Григорий застыл на пороге хлева, устало припав плечом к дверному косяку, ссутулившись и сняв шапку. За полвека своей нелёгкой жизни он повидал многое, но сейчас испытывал дурноту и противную слабость в ногах. Казалось, тот, кто вломился среди ночи в хлев, вырвав напрочь крепкую дверь, изо всех сил старался как можно сильнее напугать хозяина и его домочадцев.
Ещё вчера здесь томно вздыхала и со смаком жевала душистое сено Рыжуха, протяжно мычала, тянулась влажным носом к рукам, приветствуя хозяев. Утром же кто-то разметал её останки кровавыми ошмётками по всему хлеву. Вспорол корове живот, вытащив оттуда все внутренности, раскидал их повсюду. Не пощадил телёнка: извлёк из коровьего чрева, изломал всего и закинул на притолоку, откуда теперь безвольно свешивались тоненькие телячьи ножки и голова. Мощным ударом злодей отделил Рыжухину голову и, точно насмехаясь, положил на пол прямо у самого входа, чтобы с порога было видно. Коровья голова чуть завалилась на бок, приоткрыв рот и свесив на бок длинный язык. Взирала на своего хозяина мутным взглядом потерянно и будто бы даже слегка недоумённо, мол, как же так всё получилось-то, не пойму я что-то. В воздухе висел плотный железистый запах, от которого мутило.
Позади Григория громко звякнуло ведро, ударяясь о землю.
‒ О-ой… Родима-ая-ааа… ыы-ы-ы… ‒ завыло-заголосило рядом голосом жены.
Он медленно повернул голову, равнодушно окинул взглядом ревущую женщину, осевшую в ужасе на землю. Та закрыла ладонью половину лица, оставив вытаращенные глаза, которыми испуганно уставилась в хлев на то, что осталось от Рыжухи.
‒ Уймись, Наталья, ‒ строго приказал он жене.
‒ Да как же мы теперь?.. Да что же?.. ‒ выла та, позабыв страх перед супругом.
‒ Да вот так, ‒ мрачно процедил Григорий. ‒ Считай, что в колхоз отдали.
Наталья подняла на мужа мокрые от слёз глаза и непонимающе захлопала ресницами, пытаясь осознать, что он только что сказал ей.
‒ А что ж теперь… в колхоз-то… как же? ‒ пробормотала она и снова заскулила. ‒ Ой, беда-а…
‒ Сказано тебе, хватит! ‒ рявкнул Григорий, стискивая кулаки. ‒ Домой ступай! И Савку ко мне кликни!
Наталья уставилась на мужа безумными, побелевшими от ужаса глазами и не двинулась с места, будто рассудком вдруг повредилась.
‒ Савка! ‒ окликнул Григорий показавшегося на пороге избы сына. ‒ Иди-ка, уведи мать в избу! А сам потом возвращайся, дело есть.
Восемнадцатилетний парнишка опрометью метнулся к матери, обхватил за плечи, поднимая с колен. Григорий наблюдал за сыном, стоя спиной к двери хлева и загораживая от Савки жуткое зрелище. Парнишка кинул на отца цепкий вопросительный взгляд, но ни слова не сказал. Повёл рыдающую мать к дому. Провожая их взглядом, Григорий вытащил из кармана самокрутку, помял пальцами и снова убрал в карман, передумав курить. Жуткая картина расправы над коровой стояла перед глазами. Тот, кто это сделал, не был человеком. В этом мужчина был абсолютно уверен.
‒ Бать, чего случилось-то? ‒ спросил Савелий, торопливо шагая к нему.
‒ Сам посмотри.
Парнишка глянул через плечо отца, испуганно охнул и попятился.
‒ Ну, только ты мне тут, как девка красная на свадьбе, не голоси, ‒ сразу же осадил его Григорий. ‒ Иди-ка лучше к Иванычу, позови к нам. Скажи, мне с ним потолковать надобно.
Савка, бледный и растерянный, кивнул и снова попятился. И лишь спустя десяток рачьих шагов всё же развернулся и побежал.
2.
‒ Я боюсь, медицина тут бессильна, ‒ сказал невысокий благообразный человек в белом халате и круглых очках. ‒ К сожалению, не все болезни мы пока умеем исцелять.
Григорий слушал слова сельского врача с каменным лицом, как приговор. К его плечу щекой прижималась сидящая рядом десятилетняя дочь, Анюта, бледная почти до прозрачности, с глубокими тенями вокруг глаз. Врач, полощущий руки в тазу с водой, кинул на неё взгляд из-под очков и вздохнул.
‒ Остаётся уповать на высшие силы и надеяться на чудо, ‒ продолжил он, вытирая руки полотенцем. ‒ Питание ей нужно хорошее. И укрепляющие порошки я вам обязательно дам. Если будет нужно ‒ приезжайте снова.
Григорий хотел было сказать, что везти хворую дочку десять вёрст на телеге ‒ не шибко-то радостное занятие, но передумал и просто молча кивнул, понимая, что вряд ли приедет сюда снова. И сегодняшний-то путь дался Анюте нелегко. Выдюжит ли ещё один такой конец – кто знает.
Болела Анюта уже давно. Тихо таяла, как свечка перед иконой. Сначала просто присаживалась посреди домашних занятий, потом стала засыпать на ходу, а теперь вот совсем ослабла. Видно, что болезнь девчонку совсем съела, но уступать ей Григорий не собирался. Не поможет врач ‒ найдутся другие силы с бедой справиться.
‒ Ну-ка, Анютка, вставай, ‒ произнёс мужчина, убирая в карман полученные от доктора порошки, пользы от которых – как от пыли. ‒ Поедем теперь домой. Дома, говорят, и стены помогают.
Девочка медленно приоткрыла глаза, видно было, какого труда ей это стоило, обвела помещение мутным взглядом и, опираясь на руку отца, встала с кушетки…
3.
‒ Ох, ты ж, ети тебя некуда! ‒ возглас Иваныча вырвал Григория из безрадостных раздумий. ‒ Это что ж такое творится-то?
Староста заглядывал в хлев широко распахнутыми глазами и ошарашенно трепал себя за жиденькую бородку.
‒ Да вот и я бы хотел знать, ‒ хмуро отозвался Григорий.
Иваныч воровато перекрестился, переступая порог хлева, и замер, оглядываясь по сторонам. Его взгляд прошёлся по забрызганным кровью стенам, задержался на закинутом на притолоку телёнке, скользнул по растрёпанной коровьей туше и остановился на голове Рыжухи.
‒ Нехорошо это… ‒ он сокрушённо покачал головой. – Чертовщина как будто.
‒ Вот только про ведьм с чертями не надо байки травить, ‒ осадил его Григорий.
Иваныч полез в карман штанов, извлёк оттуда самокрутку и сунул её в угол рта.
‒ Прикурить бы, ‒ попросил собеседника.
‒ Нечем, ‒ угрюмо ответил тот.
Иваныч сплюнул на пол и сокрушённо покачал головой:
‒ Что думаешь-то, Гришка? Не человек ведь это был, человеку такое не под силу. Даже самому дурному.
‒ А кто?
Староста потёр ладонью затылок и чуть погодя произнёс:
‒ К Акульке идти надо.
4.
Нойту Акулину знали далеко за пределами Малых Котлов. Вроде была она одной из последних водских ведьм, умела врачевать, кровь заговаривать, ворожить и порчу снимать. К ней-то после сельского доктора Григорий и поехал со своей бедой. Не верил он во все эти бабьи сказки по ведьм и колдовство, но беда вынудила.
Дом Акулины стоял на отшибе, на самом краю водской деревеньки, которая давно уже называлась на русский лад Песками, а водское название потерялось во времени, точно и правда в песок ушло. В этот низенький непримечательный домишко стекались люди со своими несчастьями и хворями со всех окрестных деревень. Сюда и привёз больную дочку Григорий.
Акулина, едва увидев девочку, нахмурилась, залопотала что-то по-водски. Бросила в глиняную миску каких-то трав и горящих углей из печи, несколько раз обошла Анюту по кругу и сказала:
‒ Нехорошо. Испортили твою дочь. Твоему с женой счастью позавидовали. Делали порчу на жену, да дитя на себя взяло. С кровью что-то сделали, кровь у неё плохая. Чтобы такую беду отвести, нужна медвежья кровь. Чтобы порча назад не вернулась ‒ медвежья лапа для защиты. Только так может получиться. Сильная очень порча.
‒ Да я не ахти какой охотник, ‒ мрачно ответил Григорий. ‒ Медведя вряд ли добуду.
‒ Можешь не добывать сам, важно, чтобы ты душу его задобрил. Чтобы медведь помощи тебе и твоей дочери дал и защитил. А кровь и лапы пусть охотник тебе добудет. Сделаешь так, может, и поправится твоя дочь.
Григорий задумчиво пожевал губами, припомнил Иваныча, деревенского старосту. Хорошим охотником был когда-то. Если сейчас сноровку не потерял, то в просьбе не откажет.
‒ Найду охотника, ‒ кивнул он нойте. ‒ Что делать надо?
‒ Вот как соберётесь в лес, так и приходи накануне.
Григорий снова кивнул, шагнул было за порог вместе с дочерью, задремавшей на его руках, да замер в нерешительности, припомнив, что селяне обычно к нойте шли с каким-нибудь нехитрым подношением. С пустыми руками вроде не принято было, но он повернул к её дому спонтанно, поначалу сюда и не собираясь. Значит, и подношения не взял. Нойта перехватила его растерянный взгляд, усмехнулась одними глазами и сказала:
‒ Не надо мне ничего сейчас. Позже принесёшь, когда и сколько посчитаешь нужным.
Для желающих угостить котишек вкусняшкой :
Юмани 410011638637094