Валентина сидела у стола, сжимая в руках конверт и внимательно вчитывалась в обратный адрес, сразу и безошибочно узнавая почерк своего жениха Марка. Письмо пришло из Кабула. Она вздохнула и решительно вскрыла его, как будто боясь, что всё происходящее это лишь сон, а не реальность, и письмо сейчас исчезнет. Развернув листок, исписанный торопливым, но аккуратным почерком, взволнованная девушка прочитала вслух строки, которые там были:
- «Милая Валюшка, у меня всё нормально. Служба идёт, не переживай. Помню каждый наш разговор, каждую минуточку, проведённую вместе, ты – мой свет здесь, вдали от дома, жду-не дождусь нашей встречи».
Дальше шли описания окружающей его природы, жары и буквально несколько слов о том, что его буквально на днях перевели служить из Душанбе в Кабул, в столицу Афганистана. «Кормят здесь хорошо, даже лучше, чем кормили в учебном центре, правда, замучили физкультурой, но это и понятно, служба здесь непростая, ответственная, нужно быть в хорошей физической форме, вот и гоняют почём зря, лучше бы поспать дали побольше», – писал он.
Валентина всхлипнула, смахнув со щеки непрошеную слезу, но тут же улыбнулась, ведь главное, что с ним всё в порядке, жив, здоров, и пишет, что всё нормально.
Она знала Марка с детства, они с ним были соседями, росли в одной деревне, ходили в одну школу, и ещё в первом классе учительница посадила их за одну парту, так и началось их неразлучная дружба, которая позже переросла в настоящую любовь. Марк всегда был с ней рядом, и, если кто‑то из ребят пытался задеть её или обидеть, он тут же вставал на защиту своей подружки, и, если у неё что-то не получалось, пытался помочь. Она тоже всегда поддерживала его. В школе они делились всем, тетрадями, карандашами, обедами из дома, а после уроков бродили по просёлочным дорогам, разговаривали обо всём на свете. Марк мечтал стать инженером, Валентина – учительницей, и, повзрослев, в старших классах они строили планы, как отправятся после школы вместе в город, поступят учиться, поженятся и будут жить семьёй.
Марк провалил поступление в институт, и его призвали в армию.
- Не переживай, отслужу и опять попробую поступить, а, если не получится, устроюсь трактористом или водителем, тоже работа почётная, хоть и не инженер, – сказал он перед отправкой, – Ты только дождись меня, пожалуйста.
Валентина проводила любимого на вокзал и стала ждать его возвращения. Сначала ей приходили письма из учебки, бодрые, полные шуток, с рассказами о товарищах и армейских буднях, а потом Марк вдруг перестал писать. Эти две недели без единой весточки тянулись бесконечно, Валентина не находила себе места, по несколько раз в день бегала к почтовому ящику, металась по дому или просто застывала у окна в скорбных раздумьях. Она теперь училась в городе на педагога, жила в общежитии, а на выходные приезжала к родителям в деревню, но ни на городской адрес, ни в родной дом Марк ей пока не писал.
И вот, наконец, письмо пришло на адрес матери. Валентина перечитала его ещё раз, потом аккуратно сложила листок, убрала в конверт и прижала его к груди, на минуточку закрыв глаза и представив Марка, как он старательно выводит строки: «Ты – мой свет».
- Мамочка, – воскликнула она, вбежав на кухню, где мать готовила обед, – Мамуля, мне Марк письмо прислал! Из Кабула!
- Господи, в Афганистан попал, – вздохнула та и присела на табурет, держась за сердце.
- Да, всё у него хорошо там, мам, – затараторила дочка, – Пишет, что служба идёт, что помнит каждый наш разговор… Про жару, вот, ещё написал и про трудную физподготовку…
Мать поохала, потом собралась и пошла к соседке, к матери Марка, поговорить об этом, поддержать будущую сватью.
С этого дня начались томительные дни ожидания, и теперь каждое утро Валентина просыпалась с одной мыслью: «Может, сегодня опять придёт письмо?» Она ловила сводки коротких новостей по телевизору, но кадры были скупы, а диктор говорил обтекаемо то про «выполнение интернационального долга», то про «дружескую помощь», но ничего конкретного не рассказывал, ни имён, ни подробностей, хоть Валентина и вслушивалась в каждое слово и всматривалась в мелькающие на экране силуэты в надежде, что вдруг в каком-нибудь кадре мелькнёт лицо жениха.
Письма от Марка приходили нерегулярно, но всё-таки приходили и неизменно согревали сердце томящейся в разлуке девушки. Строки, написанные его рукой, дышали теплом и нежностью, но о своей службе он не писал ни слова, ни о буднях, ни о трудностях, ни о том, что там происходит. Валентина понимала, что он не может рассказывать об этом, в СССР про Афганистан вообще говорили мало и осторожно, а солдатам, вероятно, и вовсе запрещали делиться подробностями, и всё же она читала каждое письмо по многу раз, запоминая интонации, угадывая за строками невысказанное.
Дело уже двигалось к дембелю, но внезапно письма от Марка опять перестали приходить, а потом пришло официальное уведомление его матери, что он в госпитале.
- Надо ехать в Душанбе, всё узнавать про него, вдруг помощь требуется, – сказала Валентина.
Женщины посовещались, скинулись на билет и отправили её в госпиталь узнавать про Марка, что с ним и как он, и уже через несколько дней она сошла с поезда на вокзале Душанбе и сразу же окунулась в пекло августовской сорокаградусной жары летнего Таджикистана. Воздух там стоял густой, раскалённый, будто напитанный солнцем до предела, даже тень не спасала, потому что от нагретых стен домов и зданий волнами шло тепло, а под ногами асфальт мягко пружинил, слегка подтаяв на жарком солнце.
Вокруг царила непривычная суета, люди в лёгкой светлой одежде торопливо переходили от тени к тени, продавцы у киосков обмахивались газетами, и только дети бегали босиком по плитам, не обращая внимания на жару. Вдоль улиц тянулись тутовые деревья с сочными чёрными ягодами, за ними виднелись суровые, серо‑коричневые горы, а воздух пах пылью, спелыми фруктами и ещё каким‑то пряными, незнакомыми ароматами.
Валентина шла к остановке, сжимая в руках сумку с вещами, и каждый её шаг отдавался гулом в голове из-за усталости, волнения и непривычного зноя. Оглядывалась по сторонам, она замечала яркие вывески на таджикском, местных женщин в длинных платьях и с узорчатыми платками на головах, мужчин в тюбетейках, оживлённо разговаривающих на незнакомом языке у чайханы, и всё вокруг казалось ей хоть и не враждебным, но чужим и совсем непохожим на её родную деревню, поэтому по дороге в госпиталь она с любопытством и некоторой опаской посматривала в окно автобуса на узкие улочки с глиняными домами и базарные ряды с горами абрикосов и винограда.
В палату к Марку её пропустили без проблем, она даже удивилась, что не пришлось ничего объяснять. Потом выяснилось, что мать Марка позвонила главному врачу и предупредила, что к сыну приедет невеста. Приоткрыв дверь палаты, Валентина сразу же увидела Марка, который лежал на койке, похудевший, бледный, с тёмными кругами под глазами, но, увидев её, тут же довольно заулыбался.
- Валюшка… – прошептал он одними губами, но в глазах его уже засветилась та самая, знакомая, тёплая искорка, которую Валентина так хорошо помнила с детства.
- Марк, родной мой…
Она бросилась к нему, осторожно сжала его руку, боясь причинить боль, и все подготовленные заранее слова застряли у неё в горле, а ведь столько хотелось сказать, но всё в эту минуту казалось недостаточно веским или вообще вылетело из головы.
- Всё, всё, малыш, успокойся, я жив, – шептал он и гладил её по голове, – Всё позади… Ты знаешь, из меня ведь извлекли неразорвавшуюся гранату. Один случай на миллион, представляешь?
Валентина опешила, ничего не понимая.
- Как… как это возможно? – воскликнула она недоверчиво.
Марк на мгновение закрыл глаза, словно заново всё переживая и ответил:
- Мы возвращались с боевого задания и попали под моджахедский обстрел… одна пуля пробила цинк с гранатами и угодила прямиком в капсюль, а он сдетонировал. Граната вылетела из ящика, ударилась об автоматные рожки в разгрузке, а потом… не взорвавшись, вошла прямо в меня, прошла по краю рёберной дуги, попала под мышцы грудной клетки, и остановилась у ключицы. Доктора тут всю голову себе сломали, пока решали, как её из меня извлечь.
История звучала как вымысел, как сюжет из приключенческого фильма, но лицо Марка, его заговорщицкий шёпот, его рука в её ладони, всё это было настоящим.
- На войне и не такое бывает… – пробормотала Валентина чисто автоматически, даже не вдумываясь в смысл сказанного.
Он кивнул и снова улыбнулся:
- Это точно. Главное, что всё хорошо закончилось.
Через несколько месяцев он встал на ноги. Врачи, провожая его, лишь качали головами, повторяя:
- Счастливчик, второй раз родился…
Вернувшись домой, Марк почти сразу женился на Валентине. Свадьба их была скромной, но светлой, собрались только самые близкие люди, родственники, друзья, звучали искренние пожелания, а в глазах молодых горел тот самый огонь, который не погас ни в разлуке, ни в испытаниях.
С тех пор каждый год в день выписки из госпиталя Марк находил способ поблагодарить врачей, отправлял письмо, приезжал лично, помогал госпиталю чем мог. Для него медики навсегда остались теми, кто вернул ему возможность быть рядом с любимой, строить планы на будущее и дышать полной грудью.
*****
Дорогие читатели, рассказ написан по реальным событиям, имена героев изменены. Такой случай произошёл в 1986 году, и об этой невероятной операции, которая была сделана в Душанбе тогда активно писали газеты. Хирург после этой опасной операции был награждён орденом Красного Знамени, его ассистент и анестезиолог были также награждены орденами, а медсестёр отметили медалями. Прооперированный солдат вернулся домой с орденом Красной Звезды. Пишите комментарии, буду рада узнать подробности этой истории, если у кого-то найдутся дополнения. Спасибо, что вы со мной!
Рекомендуем прочитать: