«Ты меня в воровстве обвиняешь?!» — визжала в трубку Света. Лена слушала этот голос и не понимала, как двадцать лет дружбы могли закончиться вот так: украденным кремом, перекопанным газоном и враньём про её собственного мужа.
А ведь ещё две недели назад она чувствовала себя виноватой за то, что покупает хорошие продукты.
Всё началось в пятницу, в обычном супермаркете.
Лена выкладывала на ленту свои находки: кусок пармезана, упаковку форели слабой соли, две пачки итальянских макарон и баночку вяленых томатов. Пятничные закупки были её маленьким ритуалом — наградой за рабочую неделю.
— Ого, — раздалось над ухом. — Ты это всё съешь?
Лена вздрогнула. Сзади, поджав губы, стояла Света. В её корзинке сиротливо болтались пакет кефира, батон и десяток яиц по акции.
— Привет, Свет, — улыбнулась Лена, хотя внутри уже знакомо кольнуло. — Да это так, на неделю. Игорь рыбу любит.
— Рыбу, — протянула Света, окидывая взглядом форель так, будто та была радиоактивной. — Ну, красиво жить не запретишь. А я вот думаю: зачем переплачивать за бренд? Взяла нашу, местную селёдочку. Полезнее и без химии. А эти твои помидоры сушёные… там же одни консерванты.
Лена почувствовала, как радость от покупки улетучивается. Она поспешно достала карту.
— У меня просто времени нет самой сушить, Свет.
— Времени нет, потому что ты всё за деньгами гонишься, — вздохнула подруга, выкладывая свой кефир. — Мы, люди простые, время для семьи находим. Я вот вчера весь вечер Вадику носки штопала. Зато с душой. А ты всё работаешь, работаешь… Смотри, Ленок, всех денег не заработаешь, а здоровье угробишь. Да и мужа вниманием обделяешь.
Кассирша пикнула последним товаром. Сумма на табло высветилась приличная. Света демонстративно отвернулась, изучая стойку с жвачками — словно сумма чека подруги оскорбляла её лично.
— Тебя подвезти? — спросила Лена, складывая пакеты.
— Ой, нет, — махнула рукой Света. — Я пешочком. Мне полезно. Да и в твоей машине… там этот запах… кожи, что ли? Меня от него мутит. Непривычные мы к такому.
Лена кивнула и пошла к выходу, чувствуя себя так, словно украла эту форель у голодающих.
Вечером Лена накрывала на стол. Игорь с удовольствием втягивал носом аромат пасты с морепродуктами.
— Светка опять сегодня лекцию читала? — спросил он, намазывая масло на багет.
— Откуда ты знаешь?
— У тебя лицо такое… виноватое. Словно ты не ужин приготовила, а банк ограбила.
— Она просто… у неё сложный период, — вздохнула Лена. — Вадик работу никак не найдёт нормальную, сын поступает в этом году. А я тут с этой рыбой…
— Лен, ты эту рыбу заработала. Ты по двенадцать часов в офисе. А Света твоя работает только языком.
— Не говори так. Она принципиальная. Говорит, что деньги портят людей. Что главное — это духовность.
Игорь хмыкнул и отправил в рот кусок форели.
— Ну-ну. Духовность. Кстати, она мне звонила вчера.
Лена замерла с вилкой в руке.
— Света? Тебе? Зачем?
— Да так, — Игорь замялся, но потом махнул рукой. — Спрашивала, нет ли у нас на фирме вакансии для Вадика. Только просила тебе не говорить. Мол, ты сейчас «на другой орбите», тебе не до проблем простых смертных.
— Я? Не до проблем? — Лена опешила. — Я же ей сама предлагала Вадика к нам на склад устроить полгода назад! Она тогда нос воротила, говорила, что он «руководитель по призванию, а не грузчик».
— Ну, видимо, принципы — штука гибкая, когда кушать хочется. Ладно, забей. Вкусно. Ты у меня умница.
Через неделю Лена решилась на покупку, о которой мечтала полгода.
Новая сумка. Не просто сумка — та самая, из мягкой бежевой кожи, с аккуратным замочком. Лена проходила мимо этой витрины каждый день по дороге на работу и каждый раз замедляла шаг.
Она купила её с премии за квартал. Шла домой, прижимая пакет к груди, и улыбалась как девчонка.
По закону подлости, у подъезда на лавочке сидела Света.
— О, обновки? — глаз подруги мгновенно сфокусировался на логотипе пакета.
Лена хотела соврать. Сказать, что это документы. Или подарок коллеге. Но врать она не умела никогда.
— Да, вот… решила себя порадовать.
Света встала, отряхнула юбку — простую, ситцевую — и подошла ближе.
— Покажи.
Лена достала сумку. Света потрогала кожу, скривила губы.
— И сколько?
— Ну… дороговато, конечно. Пятнадцать.
— Тысяч? — брови Светы поползли вверх.
— Да.
Света отдёрнула руку, словно обожглась.
— Лен… Ты с ума сошла. Пятнадцать тысяч за кусок кожи? Да на эти деньги можно месяц семью кормить! У меня Вадик в старых кроссовках ходит, мы курицу только по праздникам видим, а ты…
— Свет, я же не у тебя взяла, — тихо сказала Лена. — Я заработала.
— Да понятно, что заработала! — голос Светы звенел праведным гневом. — Вопрос в том, как ты ими распоряжаешься! Это же вещизм, Лен! Погоня за тряпками! Мы вот с Вадиком вчера книгу читали вслух, чай пили без сахара, и так нам хорошо было, душевно. А ты… Сумка тебе счастья не принесёт. Пустая ты стала, Ленка. Деньги тебя испортили.
Лена стояла, обнимая свою сумку, и чувствовала, как радость превращается в липкий стыд. Действительно, зачем ей эта сумка? Старая ещё ничего. А люди вон как живут…
— Извини, Свет, я пойду. Устала.
— Иди, иди. Спрячь своё сокровище, — Света села обратно на лавку, гордо выпрямив спину. — А мы тут посидим, воздухом подышим. Бесплатно пока.
Лена старалась реже пересекаться со Светой. Но та словно чувствовала, когда у подруги появлялось хорошее настроение или свободные деньги.
Звонок раздался в субботу утром.
— Привет буржуям, — голос Светы был бодрым, но с привычной язвинкой. — Мы тут подумали… У тебя же дача простаивает?
— В смысле простаивает? Мы туда каждые выходные ездим.
— Ой, да ладно! Вы там только газон стрижёте да шашлыки жарите. А земля пропадает. Мы с Вадиком решили картошечки посадить. Нам на зиму надо — сама понимаешь, времена нынче не сахар. Можно мы у вас пару грядок вскопаем? Вам же всё равно, а нам подспорье.
Лена растерялась. Дача была их с Игорем убежищем. Никаких грядок — только газон, качели и цветы.
— Свет, ну там же газон… Игорь его три года растил, удобрял.
— Газон! — фыркнула Света. — Трава, Лен! Ты себя слышишь? У людей есть нечего, а ты траву жалеешь? Я думала, мы подруги. Думала, ты ещё нормальный человек, а не…
— Ладно, — сдалась Лена. — Приезжайте. Только немного, хорошо?
В воскресенье Света с Вадиком и сыном Димкой приехали на стареньких «Жигулях». Выгрузили лопаты, вёдра, мешки с семенной картошкой.
— Ну, показывай свои владения, помещица, — громко сказала Света, проходя через калитку.
Лена накрыла на стол на веранде. Нарезала колбасы, сыра, овощей, пожарила мясо. Света ела быстро, жадно, но при этом умудрялась комментировать каждый кусок.
— Колбаса-то соевая, небось? Вкус какой-то ненатуральный.
— Это сырокопчёная, высший сорт, — тихо ответила Лена.
— Ну не знаю. Мы вот когда покупаем раз в год — так вкус совсем другой. А эта… химия одна. И хлеб у вас какой-то ватный. Сама пекла?
— Нет, в пекарне купила.
— А, ну понятно. Лень-матушка. Я вот тесто сама ставлю. Руки должны тепло отдавать, тогда и хлеб живой. А это так… продукт.
Вадик молча уплетал мясо, подкладывая себе добавку.
— Хороший шашлык, Лен. Сочный, — буркнул он.
— Да чего там хорошего, пересушила немного, — тут же вставила Света. — Уксуса много в маринаде. Но спасибо, конечно, что накормила бедных родственников.
После обеда они пошли «копать». Лена с ужасом смотрела, как Вадик вонзает лопату прямо в изумрудный газон.
— Свет, может, вон там, у забора? Там трава похуже…
— Там тень! — отрезала Света. — Картошке солнце нужно. Ничего с твоей травой не случится, новая вырастет. Ты лучше скажи, у тебя старых вещей нет? А то Димке куртка нужна на осень. Твои-то небось выкидываете, когда сезон проходит.
— Я посмотрю, — пробормотала Лена.
Вечером, когда гости уехали, оставив после себя перекопанную лужайку и гору грязной посуды, Игорь долго молчал, глядя на чёрное пятно земли посреди газона.
— Лена, — сказал он наконец. — Это был последний раз.
— Они нуждаются, Игорь…
— Они не нуждаются. Они пользуются. И ещё — проверь, пожалуйста, в ванной. Там крем стоял. Тот, дорогой, который я тебе на Восьмое марта дарил.
Лена побежала в ванную. Полочка была пуста.
— Может, я его куда-то убрала… — прошептала она, холодея.
— Нет, Лен. Я видел, как Света выходила оттуда. У неё карман оттопыривался. Я не стал ничего говорить — думал, показалось. Не хотел скандала. Но теперь…
Лена села на край ванны. Крем стоил восемь тысяч — Игорь долго выбирал, советовался с продавцом. Но дело было не в цене.
— Она говорила, что её мутит от запаха кожи в машине, — вдруг вспомнила Лена. — Что непривычна к такому…
Развязка наступила через две недели.
У Лены на работе намечался корпоратив. Нужно было выбрать платье. Она решила не шиковать — купить что-то простое, но элегантное.
В торговом центре она увидела Свету.
Подруга сидела в кафе с какой-то женщиной. Лена хотела подойти поздороваться, но что-то её остановило. Может, тон Светы — такой знакомый, доверительно-ядовитый.
Лена встала за колонной, делая вид, что смотрит в телефон.
— …Ой, да ты её не знаешь, — говорила Света, откусывая от большого куска торта. — Там понтов выше крыши. «Я устала, я работаю». А сама на муже ездит. Игорёк пашет, а она только по магазинам скачет. Сумки за пятнадцать тысяч покупает, представляешь?
Собеседница покачала головой.
— Ужас. А с виду приличная женщина.
— В том-то и дело! — Света проглотила кусок, запила кофе. — Лицемерка. Я ей говорю: «Лен, помоги людям, у тебя же возможности». А она нос воротит. На дачу пустила с таким видом, будто одолжение сделала. Картошку, говорит, там не сажайте, тут не ходите… А знаешь, что самое интересное?
— Что?
— Муж её, Игорь, ко мне неравнодушен.
Лена чуть не выронила телефон.
— Да ты что! — ахнула собеседница.
— Серьёзно! — глаза Светы блестели. — Звонит, жалуется. Мол, Лена холодная стала, только деньги её волнуют. А я, говорит, простую женщину хочу, домашнюю, тёплую. Вот как я. Деньги предлагал — на бизнес нам с Вадиком. Я, конечно, отказалась. Я же не такая. Но он настойчивый. Говорит, может, Вадика замом к себе возьму, если я с ним в кафе посижу, пообщаюсь.
— И что ты думаешь?
— А что думать? Если он сам предлагает — почему не взять? Это как компенсация. За моральный ущерб. Я эту Ленку столько лет терплю с её хвастовством. Пусть платит.
Лена почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она вспомнила Игоря, который брезгливо рассказывал про звонок Светы. Вспомнила украденный крем. Перекопанный газон. Годы оправданий за собственную нормальную жизнь.
Она не стала подходить. Не стала устраивать сцену. Просто развернулась и пошла к выходу.
— Алло, Свет? — Лена набрала номер, сидя в машине. Руки не дрожали. Было удивительно спокойно — так бывает, когда решение уже принято.
— О, привет, подруга! — голос Светы был сладким. — А мы тут картошечку окучивать собрались в выходные. Ты как, мангал нам поставишь?
— Нет, Свет.
— В смысле? Вы что, на дачу не поедете? Ну так дай ключи, мы сами справимся. Мы аккуратно, ты же нас знаешь.
— Я знаю вас, Свет. Очень хорошо знаю. И про крем знаю. И про то, что ты рассказываешь про Игоря.
В трубке повисла тишина. Тягучая, плотная.
— Ты чего несёшь? — голос Светы изменился, стал визгливым. — Какой крем? Ты меня в воровстве обвиняешь? Да я… Да мы люди честные! Нам чужого не надо! Если ты свои банки теряешь — нечего на порядочных людей сваливать!
— Вадик не будет работать у нас, — перебила её Лена. — И картошки на моей даче не будет. Я её выкопаю завтра и газон восстановлю.
— Да подавись ты своей картошкой! — заорала Света. — Жадина! Мы к тебе со всей душой, а ты… Да Игорь твой сам мне звонил! Жаловался! Говорил, что ты его не понимаешь!
— Игорь рядом, — спокойно сказала Лена. — На громкой связи. Всё слышит.
Связь оборвалась.
Лена заехала в магазин. Купила бутылку хорошего вина и стейки из мраморной говядины.
Дома Игорь смотрел футбол.
— Ты чего такая? — спросил он, увидев её лицо.
— Нормальная. Я Свете позвонила.
— И?
— Сказала, что всё. И газон восстанавливаем.
Игорь выключил телевизор.
— Серьёзно? Наконец-то. А то я уже думал, мы там скоро свиней разводить начнём по её заявкам.
— Она сказала, что ты к ней неравнодушен.
Игорь поперхнулся.
— Я? К Свете? Лен, у меня, конечно, зрение уже не то, но не настолько же.
Лена рассмеялась. Впервые за долгое время — легко и свободно.
— Давай ужинать. Я стейки купила.
— Дорогие?
— Очень. И знаешь что?
— Что?
— Мне совершенно не стыдно.
Они сидели на кухне, ели мясо, пили вино. Лена смотрела на мужа, на свою кухню, на новую сумку, стоящую на стуле.
— Кстати, — сказал Игорь, макая хлеб в мясной сок. — Вадик мне сегодня резюме прислал. На рабочую почту.
— И что там?
— Претендует на должность начальника отдела логистики. Зарплатные ожидания — сто пятьдесят тысяч.
— А опыт?
— Грузчик. И три месяца охранником в «Пятёрочке».
Лена покачала головой.
— Что ты ответил?
— Написал, что вакансия закрыта. И добавил, что у нас строгий дресс-код — в чужих вещах нельзя.
— В каких чужих?
— А ты не заметила? Моя старая ветровка, которая на даче висела. Он в ней на фото в резюме красуется.
Лена замерла с бокалом в руке. Потом медленно поставила его на стол.
— Знаешь, Игорь. Давай завтра на дачу.
— Картошку копать?
— Нет. Замки менять. И, может, забор повыше поставим. Глухой. Чтобы никакая «духовность» не просочилась.
Игорь кивнул, отрезая ещё кусок стейка.
— Правильно. А то у этих принципов аппетит хороший, а вот совесть — на строгой диете.
На телефоне мигнуло сообщение от Светы: «Бог тебе судья, Лена. Деньги — это пыль. А дружбу ты потеряла настоящую».
Лена нажала «Заблокировать». И положила себе добавки.
Мясо было отличным. Сочным, с корочкой. И совершенно неважно, сколько оно стоило.