Тамара вышла от врача и устало присела рядом с мужем. Саша внимательно посмотрел на неё и сразу всё понял.
— Ну что? — тихо спросил он.
— Как будто ты сам не знаешь, — сорвалось у Тамары. — Вероятность есть, но с каждым годом она всё меньше и меньше.
Она торопливо вытерла глаза ладонью, будто надеялась стереть не слёзы, а сам приговор.
— Саш, что же нам делать?
— Тамар, мы обязательно что-нибудь придумаем.
Тамара резко поднялась и повернулась к нему так, словно внутри у неё щёлкнул выключатель.
— Что мы придумаем? — голос дрогнул, но она упрямо продолжила. — И самое главное… когда? Мне тридцать семь. Тридцать семь лет, понимаешь?
Саша встал, пытаясь успокоить её жестом.
— Тамара, пожалуйста, тише. На нас смотрят.
— Да пусть смотрят. Мне плевать, — отрезала она. — Ты лучше скажи, когда мы наконец что-нибудь придумаем.
Она вдохнула, будто собирала силы для следующего удара.
— Я же предлагала тебе развестись. Глядишь… у тебя или у меня уже давно был бы ребёнок. А может, и у тебя, и у меня. А теперь? Скажи, что теперь?
Слова шли сами, слишком острые, слишком обидные.
— Даже если… — Тамара запнулась, но не остановилась. — Даже если, в чём я очень сомневаюсь, что у нас что-то получится… смогу ли я выносить?
Саша наконец сумел взять её под руку и почти силой вывести на улицу. На свежем воздухе Тамара чуть притихла, но в глазах всё ещё стояла буря.
— Я не понимаю, Тамар. Ты меня сейчас во всём обвиняешь?
— Нет, — она тут же мотнула головой, но голос снова сорвался. — Себя. И тебя… И вообще всё.
Она с горечью усмехнулась, хотя это больше походило на всхлип.
— Не надо было выходить замуж за полицейского, у которого зарплата как слёзы. Мы бы давно сделали ЭКО.
Тамара понимала, что говорит жестоко. Понимала и всё равно продолжала, как будто боль требовала выхода. Ведь раньше она сама гордилась его работой. Она восхищалась Сашей и говорила, что только настоящие мужчины служат в полиции.
Она остановилась у машины и, отвернувшись, стояла несколько минут, пытаясь дышать ровно. Саша подошёл молча, открыл дверь и подождал, пока она сядет.
— Саш, прости меня, — прошептала Тамара. — Ты же понимаешь, я так не думаю.
— Проехали, — коротко ответил он и сел за руль.
Он украдкой посмотрел на жену. Глаза у Тамары были красивые, чёрные, но сейчас распухшие и заплаканные. Руки дрожали. Пальцы у неё всегда были музыкальные, тонкие, длинные. И сама Тамара — тростиночка, лёгкая, словно хрупкая. Даже возраст не тронул её фигуру, как будто время обходило её стороной.
Саша наклонился и поцеловал своё любимое место — уголок её губ, где сидели три маленькие одинаковые родинки.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Наверное, нам стоит рассмотреть последний возможный вариант.
Тамара испуганно посмотрела на него, будто услышала слово, которое страшно произнести вслух.
— А если и он не получится… ты меня бросишь?
Саша удивлённо повернулся, потом улыбнулся так тепло, что ей стало стыдно за свой вопрос.
— Поехали домой, чудо моё.
Вечером Тамара приготовила ужин, стараясь занять руки, чтобы не думать. Саша сел за стол, но было видно: он решился на разговор и теперь подбирает слова.
— Тамар… — начал он и запнулся. — Достань, пожалуйста, там в холодильнике… И… разговор у меня к тебе. А я всё не знаю, как начать.
У Тамары сердце подпрыгнуло и застучало так громко, будто его могли услышать соседи. Ей показалось, что Саша всё-таки решился на самое страшное.
Она поставила перед ним графинчик, достала рюмку и села напротив. Саша выпил, помолчал, тяжело выдохнул и заговорил.
— Том… Ты же понимаешь, что шансов у нас почти нет. Давай честно.
— Саш… — она попыталась перебить.
— Подожди, — мягко остановил он. — Если за четырнадцать лет ничего не вышло, то теперь уже вряд ли.
У Тамары защипало в глазах. В последнее время она действительно плакала слишком часто. Слёзы приходили сами, без спроса.
— Я понимаю, — выдавила она.
Саша кивнул и продолжил, осторожно, будто нес хрупкую вещь.
— Ты никогда не думала о другом варианте? Совсем другом.
— О каком? — спросила она, хотя уже догадывалась.
Саша опустил взгляд в столешницу и сказал почти шёпотом.
— Взять маленького ребёнка из приюта. Не так, чтобы… как щенка. Не просто прийти и выбрать. А поехать, познакомиться, походить, посмотреть. Может, какой-то ребёнок… как бы это объяснить… В общем, говорят, что иногда искорка проскакивает.
Он поднял глаза и замер, ожидая реакции.
Тамара улыбалась. Не натянуто, не через силу. По-настоящему. Саша смотрел на неё в изумлении, не понимая, что происходит.
— Саш, — тихо сказала она. — Я думала об этом последние три года. Только не знала, как тебе сказать. Боялась, что ты будешь категорически против.
Саша вздохнул, и в этом вздохе было облегчение.
— И что же мы теперь тайны друг от друга держим?
Тамара подалась вперёд, словно боялась, что он передумает.
— Саш, когда поедем?
— Да хоть завтра, — улыбнулся он. — Ты же в отпуске.
— Я в отпуске, да, — быстро кивнула Тамара. — Только сразу предупреждаю: это очень сложный процесс.
Она махнула рукой, но в глазах уже горел свет.
— Мы справимся.
И мыслями Тамара уже унеслась далеко. Кроватку пока покупать нельзя, потому что возраст ребёнка неизвестен. Да и всё остальное тоже. Она прислушалась к себе и попыталась понять, кого она хочет больше — девочку или мальчика. И вдруг ясно почувствовала: ей всё равно. А ещё лучше — и девочку, и мальчика.
На следующий день с утра Сашка кому-то позвонил, потом ему перезвонили. Он вышел из комнаты и сказал коротко, деловым тоном.
— Тамари, собирайся. Нас ждут к трём часам.
Тамара тут же подскочила, словно это не поездка, а судьбоносный экзамен. Она долго выбирала платье, то примеряла одно, то снимала, то снова возвращалась к первому.
Саша даже зашёл к ней в спальню, глядя с усмешкой.
— Ты как будто на званый вечер собираешься.
Она обернулась и всплеснула руками.
— Саш, ты как будто не понимаешь. Надеть что-то броское нельзя. Там же дети, им может не понравиться агрессивный цвет. Надеть что-то совсем простенькое тоже не годится. Нас примут за людей с совсем скромными возможностями. А первое впечатление… оно ведь много значит.
Саша покачал головой, притворно серьёзно вздохнул.
— Ну, мать… Я бы до такого никогда не додумался.
Он с сомнением оглядел свои очень старые, но невероятно удобные джинсы, после чего всё-таки полез в шкаф за рубашкой и брюками.
Детский дом встретил их множеством голосов. Когда директор завела их в большую комнату и сказала, что это игровая, Тамара и Саша невольно переглянулись. Было ощущение, будто они попали в живой водоворот.
Дети были повсюду: кто-то бегал, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то тянул игрушку к себе. В первое мгновение Саше показалось, что их невозможно пересчитать. Но когда глаза привыкли к движению, он понял: маленьких человечков не больше двадцати.
— Это самая маленькая группа, — объяснила директор. — Детки с трёх до шести лет.
Тамара смотрела на детей с таким странным изумлением, будто впервые по-настоящему увидела, как много в мире детства и как много в нём одиночества. Директор же, наоборот, поглядывала на Тамару с недоумением.
Тамара даже испугалась: неужели у неё что-то не так? Она быстро осмотрела себя, потом снова посмотрела на директора. Но директор смотрела не на неё. Она смотрела куда-то в сторону.
Тамара обернулась. И увидела, что Саша уставился туда же.
Тогда она заметила девочку лет четырёх-пяти. Девочка стояла чуть в стороне, сосредоточенно грызла палец и очень внимательно смотрела прямо на них. Не на игрушки, не на других детей, а на Тамару и Сашу, словно ждала именно их.
И в этот момент у Тамары подкосились ноги.
Девочка была полной копией Томы. Словно кто-то взял Тамару в детстве, уменьшил и поставил перед ними. А в уголке рта у девочки были три крошечные одинаковые родинки.
— Тамара… Тамара… — голос Саши звучал будто издалека.
Он усадил её на стул, придерживая за плечи, потому что она словно перестала чувствовать тело.
Тамара попыталась что-то сказать, но не успела. Девочка подошла сама — та самая девочка.
— Привет, — сказала она.
— Здравствуй, — выдохнула Тамара.
Девочка смотрела на неё не по-детски серьёзно.
— Ты пришла выбрать себе ребёнка?
Слёзы тут же покатились по щекам Тамары, но она едва заметно улыбнулась.
— Да… наверное.
Девочка чуть наклонила голову и спросила так просто, будто это был самый обычный вопрос:
— А ты не могла бы выбрать меня? А то мне здесь очень не нравится.
Тамара смогла только прошептать, срываясь на рыдания.
— Хорошо. Договорились.
Минут через пятнадцать, когда она всё-таки сумела прийти в себя, они уже сидели в кабинете директора. Тамара держала ладони на коленях так крепко, будто боялась, что руки её выдадут дрожь.
Директор смотрела на них внимательно и осторожно.
— Вы же понимаете, что такое невозможно.
— Я понимаю, — глухо сказала Тамара. — Но… может быть, это братья, сёстры? Родственники?
Она отчаянно затрясла головой, будто опровергала саму мысль.
— У меня никого не было. До двенадцати лет я жила с мамой. Она сильно пила. Она умерла рано. Потом меня к себе забрала её сестра. Но и у неё не было детей. Я ничего не понимаю. Совсем ничего.
Директор задумчиво смотрела на Тамару.
— Если бы не эти родинки, можно было бы говорить о простом сходстве. Но… — она помолчала. — Скажите, а родители девочки кто?
Директор сразу стала официальной, почти холодной.
— Простите, но такую информацию я вам сообщить не могу.
Саша вмешался спокойно, но твёрдо.
— А если по официальному запросу из полиции?
Директор снова помолчала.
— Тогда да. Конечно.
Она перевела взгляд с одного на другого.
— Я правильно понимаю, что по поводу ребёнка вы пока не решили?
Тамара вскочила так быстро, будто её подбросило.
— Решили. Решили!
Она тут же осеклась, повернулась к мужу. Саша улыбнулся, и в этой улыбке было всё: и согласие, и нежность, и спокойная уверенность.
— Ну конечно, — сказал он. — Тут и двух мнений быть не может.
Директор чуть смягчилась.
— Вот и хорошо. Девочка сложная. Уже полгода здесь, а привыкнуть никак не может. Ей домой нужно. К любящим людям.
Тамара не выдержала и спросила:
— Так она у вас не с рождения?
— С рождения они вообще в другом месте, — объяснила директор. — Но нет. Ещё полгода назад она жила с мамой. И, видимо, была счастлива.
Саша смотрел на директора долгим взглядом, будто пытался прочесть то, что она не договаривает.
— С её матерью что-то случилось? Вы хоть это можете сказать?
Директор тяжело выдохнула.
— Хорошо. Её мать умерла. Там что-то со здоровьем было. Если не ошибаюсь, сердце.
Тамара взялась за ручку двери, но всё же обернулась.
— А как зовут девочку?
— Ева.
— Ева, — повторила Тамара, словно пробовала имя на вкус. — Пожалуйста, помогите нам как можно быстрее собрать все бумаги.
До машины они дошли молча. Но у самой двери Тамара резко повернулась к Саше, и, со слезами на глазах, почти прокричала:
— Саша, ну как так? Как это вообще может быть?
Он обнял её и прижал к себе крепко-крепко, будто хотел удержать не только её, но и её разум от срыва.
Тамара несколько раз вдохнула, и вдруг — словно по щелчку — взяла себя в руки. Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Саш, ты должен. Ты просто обязан хоть что-то узнать.
— Я постараюсь, — сказал он. — Обещаю тебе.
Через два дня Тамара, обегав половину инстанций, снова пришла в детский дом.
— Скажите, пожалуйста, а я могу поиграть с Евой? Погулять с ней?
— Можете, — ответили ей. — Только поначалу не больше двух часов.
Тамара кивнула.
— Хорошо. Конечно.
Ева обрадовалась ей как родной. Она смотрела на Тамару так, будто пыталась запомнить каждую черту. Заглядывала в глаза, словно ждала каких-то слов, которые взрослые обычно говорят в такие моменты. А Тамара не знала, что именно должна сказать.
Наконец девочка спросила сама:
— А ты скоро меня заберёшь?
— Скоро. Очень скоро. Ты меня жди.
— Я буду. Я не буду баловаться.
— Хорошо, — тихо сказала Тамара. — Не балуйся.
Через две недели Саша пришёл домой раньше обычного. Он был молчаливым и собранным. Не раздеваясь, он положил перед Тамарой пачку бумаг.
— Что это? — испугалась она.
— Читай. Здесь ответы на все наши вопросы.
У Тамары задрожали руки. Она раскрыла первый лист и начала читать. Чем дальше, тем сильнее её накрывал ужас.
Её мама, когда родила Тамару, уже могла прилично выпивать. Именно поэтому она не знала, кому предъявить Тамару, и растила её одна. А потом оказалось, что когда Тамаре было всего два годика, мама родила ещё одного ребёнка — девочку.
Врачи сказали, что у малышки порок сердца. Не самый страшный, но лечение нужно очень длительное. И мама, чтобы не связывать себе руки, просто написала отказную.
Тамара подняла на мужа заплаканные глаза.
— Как же так можно…
— Бывает, — тяжело сказал Саша. — Люди разные.
Она снова уткнулась в бумаги. Девочку из-за проблем со здоровьем так и не взяли в семью. Она ушла из детского дома, когда пришло время, и исчезла. А потом появилась спустя несколько лет — когда встала на учёт в поликлинику.
Срок был большой. Болезнь была запущенная.
Вопреки ожиданиям врачей, роды Катя — именно так звали сестру Тамары — пережила. А вот спустя четыре года, после ссоры с соседом по общежитию, не выдержала.
На последней странице была фотография Кати — плохого качества, маленькая. Но даже так было видно, насколько они с Тамарой похожи.
Тамара долго смотрела на снимок, будто пыталась привыкнуть к тому, что всю жизнь жила рядом с собственной тайной.
— Саш… Это моя родная племянница, — прошептала она.
Саша молча кивнул.
— Почему же тётя ничего не сказала?
— Ты уверена, что она что-то знала? — осторожно ответил Саша. — Не забывай, сколько раз вы переезжали. Ты сама рассказывала.
Тамара сжала бумаги, будто хотела смять их и уничтожить.
— Это так грустно…
— Грустно, — согласился Саша. — Но теперь ты сможешь гораздо быстрее всё оформить. И на тест ДНК мы с тобой деньги найдём.
Прошёл месяц. Тамара оглядела комнату и не удержалась от улыбки. Получилось просто отлично. Розовые мишки, красивая кукла, яркие книжки, новая кроватка — очень красивая. Девчонки у неё на работе скинулись и купили всё это в подарок.
— Тамар, ты готова? — позвал Саша из прихожей.
— Да, бегу!
Они сели в машину и с удивлением заметили ещё как минимум три машины. Это были их друзья.
— Ничего себе, — растерялась Тамара.
Саша усмехнулся.
— Таким кортежем и поедем.
И они двинулись к детскому дому.
Ещё полчаса подписей, справок и бумажек. Затем директор, улыбаясь, вручила Тамаре пакет с документами.
— Знаете, я давно здесь работаю, — сказала она. — Но каждый ребёнок, который попадает в семью, это большая радость. Самое главное в нашей жизни — любовь. А вы точно сможете дать её Еве.
Они вышли в длинный коридор. В конце показалась нянечка, которая вела за руку Еву.
Девочка увидела Тамару, вырвалась и бросилась бегом.
— Мама!
Тамара подумала, что сейчас потеряет сознание. Она сделала несколько шагов навстречу и подхватила Еву на руки.
— Мама, — повторяла Ева, прижимаясь.
Плакали все. Плакали те, кто провожал. Плакали те, кто встречал. Плакала сама Тамара, не пытаясь больше держаться.
А Ева шептала ей на ухо, как будто делилась самым сокровенным.
— Я знала, что ты придёшь сегодня за мной. Мне часто снится мама. А сегодня она сказала, что ей пора. И что теперь ты станешь моей мамой. И ещё мама сказала, что ты хорошая. И чтобы я тебя слушалась.
Тамара не нашлась, что ответить. Она только обняла девочку крепче, словно боялась, что кто-то сейчас подойдёт и скажет, что всё это ошибка.
Прошёл всего год, и Еву было не узнать. Красивые косички, нарядное платье, уверенный взгляд. Она стала домашней, спокойной, любимой.
— Мам, а куда мы едем? — спросила Ева в машине.
Тамара погладила её по голове.
— Мы едем положить цветочки твоей первой маме.
Только вчера Саша узнал, где похоронили Катю. И сегодня они ехали туда. Саша был за рулём. Тамара с Евой сидели сзади.
Тамара крепко прижимала к себе дочь и думала о другом. Она думала о том, как Ева воспримет новость, что у неё скоро появится братик или сестричка. О новости пока не знал никто. Даже Саша.
Тамара сама только утром получила подтверждение. Радость была такой сильной, что она боялась сорваться в истерику от счастья. И так же боялась, что Саша не выдержит, когда услышит.
Когда они вышли с кладбища, Ева побежала за бабочкой. Тамара остановилась рядом с мужем и посмотрела на него так, как смотрят перед тем, как сказать самое важное.
— Саш, мне нужно сказать тебе кое-что…
Саша улыбнулся, будто давно всё понял.
— Ну наконец-то. А я уж думал, ты до самых родов скрывать будешь.
Тамара застыла.
— Ты знаешь?
— Конечно, — спокойно сказал он. — Тамар, в следующий раз хотя бы обёртку от теста прячь.
Тамара не удержалась, прижалась к нему, и он обнял её крепко. Они так и стояли, глядя на Еву, которая никак не могла догнать бабочку.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: