Познакомились Лена и Руслан при самых что ни на есть благородных и культурных обстоятельствах — в библиотеке. Руслан листал журнал по радиотехнике, а Лена переписывала цитату из Тургенева. И вот, как говорится, искра пробежала, но не между проводами в книжке по радиотехнике, а между их сердцами. Полюбили они друг друга, словно в кино.
Поженились влюбленные в далёком 1989 году. Свадьба была, разумеется, на славу. Гуляли всей роднёй, пели, поздравляли. Молодые сияли, как два начищенных самовара, и смотрели в будущее с оптимизмом, граничащим с легкомыслием.
— Вот, — думали они, — сейчас заживем. Будет у нас полная чаша, а в чаше той — дети, счастье, дача, и чтоб автомобиль «Москвич», а то и «Жигули».
Первые два года пролетели в хлопотах и нежности. Лена варила борщи, Руслан мастерил полки. Жили дружно, хотя полки, надо сказать, кривовато получались. Но любовь ведь не на прямых углах держится.
А вот на третий год начались разговоры. Сначала тихие, потом все громче.
Приезжает, к примеру, свекровь, мать Руслана, Анна Игнатьевна. Сидит, пьет чай, смотрит по сторонам.
— Чисто у вас, — говорит. — Стерильно, ни соринки, как в операционной. А когда же детские погремушки появятся? Внуков хочу.
— Да мы пока не планируем, — робко говорит Лена. – Времена-то какие неспокойные.
— Ах, не планируете? — поднимает брови свекровь. — Это, милая, не курортную путевку планировать, это природа, ей график не укажешь. Иной раз и незапланированное — самое ценное.
И вздыхает так многозначительно, будто намекает на какую-то свою, глубоко запрятанную историю.
А на Новый год собирается вся родня Петровых. Сидят за столом, золовка Лены, Ольга, уже третий стаканчик игристого пригубила и начинает.
— Ну что, Леночка, я тут анекдот вспомнила, про бесплодных женщин. Хочешь, расскажу?
— Оля, не надо, — пробует остановить ее Руслан, но уже поздно.
— Да ладно, смешной! Жила-была женщина. И все ей говорили: плодоноси, милая, плодоноси, а она не может. Пустая. Так и засохла от горя. Ха-ха.
Смеется одна. За столом тишина. Лена бледнеет, а Руслан смотрит в тарелку, будто важный узор в оливье разглядывает.
И пошло-поехало. У Руслана на работе товарищ, Коля, подойдет:
— Что-то ты, Руслан, сегодня кислый. Домашние неприятности?
— Да нет, все нормально.
— А, понимаю, — многозначительно хмыкает Коля. — Твоя мать рассказывала. Да ты не переживай, у моей тещи соседка, так та тоже… пустая была. Муж, бедный, с горя в запой ударился. Хорошо, что вовремя ноги протянул, а то бы совсем пропал.
Руслан отмалчивается, но зерно сомнения, как известно, если его поливать такими разговорами, прорастает буйными всходами.
Начал он, значит, на Лену косо поглядывать. Раньше приходил — обнимет, поцелует. А теперь придет, на пороге стоит и смотрит на нее, словно на неисправный агрегат.
— Ну что? — спрашивает коротко.
— Да ничего, — пугается Лена. — Все так же.
— «Так же» — это не дело, — философски замечает Руслан. — В природе все движется, развивается. А у нас — «так же».
И пошли ссоры. Сперва из-за пустяков: кто посуду не вымыл, кто деньги на какую ерунду потратил. А потом уже и прямо:
— Из-за тебя детей нет, мы и живем вдвоем, без малышей.
— А может это ты мне не можешь дать долгожданного ребенка? — плачет Лена.
— Я-то? — горячится Руслан. — Это ты… бесплодная нива!
Слово-то какое книжное подобрал. Видно, в библиотеке не только журналы по радиотехнике читал.
Любовь, конечно, чувство сильное, но, когда ее каждый день соседи, родственники и товарищи по работе молотком забивают, она, любовь-то, имеет свойство трескаться и осыпаться, как штукатурка.
Кончилось все, как и полагается в таких драматических историях, в 1994 году. Поехали в ЗАГС, подали заявление о разводе. Секретарша, женщина в годах, вздохнула:
— Ой, молодежь, помиритесь, пятый год всего. Это еще не срок.
Но они не мирились, стояли молча, как два столба, глядя в разные стороны.
Разъехались Лена и Руслан, месяца два прожили порознь. Говорят, оба сохли, как не политые цветочки, но гордость, а, может, глупость не позволяли сделать первый шаг.
Прожили они порознь эти два месяца «без счастья, но раздельно». Тоска, конечно, одолевала. Руслан, говорят, на кухне один сидел, на кривоватую полку, им же собственноручно сделанную, смотрел и вздыхал. А Лена у подруги ночевала и втихаря слезы утирала.
И вот, осознав, видимо, масштаб ошибки, съехались они обратно. Тихо, без фанфар. В ЗАГС, разумеется, не пошли.
- К чему эти формальности? — рассудили они. — Главное — чувства. Мы люди свободные. И вообще, в ЗАГСе мы уже бывали.
И тут у них все получилось. Не прошло и полутора лет, как в декабре 1995 года появился на свет у них сын, Рудольф, долгожданный плод любви и свободных отношений.
Руслан смеялся:
- Мы, Петровы, в неволе не размножаемся. Стоило развестись – вот он, наследник.
Радости, конечно, не было предела. Руслан на работе важный ходил, всем рассказывал:
- А у нас, между прочим, прибавление, сынишка, Рудольф.
Лена сияла, как медный таз. И растили они мальчика с любовью и нежностью. Только вот загвоздка вышла с документами.
Пошли регистрировать.
— Фамилия? — спрашивает девушка-регистратор.
— Иванов, — говорит Лена.
— Отчество?
— Русланович.
— А отец… где отец? Совместное заявление?
— Да вот он, отец, — показывает Лена на Руслана, который скромно у порога стоит. — Он признает.
— Признаю, — кивает Руслан. – Но документы никакие не взял, паспорта у меня нет.
— То есть, со слов матери записываем? — уточняет регистратор.
— Да, со слов, — подтверждает Лена.
И записали так: отец — Петров Руслан, со слов матери. А фамилия у ребенка — Иванов, как у мамы. Получился, между нами говоря, небольшой административный диссонанс. Но Лена с Русланом на такие мелочи внимания не обращали. Живем, мол, и ладно.
И жили они, можно сказать, первое время хорошо.
А потом, знаете ли, в голове у гражданина Петрова произошел некий сдвиг. Рассудил он, видимо, логично: раз штампа в паспорте нет, значит, и обязательств особых не имеется. Чувства чувствами, а природа требует простора.
Начал гулять. Сначала по мелкому: задерживаться на работе, в гараж стал чаще ездить, потом уж и вовсе стал пропадать на три дня.
Нагулял он, в итоге, на стороне еще двоих детей — дочку и сынишку. Но и здесь уже проявил какую-то удивительную бюрократическую щепетильность. На себя никого не записал, всех — на матерей. Видимо, опыт с Рудольфом научил: меньше бумаги — меньше проблем. Сам-то он, впрочем, от своих корней не отказывался.
Лена, конечно, страдала, скандалила.
— Ты где был? Опять у этой… своей?
— Да что ты, Ленок! Дела! — отмахивался Руслан. — Коллега у меня, Марья Ивановна, на работе, у нее собака рожать не могла, так я помогал, ездил за ветеринаром, потом лечение.
— И долго ты у этой Марьи Ивановны с собачкой торчал? Месяц?