в «его деньги» негласно включены и её доходы. Потому что они теперь одна семья и всё общее.
— Наташ, одолжи до зарплаты тысяч пятнадцать, — попросил как-то Андрей. — Кирюхе на секцию плавания записаться надо, там абонемент за три месяца сразу оплачивать.
— Так у него же была секция карате.
— Была. Бросил. Теперь плавание хочет попробовать.
Наталья дала деньги. Потом ещё раз. И ещё. «До зарплаты» как-то незаметно превратилось в «когда-нибудь».
Первый тревожный звонок прозвенел в апреле.
Кирилл приехал на выходные и, не разуваясь, прошёл в комнату, бросив куртку прямо на пол в коридоре.
— Кирилл, разуйся, пожалуйста, я полы мыла.
Мальчик посмотрел на неё так, будто она — пустое место.
— Мама сказала, что ты мне не указ.
Наталья опешила.
— Что, прости?
— Ты не моя мать. Ты папина жена. Ты мне никто.
Андрей в этот момент возился на кухне с чайником и сделал вид, что ничего не слышал.
— Андрей! — позвала Наталья.
— А? Что?
— Твой сын обувь не снял.
— Кирюх, сними обувь, — вяло бросил отец.
— Ладно.
Мальчик демонстративно медленно стащил кроссовки и швырнул их в угол.
Наталья подняла куртку, повесила на вешалку, собрала кроссовки, поставила ровно. Всё это молча, стиснув зубы.
— Ты чего? — спросил Андрей, когда Кирилл ушёл в комнату.
— Ничего. Всё отлично.
После этого поведение Кирилла изменилось окончательно. Он больше не был тем тихим вежливым мальчиком, который ел котлеты и говорил «спасибо». Теперь он вёл себя так, будто Наталья — обслуживающий персонал. Причём не очень качественный.
— А почему суп несолёный? — морщился он за обедом.
— Нормальный суп, соль на столе.
— Мама вкуснее готовит.
Андрей сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что его это не касается.
— Наташ, может, правда соли побольше класть? — спросил он потом, когда Кирилл ушёл.
— Может, твой сын научится говорить «пожалуйста» и «спасибо»?
— Ну он же ребёнок.
— Ему двенадцать, он не младенец.
— Переходный возраст, все так себя ведут.
Наталья выросла в семье, где переходный возраст не был оправданием хамства. Её дочь Алина тоже прошла через этот период, но никогда не позволяла себе подобного тона. Потому что знала: мать не потерпит.
Здесь же Наталья чувствовала себя связанной по рукам и ногам. Чужой ребёнок, чужие правила, чужая территория — хотя формально это был и её дом тоже.
В мае случилась история с вазой.
После того как Наталья выплакалась на лестнице, она вернулась в квартиру с красными глазами.
— Это была мамина ваза, — сказала она Андрею. — Единственная память о ней.
— Ну извини, что так вышло. Но Кирюха же извинился.
«Извинился». Это равнодушное бормотание в экран.
Наталья поняла: ждать чего-то от мужа бесполезно.
В июне позвонила Елена — бывшая жена Андрея. Наталья взяла трубку, потому что муж был в душе.
— Здравствуйте, а Андрей дома? — голос был сладкий, приторный.
— Да, сейчас позову.
— А вы, наверное, Наталья? Новая жена? Очень приятно. Я Елена, мама Кирилла.
— Я знаю.
— Отлично. Тогда у меня к вам разговор. Раз уж вы живёте с Андреем, вы должны понимать свою ответственность перед его сыном. Кирилл растёт, ему много чего нужно. А Андрей не всегда справляется сам. Хорошо, что теперь у него есть вы.
Наталья не сразу нашлась что ответить.
— В смысле?
— В прямом. Вы теперь часть семьи. Значит, и финансовые вопросы тоже ваша забота. Кириллу на лето нужен велосипед, хороший, тысяч за тридцать. Думаю, вам несложно.
— А почему я должна покупать вашему сыну велосипед?
— Потому что вы живёте с его отцом. Пользуетесь его квартирой, его деньгами. Кирилл в этом не виноват. Он не выбирал, чтобы папа ушёл к другой женщине.
— Во-первых, Андрей ни к кому не уходил — вы развелись пять лет назад. Во-вторых, я ничьими деньгами не пользуюсь, у меня своя работа и свой доход.
— Наталья, я не хочу ссориться. Просто передайте Андрею про велосипед. И да — Кирилл жалуется, что вы плохо к нему относитесь. Не кормите, не занимаетесь, кричите. Попросила бы вас изменить поведение.
Наталья положила трубку, не дослушав.
Руки тряслись.
Вечером она попыталась поговорить с мужем.
— Андрей, мне звонила твоя бывшая.
— И что хотела?
— Велосипед для Кирилла. За тридцать тысяч. И ещё сказала, что я плохо отношусь к твоему сыну.
Андрей вздохнул.
— Наташ, ну Лена такая, любит преувеличить. Не обращай внимания.
— Как не обращать? Она считает, что я должна финансировать вашего ребёнка. И ты, видимо, тоже так считаешь.
— Да не считаю я.
— Тогда почему постоянно берёшь у меня деньги на Кирилла?
— Когда это?
— Плавание. Экскурсия. Кроссовки. Рюкзак. Планшет. Продолжать?
Андрей замолчал.
— Это временно. Я верну.
— Когда? Мы полгода живём вместе, и за это время ты ни разу ничего не вернул.
— Сейчас сложный период на работе, премию зажали, сама знаешь.
— Знаю. Но на прошлой неделе ты купил себе спиннинг за восемь тысяч.
— Это для рыбалки, я давно хотел.
— А деньги у меня ты тоже давно хотел взять и не вернуть?
Разговор зашёл в тупик. Андрей обиделся, ушёл смотреть телевизор. Наталья осталась на кухне.
В июле Кирилл сломал её ноутбук.
Наталья работала из дома — ноутбук был рабочим инструментом. Мальчик без спроса залез в него, скачал какую-то игру и подцепил вирус. Система полетела, часть файлов пропала.
— Кирилл, зачем ты трогал мой компьютер?
— Скучно было. Папа сказал, что можно.
— Андрей?
— Ну я думал, он просто посидит, видео посмотрит, — оправдывался муж. — Откуда я знал, что он туда что-то скачает?
— Мне теперь нести ноутбук в ремонт. Это минимум пять тысяч. И рабочие файлы частично потеряны.
— Восстановят, не переживай.
— Я не переживаю. Я спрашиваю: кто оплатит ремонт?
— Наташ, не собираюсь же я с ребёнка деньги требовать.
— С ребёнка — нет. С его отца или матери — да.
Андрей посмотрел на неё как на сумасшедшую.
— Ты серьёзно? Из-за какого-то ноутбука скандал?
Наталья поняла, что дальше говорить бессмысленно.
Она съездила к дочери на неделю. Официально — в отпуск. На самом деле — чтобы отдышаться и подумать.
Алина выслушала мать и покачала головой.
— Мам, ты попала в ловушку.
— Спасибо, я заметила.
— Нет, ты не понимаешь. Твой Андрей — он не плохой человек. Он просто слабый. А слабые мужчины компенсируют это за счёт женщин рядом. Ты для него сейчас и кошелёк, и буфер между ним и реальностью.
— И что мне делать?
— Либо смириться, либо менять правила игры. Третьего не дано.
Наталья думала об этом всю дорогу обратно.
В августе, когда Кирилл приехал на очередные выходные, Наталья встретила его в дверях.
— Стоп. Обувь снимаем, куртку вешаем на место. Руки моем перед едой. Свои вещи убираем. Чужие вещи без спроса не трогаем. Если что-то нужно — просим вежливо. Говорим «спасибо» и «пожалуйста». Это правила этого дома.
Кирилл открыл рот.
— Папа!
— Что случилось? — выглянул Андрей.
— Она мне указывает!
— Наташ, ну зачем ты?
— Андрей, я живу в этой квартире. Плачу за коммуналку, за продукты, за половину всего. Я имею право устанавливать правила для тех, кто сюда приходит.
— Но это же ребёнок...
— Ребёнок, который ломает мои вещи, хамит мне в лицо и ведёт себя так, будто я прислуга. Либо он учится вести себя прилично, либо я ухожу. Это не обсуждается.
Андрей побледнел.
— Ты шантажируешь меня?
— Нет. Я говорю как есть. Я больше не собираюсь терпеть.
Кирилл в тот день вёл себя непривычно тихо. Видимо, почувствовал: что-то изменилось. Или отец ему сказал — Наталья не знала. Ужинали молча, напряжённо.
Вечером позвонила Елена.
— Что вы устроили? Кирилл в слезах, говорит, вы на него орали!
— Я не орала. Я объяснила правила поведения в моём доме.
— В вашем доме? Это квартира Андрея!
— Которую он делит со мной. Или вы думаете, я должна молча сносить хамство вашего сына и ваши требования?
— Какие требования?
— Велосипед за тридцать тысяч, например. Или постоянные поборы на «нужды ребёнка», которые почему-то ложатся на меня.
— Вы выходили замуж за мужчину с ребёнком, вы знали, на что шли!
— Я выходила замуж за взрослого человека, а не за спонсора вашей семьи. И ещё — прекратите настраивать Кирилла против меня. Ему от этого только хуже.
Наталья положила трубку.
Андрей стоял в дверях и смотрел на неё странным взглядом.
— Ты правда уйдёшь? — спросил он тихо.
— Если ничего не изменится — да.
— А что должно измениться?
— Ты должен определиться, что важнее: удобная жизнь за мой счёт или нормальные отношения. Я не собираюсь конкурировать с твоей бывшей женой за право называться «доброй тётей». Я не добрая. Я справедливая. И хочу, чтобы ко мне относились с уважением. Это минимум.
В сентябре Кирилл начал учебный год.
Он по-прежнему приезжал на выходные, но уже по другим правилам. Снимал обувь. Вешал куртку. Говорил «спасибо» после еды. Не идеально — периодически срывался, — но прогресс был заметен.
Елена больше не звонила с требованиями. Видимо, поняла: Наталья не из тех, на кого можно давить.
Андрей притих. Деньги больше не просил, даже начал понемногу возвращать долги. Правда, с видом оскорблённого достоинства — будто его заставляют делать что-то унизительное.
Наталья смотрела на всё это и думала: любви здесь, наверное, уже нет. Может, и не было. Было удобство, привычка, страх одиночества. Она не знала, останется ли с Андреем на годы или через месяц соберёт вещи.
Но одно понимала точно: добрая мачеха из неё не получилась.
И слава богу.
В октябре Кирилл неожиданно помог ей донести сумки из магазина. Сам. Без напоминаний и просьб.
Поставил пакеты на кухне и, не глядя в глаза, пробормотал:
— Там тяжёлое. Подумал, вам одной не надо тащить.
— Спасибо, Кирилл.
— Не за что.
Он ушёл к себе, а Наталья осталась стоять с картошкой в руках.
Может, это начало чего-то нового. Может, просто случайность.
Впрочем, загадывать она давно перестала. Жизнь научила: не строить иллюзий — значит не разочаровываться. А маленькие неожиданные радости ценить именно потому, что их не ждёшь.
Она убрала продукты в холодильник и впервые за долгое время улыбнулась.