Прошло уже достаточно много лет, а я все не могу смириться со случившимся в тот роковой ненастный серый день. Тогда казалось, сама природа обнажила всю свою истинную свирепость и яростно обрушила ее на разрезанную береговую линию, омывающую вечно волнующим Северным морем. Хотя иногда мне кажется, что только мы приняли так трагично то событие, в то время как наши родители даже не заметили пропажу одного из самого загадочного, но и добрейшего человека во всем городе.
Нам было около 11 или 12 лет, и мы только-только закончили начальную школу. Несмотря на всю детскую наивность, еще не отцветшей в этом возрасте, все ребята вместе со мной и братом чувствовали себя явно «взрослее» – по крайне мере так у нас складывалось в несветлых головах. Взрослость выражалась в долгих и далеких прогулках, длившихся до самой темноты, заучиванию бранных слов, которые летели из уст рыбаков и торговцев, и в плохом отношение к учебному процессу местной школы. Однако часть из нас начала подрабатывать у тех же вечно угрюмых коренастых мужчин, которые, как правило, были хоть как-то связаны с морем. Работа заключалась в правильном разделывании рыб, мытье полов, посуды и выноса мусора из помещения, и платили той же свежей треской или другими морепродуктами, а не честной монетой, хотя кому-то и перепадало. В этом случае счастливчик не сразу заявлял о своем нажитом, а копил еще какое-то время и только потом с гордостью демонстрировал ребятам свои «богатства» и шел с оравой мальчишек в единственную лавку с игрушками, где пожилой владелец этого волшебного заведения показывал толпе самые разные типы парусных кораблей, не превышающих в длину и половину фута, и с большим удовольствием рассказывал о каждом кораблике, будто сам он когда-то на таком же настоящем бороздил водные просторы нашего голубого шара.
Что касается наших походов, мы облазили всю окрестность за городом, некоторые холмы с давно покинутыми деревянными домами, в которых мы пытались жечь костры, и даже часть утесов, встречавших холодные волны моря. Крутые выступы поднимались не более чем на 20 ярдов от водной поверхности, на них находили побитые ракушки и безобразного вида полусферические панцири, утыканные иглами. Повезло даже обнаружить гнездо с двумя яйцами, которые охранялись, судя по всему, местной чайкой.
Мне хорошо помнится тот день, когда мы большой кампанией снова отправлялись к обветшалым домам и шли вдоль берега, жалуясь на утомительные занятие в школе, как вдалеке показался силуэт взрослого человека. Поначалу мы никоим образом не обращали внимания на присутствие незнакомца в этой глуши, но, когда расстояние сократилось до 100–50 ярдов, фигура того человека повернулась к нам лицом. Это был мужчина достаточно пожилых лет, с необычным головным убором на своей макушке, в сером расстегнутом пальто, которое за многие года успело протереться во многих места, и в грязных ботинках. Немного впалые щеки на его небритом лице не делали прищуренный взгляд старика злобным – скорее он нас посматривал с неким любопытством, но при первой встрече он только уважительно кивнул головой и развернулся обратно к необъятному морю, сложив обе руки за спину.
Тогда мы бы и забыли про этого одиноко стоящего старика, если бы на обратном пути, когда уж окончательно утомились, он снова нам не повстречался на том же месте. Не успели молчаливой компанией пройти мимо этой загадочной фигурs, как он окликнул толпу детей. Только на второй раз мы все повернулись, убедившись, что он не гогочущей птице кричал невнятное словосочетание. Он подбежал странным образом, спросил наши имена и, не дожидаясь ответа, представился собственной персоной. Его звали Гарольдом – по крайне мере он так считал. Детская интуиция сразу дала понять, что старик давно не имеет крыши над головой, и это касалось не только наличия коморки в нашем городе. Он довольно громко, часто невнятно говорил, но, когда дело доходило до возмущений необычного характера, трезвый ум словно возвращался к нему и мы тут же понимали его странную речь. Тогда он пару минут показывал на сплошные тучи и грозил небесному своду худым кулаком за то, что не мог видеть на нем созвездий. Честно говоря, за свою жизнь в нашей островной стране я то же никогда не видел звездного неба, но Гарольд так эмоционально высказывался по этому, казалось бы, нелепому вопросу, что мы – совсем еще дети – даже призадумались.
Закончив монолог еще похожими жалобами, старик вдруг опомнился, потянулся рукой в один из карманов пальто и вытащил что-то наподобие белого камушка с равномерными покрытыми по всей поверхности маленькими отверстиями. Сам белый камень был цилиндрический с закругленными концами и по форме напоминал вилку. Гарольд подошел к самому маленькому одному из нас и протянул подарок мальчику, сказав волшебное неизвестное тогда нам слово «коралл». Все мальчишки столпились, принялись отбирать у самого младшего и рассматривать внимательно известковый коралл, пока мой старший брат, как негласный лидер кампании, не вернул обратно подарок.
Старика повеселила наша дележка. Заметив детские ревнивые взгляды, он успокоил нас и еще какое-то время ведал про свою несметную коллекцию таких же кораллов, но гораздо больше, чем тот, что он дал одному из нас. Если он вспомнит место хранения своих сокровищ, то обязательно покажет её и выдаст каждому по кусочку этого загадочного камня. Разумеется, наивное дитя поверило бы ему – и большинство из нас тогда тоже свято верило местному сумасшедшему старику, который впоследствии нас часто кормил похожими обещаниями.
Подходя к семейному дому, брат приказал мне не рассказывать пока родителям о встрече с Гарольдом и даже строго посмотрел в мои глаза, давая понять, что он абсолютно серьезен со своим родным братом. Я неохотно повиновался, хоть и не понимал его опасений в тот момент. С того дня идя в сторону заброшенной деревушки, толпа оборванцев почти всегда встречала старика, практически не меняющего своего места стояния и забавно снимающего свою шляпу в знак приветствия. На обратном пути, когда солнце за тучами садилось, происходило то же самое. Если бы вечерами он еще зажигал фонарь, кличка «маяк» закрепилось за ним самовольно.
Старшие принудили младших и меня, в том числе, здороваться с этим стариком, несмотря на его очевидную отстраненность от всего остального населения приморского городка. Один раз он, видимо не выдержав, попросился к нам в компанию: многие были не против, но тогда мужчина должен был идти вперед – на что он незамедлительно согласился. Первые минуты мы шли в абсолютной тишине по травянистой местности до тех пор, пока наш знакомый не начал про себя довольно громко говорить вслух, что несомненно вызывало у детей и юношей улыбку. Как назло, при приближении к одному из более-менее сохранившихся заброшенных домов противная погода дала о себе знать – моросящий дождь перешел почти что в ливневый, поэтому вместо прогулки была сделана вынужденная стоянка в том самом здании. Старика как будто не смущала холодная капающая вода, так что какое-то время потратили на убеждение зайти к нам под крышу. Войдя внутрь, он предложил развести огонь. У него быстро это получилось с помощью украшенного огнива, и хворост, который мы тут хранили, потихоньку разгорелся с приятным звуком тресканием ветвей. Мальчишки сели вокруг небольшого костра, вытянув свои озябшие руки, и между нами, уперевшись локтем в свое колено, находился старик, который почти скрылся в дымке – лишь головной убор давал знать, где он восседает.
Слушая порывы ветра, сопровождающийся громко падающими каплями, ребята лишь изредка шушукались, толкая в бок друг друга и подкидывали тонкие ветки в пасть жадному огню. Внезапно старик, который все эти минуты пристально всматривался в тлеющую древесину, начал что-то рассказывать справа сидящему юноше. Только голова повернулась к молчаливому собеседнику, в то время как глаза мужчины продолжали смотреть в пустоту, будто он сам всецело погрузился в собственный рассказ. Заметив, как все остальные ребята замолчали и аккуратно стали подглядывать на него, старик напряг свой голос, и его неожиданная четкая речь разлетелась по всему заброшенному дому.
Для привлечения детского внимания он начал с историй, больно напоминавшие похождения барона Мюнхаузена, но перенесенные на моряковский лад. Например, в один из штормов в открытом море волна преподнесла к его ногам настоящую русалку, из которой они сварили отменный рыбный суп. В другом случае он договаривался с морским монахом о выкупе всего экипажа их торгового судна. Вспоминал о парусно-паровом корвете «Челленджер», на котором измеряли глубину морского дна, и моряки выяснили, что у океана нет дна – по словам старика они это поняли по исчезнувшей в бездне лебедке.
Небылицы такого рода в конце концов вызывали у нас улыбки и искренний смех. Гарольд не просто пересказывал свои приключения, но и сопровождал сценическими выступлениями: скакал за нашими спинами, повышал или понижал свой необычный голос, эксцентрично взмахивал руками так, как учил Шекспир собственной персоной.
Когда орава поуспокоилась, старик снова подсел поближе к теплу и задумался. За стенами все еще постукивал ливень.
–Господа, вы же совершенно не знаете про день Нептуна! – воскликнул снова внезапно Гарольд, обращаясь к нам как к взрослым.
Мы переглянулись и только помотали головами, но видимо рассказчик и ждал такой реакции. Он снова вскочил, но в этот раз ведал нам про длительные плавания, качку, волн-убийц, страшный голод на корабле. Но самое важное в таких странствиях, по его словам – празднование дня Нептуна. Гарольд тут же добавил, что он со своей командой отдавал дань уважения греческому богу морей, то есть самому Посейдону.
Выбирался солнечный и ясный день, команда предлагала капитану переодеться подобающе и через какое-то время из каюты выходил не серьезный морской волк, повидавший все морские ужасы, а с зеленой тиной на голове и деревянным, как правило, трезубцем подобиеПосейдона. Если на борту оказывался юнга, которому только предстояло прочувствовать все прелести самой низкой должности, то при таком виде капитана у него возникали некоторые опасения – а не получил ли его командир тепловой удар? Хотя эта традиция не была настолько редкой, как могло казаться на первый взгляд. Капитан в таком придурковатом виде зачитывал заранее приготовленное стихотворение, веселя так своих подчиненных, а после проводилось обливание океанской водой. В этот день запрещалось нагружать лишней работой кого-либо из членов экипажа, так что это своего рода был необычный выходной.
К концу его познавательного рассказа кто-то из ребят заметно притомился и чуть ли не готов был засыпать на сыром полу, но благо мой брат заметил, что дождь немного утих, дав возможность выдвигаться домой, так как небо заметно потемнело. Гарольд согласился с нашим решением, пожелал удачи, как истинный джентльмен, и остался в своей сидячей позе рядом с не потухшим костром. Несмотря на то, что весь свободный вечер мы провели почти впустую, никуда не сходив в итоге, по нашим лицам каждый бы родитель догадался, что его дитя хорошо провело время. Даже мой скептичный брат улыбался во время ораторских выступлений Гарольда.
Ближе к концу осени последовали холода, а за ними и бОльшие обязанности по дому, и довольно быстро мальчишеская орава на время распалась, и часть из нас только в школе пересекалась. О Гарольде мы даже не припоминали, но в один из дней общий знакомый, подрабатывающий у рыбака, все-таки не по своей воле столкнулся с ним в самом городе. После получения своих пенни по своему обычаю отправился в единственную лавку с детскими игрушками и, не доходя пару футов, дверь магазинчика распахнулась и из нее вылетел кубарем Гарольд в своем потрепанном пальто. Знакомый услышал злобный голос владельца магазина – того самого добродушного старика, продающий нам деревянные кораблики – которого явно чем-то разозлил наш сумасшедший старик. Гарольд не увидел позади стоящего мальчишку и, еще раз недоверчиво посмотрев в сторону милого магазинчика, поплелся в сторону порта. Помимо этой истории разносились и другие слухи, но похоже его действительно больше никто не видел из нашего круга. Но в один день нам пришлось о ней услышать.
***
***
Самые страшные погодные явления, по старой памяти, происходили только летом. Пару дней жары и целая туча, висящая над небольшим городком, уже готова была его потопить холодной водой. Ураганы с сильными ветрами нередко портили кровлю крыш доходных домов или вырывали целые стволы деревьев, обнажая их корни. Население обычно переживало агрессивные настроения, итак, мерзкой погоды, но в середине ноября после серии холодов с осадками, из-за которых ветви кустарников и молодых деревьев покрылись ледяной коркой, полил яростный двухдневный дождь. На дорогах образовывались гигантские лужи, по тропинкам невозможно было ходить, крыша нашего и многих других зданий неожиданно стали протекать, да и в школе народа в эти дни заметно поубавилось. Подслушал от отца, рассказывавшего моей матушки, что в бухте тоже успел подняться уровень воды, а из-за дующих с море ветров волны поднялись на 5 дюймов точно, так что многим пришлось забыть про улов и вернуться как можно скорее обратно в порт.
На одном из краю бухты, где возвышались желто-белесые утесы, кто-то из рыбаков, торопящих назад на пристань, заметил человека в темной одежде, стоящего на скользких камнях возле воды. Несущиеся на полных парах волны врезались в утес, а из-за резко поднимающегося дна они приобретали двойную силу, и вся ледяная вода обрушивалась на еле стоящего человека. Рыбак не имел никакой возможности в такой шторм хоть как-то подплыть к нему. Он лишь смог уловить ушами, как мужчина что-то кричал, но не ему, а словно самим волнам. Как только рыбак смог пришвартоваться, он вернулся взглядом к тому утесу, но возле него никто уже не стоял и не кричал – только мощные волнения Северного моря продолжали разбиваться о твердую породу утеса.
–Забери меня скорее, пока я готов стоять на двух ногах. Мне нечего больше терять на суше. Верни меня к Ним, прошу тебя. Утоли свою свирепость и жадность, покажи дорогу к Ним. Свято веря в тебя, Ты должен показать мне их живых на потопленном судне. Дай воссоединиться верной команде и вдохни новую жизнь, которую Ты некогда украл у нас, утащив навечно в свои морские объятия.
Тот рыбак сообщил об исчезнувшем мужчине только на следующий день, и местная полиция вела два дня поиски, разглядывая камни возле того края бухты, а также прочесывая береговую линию в двух направлениях от города, правда всего лишь на дистанции двух миль. Разумеется, никаких следов не было найдено и сообщений о пропаже определенных людей не поступало ни разу констеблям. Под описание внешности пропавшего мужчины слишком много людей подходило, поэтому полиция того времени довольно быстро полностью прекратило поиски. Оставался единственный вариант – ждать пока сами холодные воды принесет тело, но чем дольше шло время, тем меньше верил я в этот исход.
Эта история дошла до многих и до нашей мальчишеской компании тоже. Несмотря на факт неизвестности, мы единогласно были уверены, что в тот шторм пропал несчастный Гарольд. С первым весенним малоснежным днем наша орава по обычаю отправилась к той самой знакомой заброшенной деревне, и, в подтверждении детским догадкам, на прежнем месте возле обрыва старика в сером потертом пальто не было и никогда он там больше не появлялся с заложившими за спину руками. В том доме, где старик нам рассказывал о небылицах возле костра, я со своими детскими друзьями и старшим братом подолгу молчал и еще раз внимательно осматривал тот маленький белый камешек, названный кораллом, и передал следующему сидячему. Казалось бы, столько людей совершенно разных вокруг меня окружало, влияли прямо и косвенно на мою судьбу, учили или пеняли меня, но только исчезновение одного неизвестного человека, часто не пребывавшего в своем рассудке, заставило в такою юном наивном возрасте почувствовать настоящую тоску.
Автор: Vovaochka
Источник: https://litclubbs.ru/articles/71823-poseidon.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: