- А я Вам, товарищ полковник, повторяю, что в настоящий момент распорядок несения службы на пограничных заставах по всей таджикской границе организован неправильно, из-за чего мы подвергаем неоправданному риску весь наш личный состав, о чём я уже неоднократно докладывал и Вам, и своему непосредственному начальнику, – спокойным, ровным голосом высказывался на совещании капитан Разумовский.
Ещё в 1990 году этот непокорный капитан окончил высшее пограничное училище в Москве, с тех пор служил в Таджикистане и досконально знал все особенности пограничной службы в этом регионе, все «подводные камни» в организации жизни личного состава на таджикской границе, поэтому мог себе позволить разговаривать таким тоном с начальством, которое, если быть откровенным, его не любило за прямолинейность и даже побаивалось из-за того, что он так легко высказывал им в глаза любую, даже самую неприглядную и нежелательную правду.
- Вы остыньте, товарищ капитан, – миролюбиво ответил ему приезжий полковник, вытирая пот со лба большим, клетчатым носовым платком, который он только что достал из кармана, – Мы обязательно разберёмся, что у вас у тут нарушается, а что нет. Вот Вы говорите, что неправильно, когда заставы расположены в низинах? Но испокон веку пограничные лагеря организовывались вблизи рек, и никто не жаловался, а Вас, видите ли, что-то не устраивает.
- Я говорю, что Сари-горы в переводе с таджикского – это яма в горах, – продолжал гнуть свою линию Разумовский, – К 12-й заставе, например, ведёт одна единственная дорога, и, если душманы её заблокируют, то наши пограничники окажутся запертыми в «каменном мешке», и мы не сможем пробиться к ним с подмогой. Я предлагал организовать блок-посты на возвышениях для дополнительной охраны и наблюдения за дорогой, но все мои рапорта как будто испарились.
- На что Вы намекаете, товарищ капитан? – нахмурил брови московский гость.
Доказывать что-то приезжему начальству было бесполезно, поэтому, в очередной раз так ничего и не доказав, Разумовский, выйдя из кабинета, решительным шагом направился в беседку, спрятанную в густых кустах сирени подальше от главного входа в штабное здание. Он сел на скамеечку, прикрыл устало глаза и вздохнул.
- Дима, не переживай, не всё так плохо, как ты представляешь, у меня самого зять служит на двенадцатой заставе, хвалит их быт, и начальник там хороший, и организация службы отличная, – послышался знакомый голос старшины соседнего отряда, который тоже был вызван на это совещание, – Я хотел его перевести в наш отряд, подальше от заставы, но он ни в какую не соглашается, наоборот, хочет и Алёнку к себе перетащить, чтобы она работала там медсестрой, но пока место занято, вот, ждёт, когда освободится должность медика.
- Ты меня знаешь, Антон Степанович, я не из трусов и за чужие спины никогда не прятался, но от души тебе советую срочно забирать зятя с «двенашки», а то у меня жуткие предчувствия, – с досадой ответил капитан, махнул рукой, и, не прощаясь со старшиной, пошёл к дежурному попросить воды.
Жара стояла нестерпимая, пить хотелось всем, воды в отрядах и на заставах, конечно, хватало, но с обеспечением были определённые проблемы. В 1990-е годы обеспечение пограничников питьевой водой на заставах и в отрядах зависело от их географического расположения, доступности источников и возможностей снабжения. Основные способы получения воды включали использование местных источников, подвоз и, в некоторых случаях, бурение скважин. Если застава или отряд располагались вблизи рек, озёр, родников или других природных водоёмов, вода бралась из этих источников. Однако такая вода требовала обязательной обработки, чтобы минимизировать риск заражения инфекциями.
- Вот водичка, товарищ капитан, пейте на здоровье, – сказал дежурный, протягивая Раузмовскому целый графин с чистейшей, прохладной водой.
- Спасибо большое, ещё и холодненькая, –улыбнулся тот, и выпил сразу два стакана.
После его ухода Антон Степанович ещё долго сидел в беседке, размышлял, а вечером пошёл в гости к дочери, чтобы убедить ту не соглашаться на уговоры мужа и не переходить служить на двенадцатую заставу.
- Здесь у тебя прекрасно оборудованный медицинский пост, работай, с твоим образованием вообще в госпиталь в Душанбе устроиться в хирургию, сейчас самое время, пока раненых полно, медицинского опыта набраться, а заодно спасти им здоровье и жизни, – убеждал её отец, – А если дети пойдут? Так вы всегда здесь, на глазах, мы с матерью поможем, а не то что эти Сари-Горы, так далеко от нас.
- Да я ж не против, но Игорь не уговаривается ни в какую, ему там нравится, опасность и всё такое, он там себя настоящим героем чувствует, – с гордостью ответила ему дочь.
- Догеройствуется, что оставит себя вдовой раньше времени, – вдруг зло и жёстко проворчал отец, – Вот, и Разумовский Дмитрий Александрович советует в отряд перебираться, здесь тоже дело найдётся, и геройствовать можно. Давай Игоря к нему в десантно-штурмовую бригаду устроим? Он у тебя спортивный малый, его и без моего протеже туда возьмут, пусть только попросится.
Алёна совсем недавно получила диплом фельдшера и очень гордилась своим образованием. Родители думали, что она захочет учиться дальше и высшее образование получит, но она влюбилась в Игоря, вышла за него замуж и теперь искала работу поближе к мужу.
- Идея со штурмовой бригадой мне нравится, – оживилась она, – Попробую уговорить Игоря, может, и согласится перевестись.
Не теряя зря времени, Антон Степанович на следующий же день переговорил с капитаном Разумовским и попросил его, чтобы тот взял Игоря под своё начальство.
- Я знаю твоего зятя, он мне подойдёт, так что, пока у меня есть возможность, можно перевести парня к нам, – ответил капитан, – Но учти, здесь у нас тоже опасности хватает, только в нашей бригаде подлости и подставы практически исключены, во всяком случае, с моей стороны, как со стороны начальника.
Через некоторое время Игорь перешёл с заставы служить в десантно-штурмовую бригаду капитана Разумовского, а Алёна так и осталась работать фельдшером в отряде. Через год у них родился сын, но молодая мамочка не захотела долго сидеть в декретном, тем более, что там была неработающая бабушка, та и смотрела за внуком.
За эти пару лет произошло много изменений. В 1991 году в результате распада СССР Таджикистан стал отдельным государством, но Российские пограничные войска находились там до 2005 года благодаря соглашению между РФ и Таджикистаном, которое предусматривало, что российские пограничники будут обеспечивать охрану таджикско-афганской и таджикско-китайской границы и, в первую очередь, это было необходимо России из-за нестабильности в приграничном регионе, а также связано с защитой российских интересов в Центральной Азии.
В тот день Алёна поехала на двенадцатую заставу делать перевязку. Можно было, конечно, и в медпункте заболевшего бойца принять, но начальство сказало, чтобы она заодно завезла на заставу кое-какие медикаменты, поэтому пришлось ехать самой. Сделав всё, что надо, она уже возвращалась обратно, как неожиданно на заставе прогремел взрыв и началась стрельба.
- Что будем делать, Алёна Антоновна? – спросил её водитель-срочник, съезжая с дороги на обочину так, чтобы у них оставался обзор местности, но в то же время машина была прикрыта кустами тутовника.
Алёна попробовала связаться с заставой по своей радиостанции, сперва никто не отвечал, но потом начальник вышел на связь и сказал, что на заставу совершено нападение и, чтобы Алёна попыталась поскорее доложить обо всём в отряд и вызвать для них помощь.
- Ваня, не паникуй, едем в отряд, –скомандовала она водителю.
- Но благоразумнее переждать здесь, а иначе можем нарваться на засаду душманов, – с сомнением пробормотал солдат.
- Пока мы здесь будем отсиживаться, на двенашке всех наших ребят перебьют, гони на полной скорости, авось проскочим, –сказала она бодрым голосом, доставая из кобуры заряженный пистолет.
Дорога к 12-й пограничной заставе «Сари-гор» тогда представляла собой единственный путь, ведущий к опорному пункту и проходила через горные районы, что усложняло логистику и манёвры. В условиях нападения на заставу боевиков в июле 1993 года эта дорога стала ключевым фактором, затруднившим прибытие подкрепления. Вокруг «двенашки» стояли сплошные горы, и это делало практически невозможным подход к ней с любой стороны, и единственная дорога становилась естественной ловушкой. Каким-то чудом машина, на которой ехала Алёна, успела проскочить незамеченной до того, как боевики заминировали подход к заставе, так что, возвращаться обартно в любом случае не было смысла.
Когда начался обстрел, их машина уже неслась, как угорелая.
- Держи руль крепче, ни о чём больше не думай, только бы добраться до отряда! – орала Алёна, то и дело нервно прицеливаясь по мелькавшим кустам, в которых ей мерещились человеческие фигуры в чалмах.
Наконец, шальная пуля пробила им колесо, и они, съехав в кювет, более или менее благополучно перевернулись на бок так, что машина стала их укрытием.
- Долго мы не продержимся, Алёна Антоновна, а Вам им в руки точно не следует попадать, да и мне тоже, – сказал солдат.
- Вань, доставай всё, что у тебя есть из боеприпасов, будем отстреливаться до последнего, а потом подорвёмся на гранате, таков мой план, – ответила она спокойно, но на последних словах голос её предательски дрогнул.
До этой минуты она ни о чём не думала, а теперь ей вдруг стало страшно, но не от того, что придётся умереть, а от того, что она возможно, больше никогда не увидит любимого мужа, и сына, и родителей…
- Эх-х, не повезло нам, – с досадой поморщился Иван и вытащил из машины ящик с оружием.
Неизвестно, сколько бы они продержались, если бы на них пошли душманы, но отстреливаться им не пришлось, потому что как раз над тем местом, где они перевернулись, закружил вертолёт, и с него горохом посыпались бойцы.
- Алёна! – закричал один из них.
- Игорь! – узнала Алёна своего мужа.
- А мы увидели вашу машину и сразу же к вам на помощь! – радостно объявил он.
- Надо помогать не нам, а двенашке, там у них совсем жарко, душманы напали, заминировали дорогу, окружили их, им срочно нужна помощь отряда, – заговорила Алёна, ещё не веря в своё спасение.
- Ах, какая жалость, подкрепление отправлено к 10-й и 11-й заставам, плохая связь, плохая слышимость, – схватился за голову Игорь и начал передавать по своей рации более точные данные по обстановке.
Но время было уже упущено, на «двенашке» разгорался неравный бой, который впоследствии историки стали называть трагедией. В 1994 году в Комсомольской правде было опубликовано письмо Дмитрия Разумовского, начальника заставы десантно-штурмовой манёвренной группы Московского погранотряда, в котором он критиковал ситуацию, сложившуюся на таджикско-афганской границе, писал о нехватке личного состава, отсутствии боевой подготовки, проблемах с обеспечением и страхованием, а также безграмотном руководстве в критических ситуациях, упоминая также и события 13 июля 1993 года, произошедшие на 12-й заставе. После письма Разумовскому пришлось уволиться из пограничной службы и уехать из Таджикистана.
Алёна и Игорь служили в отряде до самого конца, пока основной контингент российских солдат не покинул Таджикистан, а потом переехали вместе с родителями в Санкт-Петербург и продолжали служить там до пенсии. Их сын вырос и, как отец, поступил учиться в военное училище.
*****
Дорогие читатели, я сама придумала почти всех этих персонажей, чтобы как можно мягче описать события, которые происходили в те далёкие годы на границе Таджикистана из желания привлечь ваше внимание к этой героической странице российской истории, когда пограничники самоотверженно охраняли рубежи нашей страны на таджикской границе от нависшей внешней угрозы . Дмитрий Разумовский – реальный человек, легендарный офицер, который тогда служил в Таджикистане, но всё, что происходит с ним в моём рассказе – вымысел, кроме его письма в Комсомольскую правду. Благодарю за лайки и дополнения в комментариях. Спасибо, что вы со мной!