Раз уж пошла у нас на канале такая водопадная пьянка, давайте и про Кипр поговорим. Не чужой для нас этот остров, о чем мы писали
И намного меньше Гренландии. Если уж Трамп решил Гренландию... то мы-то... ма-алюсенький Кипр... а? И даже пол-Кипра всего лишь... северный Кипр, конечно же, останется за нашими турецкими друзьями. А на южном — легкая косметика. Пару-тройку ржавых шаланд потопим, пару-тройку продажных политиканов повесим на фонарях. А водопад — останется.
Греческий Кипр делится на три или четыре ясно выраженные зоны. Западная— Пафос. О ней мы худо-бедно рассказали по ссылке. Восточная — Ай-Напа и Протарас. Это — рай на земле, но Протарас, наверно, чуть больше рай, чем Ай-Напа. Почему так? Потому, что в Ай-Напе море осквернено моторками. Когда перемещающиеся на них двуногие твари будут скормлены акулам Красного моря, тогда Ай-Напа восстановит причитающийся ей райский статус. Пока же Протарас — в силу чисто топографических особенностей, не благодаря сознательности вышеупомянутых тварей — лидирует. И это и есть тот самый земной рай. Но путь к нему преграждают не херувимы и не вращающийся огненный меч, а грязные, вонючие политиканы, которых я предлагал только что повесить на фонарях? Нет, нет, простите мне минутную слабость. У Сергея Снегова в романе «Диктатор» намечены способы как с такими надо работать. Только так и никак иначе.
Но раз мы про водопады — то это Лимасол. Центральная часть греческого Кипра. Он не похож ни на восток, ни на запад. Летом он проигрывает и тому, и другому. А вот сентябрь в Лимасоле... это винный фестиваль, где глубоко постигаешь истину (не очевидную в России), что осень — это время вина. (А закусывать можно отличными чебуреками). Это Средиземное море, превратившееся в античные термы. Плывешь по настроению — хочешь, вот тебе прохладный, уже осенний поток (бодрит как нашего эфиопского еврея — вспоминается прошлое, прикидывается будущее). Но сдвинешься на метр — и уже тепло. По-домашнему. Средиземное море — наш дом, а про дом забывать не стоит.
И естественно, из Лимасола — путь на главный водопад Кипра.
Вот он такой. Не то, чтобы прям лучше-лучше турецких и российских водопадов, о которых речь на канале шла ранее. Но есть и свои плюсы. К нему не возят экскурсии, например. Соответственно, никакого столпотворения. И еще — в ручье ходит форель. Мы ее видели. А что же не пофотили? Да, видите ли, это вам не Китай, детки, где золотые карпы к вам на берег вылезут и с вами в обнимку сфотографируются. Кипрская форель — дикая, быстрая. Как мелькнувшее воспоминание, настолько беглое, что даже не успеваешь понять, о чем.
Но мы же с вами люди солидные? Хотим каких-нибудь основательных, крепких впечатлений? Милости просим в близлежащую горную деревушку, где есть старинная винодельня. И не просто так она там, старинная, есть. А дегустация там проводится. В том числе — легендарной «Коммандарии». Не просто объяснить русскому человеку, что такое «Коммандария». Прообраз портвейна? Но человека с советским бэкграундом самое слово «портвейн» мгновенно повергает в глубокую депрессию и утрату идеалов. Настоящий портвейн в наши дни купить можно, но он — недешевенький. Восстановление идеалов дороговато обходится. Но можно же купить «Коммандарию» — одну бутылку, две, три? И привезти в Россию? И что с этой «Коммандарией» будет? Вильнет, как кипрская форель, хвостиком! О Кипр, прекрасный и неуловимый! (Но ничего, русско-корейский экспедиционный корпус уловит).
А мы, слегка подкрепившись "Коммандарией", поедемте теперь в Курион. Это ведь один из двух главных античных городов на Кипре (Пафос — второй). Но западный Пафос — это разлитая в воздухе эротическая мистика. А что же центральный Курион? Да то же самое. Нет, нет, конечно же, Курион — город серьезный. Там театр есть!
По акустическим данным — лучший в мире! На снимке участница нашей экспедиции читает с пафосом выдержки из эсхилова "хора персиянок": "О горе нам, персы, все пропало, прольемте реки слез!"
Ух, пробирает! Особенно в верхнем ряду. Но пробирает также и Кипр.
Такое получилось групповое выступление.
А еще Курион славен мозаиками. Мозаика - жанр тот еще, в академическую историю упорно не вписывается (а что в нее вписывается, с другой стороны?), но вот эта мозаика Куриона особо сильно ученых мужей сна лишила. Хотя они, конечно, в этом не признались — зарплата дороже! Ну да и черт с ними, сами посмотрим
Хозяин этого дома якобы был "христианином", но христианство как минимум было только одним из его интересов. Богиня на мозаике зовется Κτισις, "Основание", — а лучше «Основа» — и в руке она держит римский фут (измерительный прибор точно в фут длиной). Богиня геометрии, архитектуры? Само собой. Но локальными смыслами такие вещи никогда не ограничиваются. Про Великого Архитектора Вселенной слышали? Это точно не про одну архитектуру. Но «Великий Архитектор» — термин сомнительный, нечеткий, лингвистически не прослеживающийся или возводимый к совершенно пустым людишкам. С Κτισις все неизмеримо лучше. Перечитайте (или прочитайте уже, наконец) про арийские деривационные суффиксы женского рода
и прочувствуйте, что Κτισις — слово той же морфологической группы, что и санскритское Çaktis. Сила, являющаяся основой мироздания. Не бледная немочь в виде надуманного «Великого Архитектора». А та девушка, которую мы, арьи, ни с кем не спутаем и так же мгновенно поймем, если ее с нами нет. (Я сейчас веду параллельно проект «Про Константина Григорьева», и там речь идет о дуэте «Творческое бессилие». Это как раз про второе состояние арьев — у нас их только два, не забываем). И это второе состояние — неплохо как художественная задача, однако заигрываться с такой задачей не стоит. Вот вам еще одно художественное решение темы №2
Статуэтка, которую мы сфотили в небольшом, но содержательном курионском музейчике. Работа — потрясающая, академическая общественность — как всегда по нулям (преувеличиваю, конечно, но статуэтка явно заслуживает пары слов, которых, однако, ни в каком формате не прозвучало). Как всегда, все пришлось решать силами нашей экспедиции. Впрочем, эпической атаки не понадобилось, вопрос решается достаточно просто: статуэтка была найдена в некрополе, и, конечно же, изображает Афродиту, оплакивающую Адониса (тема для некрополя — в самый раз). Но какая это Афродита! Это же Pietà, по сути! Да, Pietà необычайно высокого уровня, который так никогда и не был достигнут христианским искусством. Но оно, впрочем, и не стремилось к такому уровню. Pietà — это же бессилие по определению, а в этой скорбящей Афродите все-таки сила есть. Эмоция — сильная. И сильно выражена. Тем не менее, вектор был задан, сильные эмоции, не находящие практического выражения, неизбежно деградируют до уровня дряблого похныкиванья, и вот вам Кипр — остров контрастов! От Силы до Бессилия — метров триста, максимум. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда — как в бессмертной песне Владимира Мигули. Или все-таки Мигулю, при всем уважении, отставим и поможем нашим заблудившимся кипрским братьям? Дорогая Киприда, не плачь. Адонис не умер. Он просто никогда не был жив. Улыбнись, Киприда!