Глянул пару серий дорамы «Достойная императрица» и ужаснулся тем, как в ней показана история отношений У-ди и Вэй Цзыфу. В своё время, когда увидел, как в дораме «Императрица Китая» в жанре «гаремной Санта-Барбары» изобразили У Цзэтянь, написал несколько эссе, чтобы раскрыть её настоящую личность. Теперь планирую поступить так же с У-ди и Вэй Цзыфу. Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам.
(история на фактах, где пробелы заполнены фантазией)
Неожиданное происшествие в поместье принцессы Пинъян после церемонии поклонения в Башане
Это реальная история, случившаяся с императором У-ди в 139 году до н.э. Ему на тот момент было почти 18 лет (как д’Артаньяну), и он уже два года как император. Императрице Чэнь где-то 25, а неизвестной танцовщице не больше 16. Впрочем, это скорее исторический анекдот из тех времен, кто бы стал рассказывать о таком.
Император У-ди размышляет о тяготах семейной жизни
По улицам Чананя, сопровождаемые черными всадниками тайной полиции, неспешно вышагивали глашатаи императора, возвещая: «Император Поднебесной! Склоните головы!» Шумные улицы мгновенно стихали, а люди жались к домам и падали ниц. Увидеть Сына Неба считалось великой удачей, и многие стремились оказаться на пути процессии, но всадники в черном заблаговременно перекрывали все проулки и перекрестки, чтобы избежать давки.
Те, кто осмеливались украдкой поднять глаза, сначала видели строй императорской гвардии в бронзовых доспехами, сверкающих на солнце, с ритуальными алебардами, за которыми следовала золоченая повозка с драконами, окруженная евнухами. Завершали процессию всадники личной гвардии на черных ферганских лошадях. Ещё через 50 шагов ехали два глашатых и объявляли: «Император благословил народ, можете подняться!» Слухи, распространяемые тайной полицией, быстро разнесли по столице весть, что император направился к принцессе Пинъян для выбора новой наложницы.
В это время сам император Хань У-ди, качаясь в повозке и прикрыв глаза, размышлял о том, что Шихуанди следовало бы позволить императорам повозки шире, чем у обычных людей. В таких повозках можно было бы разместить полноценное ложе и отдыхать с комфортом во время длительных путешествий. Еще три дня назад он получил приглашения от сестры Пинъян, посетить ее поместье после совершения ритуалов в Башане на горе Хуашань. В приглашении не указывалась с какой целью, но во дворце прекрасно понимали, что Пинъян хочет свести У-ди с наложницей из влиятельного клана, чтобы обрести больше влияния при дворе.
У-ди долго колебался, прежде чем ответить на приглашение своей сестры. Он понимал, что это может вызвать недовольство императрицы Чэнь, не раз устраивавшей скандалы из-за его отношений с другими женщинами. Вчерашний инцидент был особенно ярким: императрица, не стесняясь в выражениях, заявила, что не потерпит новых наложниц в своем дворе и готова на крайние меры, чтобы избавиться от любой из них. Не дожидаясь возражений, она убежала жаловаться матери, зная, что та поддержит ее. Угрозы императрицы были более чем серьезными. Та не раз показывала свою власть, приказывая пороть служанок за малейшие провинности, а некоторых даже забивали до смерти.
И все же великий император, каким собирался стать У-ди, не мог позволить себе слабость ни перед женой, ни перед тещей, могущественной принцессой Гуаньтао. После долгих раздумий и консультаций с личным секретарем из конфуцианцев У-ди принял решение посетить сестру. Это должно было показать волю Сына Неба, но при этом не собирался брать наложницу, чтобы не обострять отношения с кланами, поддерживавшими принцессу Гуаньтао.
У-ди, размышляя о своем браке, ощущал глубокое разочарование, злость и бессилие. Особенно его обуревала злость — всей душой он ненавидел этот брак. Несмотря на самое высокое положение в Поднебесной, он был бессилен что-либо изменить. А ведь когда-то, когда его в шутку спросили, готов ли он жениться на своей двоюродной сестре Чэнь Цзяо, на полном серьезе ответил, что готов «поселить Цзяо в золотом доме» (ныне китайская идиома 屋藏嬌 — юцзанцзяо). Правда, тогда ему было всего 5 лет, а Цзяо уже 13, и она вступила в брачный возраст.
Брачный возраст девушек (скорее, девочек) во времена У-ди начинался с первым женским циклом.
Их брачный союз был подобен партии в вэйци, где каждый ход был продиктован не чувствами, а холодным расчетом. В те далекие времена, когда его мать была лишь ничтожной наложницей Ван Чжи, ее судьба висела на волоске, а клеймо разведенной придавало еще больше уязвимости. У-ди, один из многих сыновей императора, еще просто принц Лю Чэ, мог запросто исчезнуть из истории стараниями наложницы со связями во влиятельном клане. К помолвке с двоюродной сестрой Чэнь Цзяо прилагалась полная поддержка тети, принцессы Гуаньтао, что позволила матери стать новой императрицей, а Лю Чэ получить титул наследного принца.
Проблема заключалась в том, что с момента консумации брака и тетя, и супруга Цзяо начали воспринимать У-ди как бездушного слугу, призванного удовлетворять их капризы. Но что еще страшнее, оказалось, что Цзяо не может зачать ребенка. Среди министров поползли слухи, что император ни на что не годен, надо бы подыскать другого. Императорское кресло под У-ди зашаталось. Такие мрачные мысли постоянно подогревали злость в душе У-ди.
Прибыв в поместье Пинъян и выслушав традиционное коленопреклоненное приветствие сестры, У-ди проследовал в специально приготовленную для него беседку в саду. За ним торжественно шествовали множество евнухов, несущих какие-то коробочки. Он уже придумал, как вежливо отказать всем претенденткам в наложницы, не обижая тех, кто за ними стоит. Как и ожидалось, не желая портить отношения с императрицей Чэнь, ни один влиятельный клан не прислал своих девушек, были только дочери не очень значимых чиновников, решивших попытать удачу.
Началось традиционное представление девушек с упоминанием заслуг их предков. После каждого имени очередной евнух вручал коробочку в своих руках названной и они уходил в глубь сада. В коробочках были незатейливые украшения, вроде шпилек, как символ внимания императора к своим подданным. У-ди знал, что ничего не стоящие для него безделушки в семьях девушек будут хранить как великие реликвии. Так он почти бесплатно завоевывал восхищение среди простых чиновников.
В течение часа беседка опустела и от девушек, и от евнухов с коробочками. Ни одна из участниц не получила главного приза — цветка розы из рук самого императора, как символа приглашения во дворец. Однако ни одна из них не ушла с чувством разочарования или обиды.
В уединении беседки, под шепот листвы и плеск воды, сестра императора У-ди осторожно начала разговор о здравии императрицы Чэнь, надеясь сочувствием пробудить теплый отклик в душе брата, но ее слова словно ударились о невидимую преграду. Лицо императора мгновенно окаменело, и когда он наконец заговорил, его голос прозвучал натянуто и сухо, словно хотел поставить точку в беседе: «Всё в порядке», — подразумевая: «Не лезь не в свое дело».
Пинъян, желая загладить свою оплошность, мгновенно хлопнула в ладоши. Это был сигнал для танцовщиц из её поместья к началу представления. Но ничего уже не могло охладить вспыхнувшую злость У-ди. Его раздражало всё, особенно радостная улыбка юной танцовщицы. Она как будто насмехалась над ним: «Я счастлива, и ты ничего не сможешь со мной сделать». Зависть к чужому счастью и обаяние юности почти мгновенно пробудили в У-ди желание обладать ее телом, забрать ее счастье и заставить почувствовать боль, как у него.
Дождавшись окончания танца и наблюдая, как танцовщицы покидают сцену, У-ди подал знак, чтобы никто не следовал за ним, кроме двух верных евнухов. Торопясь догнать юную красавицу, он чувствует, как с каждым шагом его сердце начинает биться всё быстрее. У-ди настиг ее в туалетной комнате, от чего еще больше распалился, и совершенно без эмоций сказал только одно: «Раздевайся»...
Через время, достаточное, чтобы привести себя в порядок, У-ди подошел к евнухам и долго стоял в задумчивости, смотря куда-то вдаль. Он чувствовал, что злость, терзавшая его весь день, куда-то испарилась, и мысли неспеша начали выстраивались в стройную линию неспешных размышлений. Больше всего его удивило, что немая покорность юной красавицы, так сильно отличавшаяся от поведения капризной императрицы Чэнь, как будто и вправду одарила его кусочком ее счастья.
У-ди не чувствовал себя ни виноватым, ни чем-то обязанным девушке, просто подумал: «А что скажет учитель? Как должен поступить с ней согласно конфуцианской морали для того, чтобы считаться Великим Императором?» Через пару минут решение пришло само собой, и он вернулся в беседку к принцессе Пинъян, боявшейся лишний раз пошевелиться после неуместного вопроса о императрице Чэнь. Увидев ее испуганное лицо, У-ди мысленно усмехнулся, но, сохраняя безразличное выражение, через паузу сказал: «Я заберу эту девушку во дворец и дам тебе компенсацию в 1000 лянов за обучение». Принцесса Пинъян лишь выдохнула: «Как прикажете, Ваше Величество».
После этого приказал евнухам дать время девушке собраться, попрощаться с близкими и отправить во дворец, где зачислить в обычные служанки. У-ди был доволен своим решением. Таким образом он и мораль соблюдёт, и не разозлит императрицу Чэнь. В приподнятом настроении, почти умиротворённый, император отправился обратно во дворец. В дороге он позволил себе немного вздремнуть и уже к ночи совершенно забыл о том, что произошло в поместье принцессы Пинъян.
Куртизанка Вэй Цзыфу встречается с Сыном Неба в неподобающем месте
С самого утра Вэй Цзыфу чувствовала себя счастливой. Сегодня она должна была танцевать перед императором У-ди. А главное — ей обещали щедрое вознаграждение, если танец ему понравится. Это был шанс наконец-то оплатить лечение матери и накормить братьев.
..............................................................................
Куртизанка в китайском гэнюй и не обязательно близко к мужчинам.
Нет времени дальше писать, но надеюсь продолжить....