Денис шёл вместе со своим штурманом Петровичем на КП. Следом за ними шагали другие экипажи. На улице был зябко, дул пронизывающий ветер, проникающий сквозь ткань комбеза. Они шли вдоль ряда самолетов, возле которых возились техники. Кто-то заправлял подвесные баки, кто-то вешал бомбы и ракеты, кто-то вкручивал взрыватели.
Пилот и штурман курили по пути, пряча сигареты в кулаках. До этого они хлопнули по крепчайшей порции растворимого кофе. Денис пил без сахара, Петрович щедро сыпанул себе в кружку из пластикового стаканчика, заменяющего сахарницу.
— Глюкоза, — отмечает Петрович, блаженно прихлёбывая свой сладкий кофе. — Перед вылетом всегда важно.
— Диабет схватите, — предупреждает товарища Денис.
— Не, это так не работает, Дэн. Кстати, я гематоген купил в аптеке, пригодится, сладкое и полезно, углеводы, — сказал Петрович.
Петровичу было уже столько лет, что он давно налетал положенное количество часов, выработал все календари, но его не увольняли. Петрович был подполковником, Денис старлеем, но в воздушном бою погон нет и вот уже неделю они летали вместе слаженным экипажем. Предыдущий штурман Дениса — Ваня Исаев угодил в госпиталь с острым приступом аппендицита.
У Дениса зазвенел телефон. Он стянул перчатку с ладони и полез во внутренний карман. Звонила жена.
— Маш, привет, как дела? — бодро ответил Денис. Он приподнял край рукава шерстяного свитера и бросил взгляд на наручные часы. Здесь время подбирается к 8 утра, значит дома уже почти десять.
— Пап, это не мама, это Артёмка, — деловито сообщила трубка голосом пятилетнего сынишки.
—Здорово, сын! — сказал в ответ Денис.
— Папа, а ты мне купишь Умку? — спросил Артём.
— Какую Умку? — не понял Денис.
— Муж, привет, — послышался в трубке голос жены. — Да это он в магазине высмотрел плюшевого белого медвежонка, я ему сказала, что его зовут Умка и теперь он требует его купить. Представляешь, пока ходила в кондитерскую, вернулись в тот отдел, а его кто-то уже купил. Не знаю, что и делать теперь.
— Прям требует? — спросил Денис. — Ну раз требует, надо купить. Маш, будет время, заскочу в город, поищу этого Умку. А чего Артёмка не в садике?
— У них там какая-то коммунальная авария случилась, пришлось забрать. А на работе девчонки послали за тортом, у начальницы сегодня день рождения, вот захватила Артёма с собой, а куда его девать.
— Ясно, — ответил Денис. — Маш, если ничего серьёзного, я закончу разговор, руки мёрзнут и мы уже почти на КП. Мы же договорились созваниваться по вечерам.
— Я тебе три вечера подряд звоню, а ты не отвечаешь.
— Прости, не видел, было много работы.
— Скажи мне честно, это опасная работа?
— Да не, Маш, ничего опасного, обычные полёты, мы же в резерве Главкома.
— В резерве? А как же Дмитриев, Перваков, Плиев, Васильев? Никита Щербинцев, Слава Дёмушкин? Они тоже были в резерве? Мы же всё знаем, Денис. Жёны знают.
— Это не телефонный разговор, Маша. Когда вернусь — поговорим.
— А ты когда вернёшься? — спросила жена.
— Не знаю пока, — неопределённо ответил Денис. — Вернусь, как здесь закончим.
— А когда вы там закончите?
— Ну ты же знаешь, любимая, как будет приказ. Не могу больше разговаривать. Всё, целую, пока.
—Эх вы, молодо-зелено, — улыбнулся Петрович. — Моя жена таких вопросов не задает. Знает, что вернусь, когда придёт время.
— Надо бы в город как-нибудь проскочить. Обещал сынишке медведя плюшевого купить, — задумчиво сказал Денис.
— Как и когда? — задал риторический вопрос Петрович. — В день по пять—семь боевых вылетов, без выходных и праздников. Я бы и сам рад в город вырваться, в любимый спортивный паб забуриться, посмотреть под пиво, как "Реал" заколачивает "Челси", но не могу. По той же причине, что и ты, что и все остальные лётчики нашей группы.
— Вроде циклон приближается, — сказал Денис, глядя на тёмное небо. — Если будет нелётная погода, можно будет проскочить в город на пару часов. Возьмём такси, прокатимся с ветерком.
— Пара часов это не отдых, Денчик, — ответил Петрович. — Только душу травить.
— Потом отдохнём, — ответил Денис. — Когда-нибудь нас поменяет другой авиаполк. Или другая бомбардировочная группа. Или всё закончится скоро.
— Не закончится, Денис. Ты же каждый день видишь, что внизу под крылом происходит. Пехота вязнет в боях, противник пятится, но не собирается сдаваться. Логистика у них на уровне, численный перевес многократный, с боеприпасами и оружием проблем нет, одних только ПЗРК в войсках — масса. Никто не собирается ничего заканчивать. Мы где-то в середине большого пути, а может даже и вовсе в начале. Вчера разговаривал с десантным полковником, говорит, потери большие, сточили личный состав в боях. Да и мы уже сколько своих потеряли...
— Василий Петрович, ну перестаньте. Я давно уже отпустил ситуацию. По каждому поводу переживать — никаких нервов не хватит. Перегорать нам нельзя. Это лампочке можно перегорать, её заменить недолго, а мы штучный товар. Я для себя одно уяснил — работа у нас такая. И нам эту работу надо делать. И делать её хорошо. Наше дело правое, враг будет разбит. Добро пожаловать на КП!
Денис сделал шутливый книксен и пропустил вперед старшего по званию Петровича.
— Вот чему я всегда поражался, так это твоей неиссякаемой жизнерадостности, — улыбнулся Петрович и прошёл вперёд. За ним шагнул в душную прокуренную комнату и Денис.
На самом деле Денис остро переживал потерю боевых товарищей. Сильно переживал. С кем-то он вместе учился, с кем-то служил в одном полку. Потери его удручали, оставляли на сердце неизгладимое впечатление пустоты и боли. Но внешне он не подавал вида, старался быть всё тем же жизнерадостным Денисом Поляковым, каким его знали товарищи.
***
Внутри уже находились начальник разведки дивизии Дикий, штурман дивизии Золотарёв, штурман полка Гнеушев, командир полка Добрынин, штабные офицеры. Штурман полка и нач.разведки склонились над картой местности, о чём-то тихо рассуждая. Комполка грел ноги в кроссовках перед обогревателем.
Война внесла свои коррективы, вместо дубеющих уставных лётных ботинок в зимние гражданские ботинки с протекторами на подошве и кроссовки постепенно облачился лётный состав, а затем и начальство. Многие были в камуфлированных куртках вместо уставных синих комбинезонов. Многие за свой счёт уже купили разгрузочные жилеты "лифчики", в которые уложены пистолеты, патроны, гранаты и аптечки, сигнальные ракеты, GPS-навигаторы.
Служба объективного контроля по привычке записывает нарушения ограничений и правил выполнения полётов, но на них никто уже давно не обращает внимания. Боевая обстановка заставляет нарушать правила мирного времени. Манёвры выполняются с превышением скоростей и перегрузок, а иначе не уйти от вражеских ракет и зенитных снарядов.
Начальство недовольно бубнит, а что делать с нарушителями? Надо бы наказать, но отстранению от полётов лётчики будут только рады — появится долгожданный выходной. А летать кто будет? Замену пришлют только по полному выбытию.
На стенах висели плакаты с нормативами и карты. Везде лежали кипы бумаг, карандаши, РГД-5 и Ф-1, карты, сигареты. На одном из обогревателей сушился толстый свитер крупной вязки — "вшивник". Следом за Денисом и Петровичем в комнату заходили другие экипажи.
— Товарищи офицеры! Все собрались? Давайте к столу. Приступим, — приглашает Золотарёв. — Район вам знакомый. Цели следующие... Вот спутниковые фотографии объектов... Выбираем первоочередные цели и запасные... Геоточки, точка входа... Радиообмен по возможности ограничить. Напоминаю, что ПСС за вами в тыл противника не придёт, надейтесь только на себя. Выход самостоятельно.
— Кавалерия на помощь не придёт, мы сами теперь кавалерия, — привычно кивнул Дима Разбойников. — Могли бы и не напоминать.
— Мы ушли в открытый космос, в этом мире больше нечего ловить, — тихо процитировал штурман Стальмаков строчку из забытой песни.
— Что касается средств ПВО, — начинает начальник разведки и берет указку в руки. — Вот здесь и здесь ближайшие батареи С-300, но актуальность данных —четыре часа, они уже устарели, сами понимаете. Кроме того, велика вероятность встречи с неустановленным количеством Торов и мобильными огневыми группами с "Ос-АКМ", их местоположение на данный момент неизвестно...
Получение задач давно уже превратилось в рутину. Штурманы получали расчёты, пилоты столпились возле карты и проговаривали свои действия, обсуждали известные районы действия вражеских ПВО. Когда все формальности были соблюдены, а все важные детали проговорены, лётчики с позволения начальства покинули комнату. Напоследок им традиционно пожелали удачи.
Экипажи вышли на улицу, с неба падал лёгкий липкий снег. Тут же кто-то из лётчиков слепил снежок и запульнул им в товарища. Не прошло и минуты, как снежки лепили и азартно кидали друг в друга все, от юного лейтенанта до седого подполковника, площадка превратилась в импровизированное поле снежного боя.
— Смотри, резвятся, ей Богу как дети, — сказал начальник разведки Дикий штурману дивизии, глядя в окно.
— А они и есть дети, — ответил штурман Золотарёв. — Великовозрастные дети. Вот когда они перестанут быть детьми — наступит беда. Тогда они превратятся в унылых, придавленных ответственностью, стариков. Таких, как мы с тобой, Коля.
— Товарищи офицеры, отставить снежный бой! По самолётам! — кричит из соседнего окна Добрынин.
***
Денис проверяет взрыватели на бомбах, хлопает ладонью по корпусам, всё в порядке. Идёт снег. Самолеты, один за другим, режут воздух, сметая за собой снег с полосы и уходят в плотную облачность. Погода — минимум, возможно, вскоре она превратится в нелётную, но на данный момент другой нет и бомбардировщики уходят на работу, скрываясь в облаках. Где-то неподалёку идут на работу истребители — у них свои задачи.
Самолёт Дениса выруливает со стоянки на взлётную. Денис ждёт, когда его товарищи взлетят, в этом полёте его самолет крайний. Бомбардировщики разбегаются по полосе, взлетают. Денис прибавляет обороты, самолет трогается с места, начинает разгон.
— Двигатели норм, оба включены, форсаж, — буднично докладывает Петрович.
Шасси закрываются. Начинается разворот на боевой курс. С этой минуты все земные проблемы и неурядицы, мысли остаются на земле, в небе экипаж следует лишь боевой задаче. Впереди их ждут вражеские зенитки ЗУ-23-2, "Шилки", расчёты ПЗРК "Оса-АКМ", "Буки", "Торы" и С-300.
Первая тройка будет отвлекать на себя внимание вражеского ПВО, выполняя бомбометание по целям на переднем крае, подавляя наземные цели и помогая пехоте. Вторая тройка углубится в тыл противника на предельно малой высоте и устремится к своим целям. Задача минимум — поразить все назначенные цели, задача максимум — поразить все цели и выжить, сохранить себя и самолёт.
Эфир частот управления забивается помехами. Механический голос привычно сообщает: "Русский пилот, ты летишь убивать мирное население. Твоё командование врёт, рассказывая, что это военные цели. Но у тебя есть выход всё исправить. Выходи на связь, сдавайся, следуй на наши аэродромы, получишь миллион долларов за свой самолёт, паспорт с гражданством в любой стране ЕС и безбедное будущее. Твоя нищая и преступная жизнь прекратится навсегда. Выходи на связь и сдавайся".
— Иди лесом, робот-дурень, — привычно отвечает Петрович.
— У них этот миллион просто фетиш какой-то, мечта всей жизни и предел мечтаний, — говорит Денис.
— А больше у них и нет, — хохочет Петрович. — У них и миллиона-то нет, если америкосы не дадут. Живут в долг, нищеброды поганые.
В эфир вклинивается "Чиль", оператор ДРЛО А-50. Он висит где-то высоко в небе, ведёт воздушную разведку и осуществляет воздушное управление боевыми самолётами. "Чиль" приказывает истребителям маневрировать и убираться из зоны боевых действий, замечен пуск ракет С-300. Бомбардировщиков этот приказ не касается. Они словно камикадзе должны идти вперёд, невзирая на трудности и преграды.
Внизу пехота ведёт бой. Дымит подбитая техника. Где-то правее вспыхивают огни ярких взрывов, это первая тройка методично уничтожает намеченные цели. Денис чуть покачивает крыльями, приветствуя своих боевых товарищей из пехоты на земле. Им сейчас приходится несладко.
***
На экране угроз загораются символы, "Хибины" ставят в ответ помехи, в виде символа молнии над каждой обнаруженной угрозой. Так работает РЭБ бомбардировщика.
— Началось, чёртовы мельницы проснулись, — говорит Петрович.
Внизу, в лесополках, грохочут вражеские зенитки, выплевывая сотни снарядов в минуту. Крайнему самолёту всегда видно, как с земли работают по его товарищам, идущим впереди. Эти данные позже лягут в отчет, и зенитки уничтожат "птицами", если они не успеют перебазироваться, но, как правило, они успевают скрыться и караулят уже в другом месте. А пока "чёртовы мельницы" жгут снаряды, стараясь зацепить летящие самолёты.
— Димка, по тебе зенитка лупит, маневрируй! — кричит в эфир Петрович экипажу самолёта, что идёт впереди.
— Понял, спасибо!
Самолеты впереди ложатся в крен и уходят на высоту. Цель уже близка.
Денис пытается навести пушку на замеченную в лесополке зенитку, но не успевает наложить зелёную марку прицела на цель, она уже позади.
Впереди на земле раздаются взрывы, они выглядят как яркие огненные шары. Это первые два самолета поразили цели, они развернулись, включили полный форсаж и уходят.
— Выходим на разворот, цель, — подсказывает Петрович. — Поворачивай!
Денис кидает машину влево, затем слышит сигнал к сбросу. Коллиматорный авиационный индикатор, в виде зелёного круга, издает тоновый сигнал "готовность в пять секунд", затем доходит до нуля.
— Пуск по готовности, — напоминает штурман.
На экране загорается надпись "ПР" — Пуск разрешён. Пищит сигнализатор готовности сброса. Денис кладёт ладонь на боевую скобу и опускает её.
— Зажал, — проговаривает вслух Денис зажатие боевой кнопки.
— Наблюдаю зажатие, — подтверждает под запись штурман Петрович.
— Сброс!
Самолёт трясётся, это шесть бомб покидают свои замки и устремляются вниз.
— Есть попадание! — удовлетворённо говорит Денис, глядя как внизу среди огненных шаров взлетает на воздух склад с вражеским БК.
— Командир, вправо! — кричит Петрович.
Денис бросает машину вправо и в верх. Огненный столб трассеров протыкает небо левее и уже позади, там где недавно был самолёт. Это выплюнула свой залп вражеская ЗУ-23-2. Полный форсаж, разворот и бомбер лёг на обратный курс. Самолёт снова прижимается к земле и, отстреливая ИК-ловушки, маневрирует, возвращается в сторону своего аэродрома.
***
— Пошли на КП, докладываться по вылету, — говорит Петрович. — Может удастся покемарить пару часов до следующего. Голова что-то побаливает, может давление, надо бы померить.
— Думаете, погода позволит снова лететь?
— Закон подлости, Дэнчик, погода всегда позволяет, когда ты этого не хочешь.
— Мне бы в город смотаться, за медведем, — вспоминает Денис.
— Смотаешься, в другой раз, не торопись, — говорит штурман. — Медведь твой никуда не денется. Да и чего ему зря пылиться в комнате, прокурят всего. Потом новенького сразу привезёшь.
— Нам вообще когда-нибудь дадут отдохнуть? Уже месяц длится вся эта специальная кооперация...
— А ты думаешь, внизу отдыхают? Вот тебе и ответ. Слушай, друг, а ты чего скис? Где твой вечный оптимизм и юношеский задор? Всё же нормально, все вернулись, живы и здоровы, да и рабочий день только начинается.
— Всё в порядке, просто накатило что-то, — отвечает Денис.
— Прекращай давай, сейчас отчитаемся и я тебе кофе сварю, растворимый, с гематогеном в прикуску. Чтобы в тонусе быть. Отметим успешное начало дня. Блин, башка болит, надо бы у Золкина таблеток спросить. Надеюсь, сегодня будет ещё только пять вылетов, а не шесть. Семь боевых вылетов за сутки это для меня, старичка, что-то тяжеловато.
И правда, рабочий день только начинался.
2025г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или отправить донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за январь она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.