Добрый день.
Апрель 1982 года, Орджоникидзе. Утренний туман над Тереком рассеялся, открыв берегу страшную находку — тело бывшего нападающего местного «Спартака», Евгения Гулеватого. Когда-то кумир стадиона, а к тому времени — спившийся, опустившийся человек. Сначала смотрелось как печальный итог падения: погиб алкоголик, бывшая звезда. Но в милиции не спешили ставить точку. Слишком много странного было вокруг этой смерти. Слишком много совпадений. И первое из них — имя, которое неожиданно всплыло в ходе опросов. Адик Кесаев. Сын одного из самых уважаемых чиновников города.
Оперативники нагрянули в дом Кесаевых. Адика не было. Отец, работник горисполкома, с холодной уверенностью заявил: сын в тот день уехал отдыхать в Догомыс. Аликбий — вне подозрений. Имел железное алиби. Дело о гибели футболиста начало тонуть в бюрократической трясине. Казалось, точка поставлена: несчастный случай, бытовая трагедия. Но город готовил новое потрясение.
Всё началось с обычного, казалось бы, грабежа. Ночью неизвестные вскрыли квартиру супругов Вартанян. Работали тихо, профессионально. Унесли всё: золото с бриллиантами, норковую шубу, облигации на огромную сумму. Но оставили улику — одно слово. Хозяйка, притворяясь спящей, услышала, как один шепчет другому: «Кес». Затем — ограбление официанта Гапаева. Та же почерк, те же дерзость и расчёт. На этот раз свидетели запомнили деталь: у одного из налетчиков была яркая татуировка на кисти руки. По этому признаку быстро вышли на 25-летнего Олега Токаева, человека с опытом и связями. Казалось, банду вот-вот возьмут. Но дело вновь упёрлось в стену. Токаев молчал, а главарь, тот самый «Кес», оставался призраком.
И тут в историю вмешался случай, который перевернул всё с ног на голову. Заместитель министра внутренних дел республики, Таймураз Батагов, возвращался поздно с работы пешком. Прогуливаясь мимо припаркованных «Жигулей», он машинально заглянул в окно. Машина принадлежала сыну высокого партийного работника, Аслану Цагоеву. А на заднем сиденье лежали… хрустальные вазы. Те самые, из списка похищенного у Гапаевых. Батагов, лично курировавший это дело, узнал их мгновенно. Так, по чистой случайности, нить потянулась в самый верх городской элиты. Аслан Цагоев, попавший в банду из-за наркотической зависимости, не стал сопротивляться и назвал имена. Центральной фигурой оказался Адик Кесаев. Тот самый, что имел алиби на день смерти Гулеватого.
Тут всё и завертелось. Оперативники бросились к Кесаевым. Отец по-прежнему стоял на своём: сын невиновен, это провокация. Но сам Адик будто испарился. Засады у дома родителей, у дома невесты — всё тщетно. Он появлялся на секунду, как тень, и растворялся в переулках, чувствуя слежку на уровне животного инстинкта. Стало ясно: имеют дело не с обычным гопником, а с человеком, которого кто-то очень серьёзно крышевал и предупреждал. Ситуация приобрела политический оттенок: сын чиновника против системы МВД.
Терпение лопнуло, когда информаторы доложили: Кесаев вернулся к своей девушке в частный дом на окраине. На операцию бросили все силы уголовного розыска. Дом взяли в кольцо. Три часа шли переговоры через мегафон. В ответ — мёртвая тишина. Тогда было принято решение на штурм. В окно подбросили гранату со слезоточивым газом «Черемуха-10». Спустя мгновения из дома выскочили перепуганная девушка и друг Адика. Сам он не вышел. Когда оперативники ворвались внутрь, было уже поздно — Кесаев застрелился. Он выбрал пулю, но не тюрьму и не позор для имени отца.
Только после его смерти оставшиеся члены банды, включая Токаева и Цагоева, начали говорить. И открылась страшная правда о смерти Гулеватого. Оказалось, футболист, будучи в подпитии, случайно подслушал разговор банды о готовящемся ограблении. Несчастный случай на берегу Терека был тщательно инсценированным убийством. Евгений Гуливатый стал жертвой не бытовухи, а холодного расчёта тех, кого он мог разоблачить.
Его подельники получили свои сроки — от 7 до 14 лет. Дело было закрыто. Но вопросы остались. Как сын высокопоставленного чиновника так легко собрал вокруг себя банду? Кто и почему так долго прикрывал его, обеспечивая железное алиби и предупреждая об облавах? Почему он предпочёл смерть аресту, будучи уверен, что даже влиятельный отец не сможет его вытащить? История Адика Кесаева — это не просто криминальная хроника. Это тёмное зеркало эпохи, где семейные связи и положение родителей могли стать и щитом, и приговором, толкая на смерть того, кто решил, что для него закон не писан.
Подписывайтесь на канал Особое дело.