Предыдущая глава здесь.
При виде мужа у Лейло перехватило дыхание. Как он здесь оказался? Хотя… чему удивляться? Ведь ему, наверное, тоже отправили повестку в суд. Зря она надеялась, что Алдар не приедет в Москву. Примчался.
Ноги сами вынесли Лейло обратно на улицу. Пробежав несколько метров, она остановилась в раздумье: а как же суд, развод? Ведь если она сейчас уйдет, то Алдар так и останется ее мужем и отцом детей. Что же, им так и прятаться всю дальнейшую жизнь, так и жить в страхе? Лучше уж сейчас взять себя в руки и встретиться с ним лицом к лицу. Что он ей сделает в людном месте?
Лейло заставила себя вернуться в коридор районного суда. Алдар увидел ее, неспешно, чуть вразвалочку подошел, поприветствовал кивком головы; заметив растерянность жены, слегка усмехнулся. Как хорошо Лейло знала эту усмешку, этот взгляд победителя!
– Ну, вот мы и встретились, не прошло и года. Рад, что ты жива-здорова, хонум[1]. Что с моими детьми? Где ты их прячешь?
В его голосе звучала издевка. Лейло старалась отвечать спокойно:
– Я вижу, что и вы, дадаси[2], в добром здравии. С детьми все в порядке, они со мной.
– Надеюсь, сегодня же их увидеть.
– Надеюсь, что вам это не удастся.
Брови Алдара удивленно приподнялись.
– Вот как ты заговорила? Ну ничего, сегодняшний суд поставит твои мозги на место.
Лейло увидела своего адвоката и устремилась к нему. Забыв поздороваться, негромко проговорила:
– Здесь мой муж! Зачем ему сообщили?
– Мы обязаны были уведомить вторую сторону о предстоящем процессе и направить повестку. Он мог не являться, но все же приехал. Да не нервничайте так, вы под защитой закона.
Из двери вышла секретарь и объявила:
– Супруги Каримовы. Есть такие? Вы приглашаетесь в зал судебных заседаний.
Лейло мысленно обратилась за помощью к Аллаху и прошла в дверь следом за адвокатом.
Зал представлял собой небольшую комнату, посреди которой под гербом Российской Федерации стоял дубовый стол, за ним три кресла с высокими спинками, а перед ним кафедра и несколько стульев в два ряда. Справа, возле окна, находился еще один стол, за который сел адвокат. Каримовым указали на стулья. Лейло села как можно дальше от мужа и ближе к адвокату, в нем она сейчас видела надежду и защиту. После нескольких минут ожидания в комнату вошли три человека в черных мантиях: мужчина и две женщины, и заняли кресла за судейским столом. При виде судьи Алдар приободрился, он был уверен, что мужчина будет на его стороне. А Лейло, наоборот, разволновалась еще сильнее. Она пыталась по выражению лица адвоката понять, как он оценивает состав суда, но адвокат оставался невозмутим.
В приоткрытую фрамугу доносился шум улицы: чьи-то голоса, сирена машины ГАИ, музыка из проезжающего автомобиля, пахло краской и пылью – город жил обычной жизнью, а у Лейло решалась судьба, жизнь делилась на «до» и «после».
Адвокат зачитал материалы дела, передал через секретаря справку о полученных истицей телесных повреждениях, и акт обследования жилищных условий проживания детей. Квартира, которую снимала Лейло, была слишком мала для троих детей, поэтому Ираида придумала указать в акте свою двухкомнатную. Лейло заметила, что Алдар записывает в телефон названный адвокатом адрес. Она мысленно поблагодарила Аллаха и Ираиду за идею с подменой квартиры, теперь дети в относительной безопасности, и ей не придется срочно менять жилье!
Слово предоставили истице. Лейло встала за кафедру, от волнения забыла все, что хотела сказать, начала сбивчиво, путаясь в русских словах. Она замолчала, встретилась взглядом с адвокатом, вспомнила все его советы, собралась и начала говорить спокойно, по существу. Рассказала об отношении мужа к ней и детям, о побоях на глазах у детей, о своих страхах перед ним и за детей. Лейло упомянула, что не настаивает на разделе совместно нажитого имущества и просит только о назначении алиментов.
Потом слово предоставили Алдару. Муж заявил, что категорически не согласен на развод, поскольку любит жену и детей, просит не разрушать «ячейку общества», дать их семье шанс. Он каялся, что да, действительно, иногда поднимал руку на жену, но в культуре их страны это допускается, муж имеет право наказывать нерадивую супругу. Но таких увечий, как указано в справке, он жене не наносил. Он просит суд учесть, что справка составлена в другом городе и спустя два дня после побега, а потому не может служить доказательством его вины. После пережитого страха потерять семью, любимых детей, он обещает исправиться и больше Лейло пальцем не тронет. Он постарается, чтобы в их семье был лад, хочет, чтобы его дети воспитывались с папой и мамой, как и положено. Алдар говорил так проникновенно, чуть ли не со слезами на глазах! Лейло слушала и не верила своим ушам.
Суд удалился на совещание. По взгляду адвоката Лейло понимала, что дело плохо. Ее руки дрожали от напряжения. Да что там руки! Все ее существо дрожало, как загнанный в угол зверек. Судьи вернулись и огласили вердикт: ввиду несогласия одного из супругов отложить слушание дела на три месяца, дав им шанс на примирение.
Лейло покинула зал суда в полном отчаянии: как ей выдержать еще три месяца? Как уберечь детей, где прятаться теперь, когда Алдар знает, где они? По закону она по-прежнему его жена, а значит, в его полной власти.
На улице муж догнал ее, взял за локоть.
– Послушай, Лейло, я понимаю, что ты не хочешь меня видеть, но в интересах детей нам придется как-то договариваться. Не так-то просто одинокой женщине обеспечить достойную жизнь трем малышам. Или у тебя кто-то есть? Скажи мне честно. Если у тебя есть мужчина, который всех вас содержит, я оставлю вас, живи как знаешь.
Его внимательный взгляд на миг стал жестким, но тут же вновь непривычно подобрел. Лейло отрицательно повела головой.
– А если нет, то я готов платить алименты, чтобы мои дети ни в чем не нуждались. Ты зря недооцениваешь мои отцовские чувства, да и к тебе я отношусь вовсе не так плохо, как ты думаешь. Все-таки, у нас было немало хорошего… Я все это помню и хочу вам помогать. Не отвергай мою помощь ради детей… Послушай, ну что мы о таких важных вещах говорим на ходу? Давай где-нибудь сядем, выпьем кофе, поговорим, решим, как дальше жить. Я тут видел неподалеку уютное кафе, давай зайдем? Тут рядом, на соседней улице, только двор миновать…
Алдар настойчиво тянул ее за руку, и Лейло сдалась, пошла за ним. Что он ей сделает среди бела дня в кафе? Может, в самом деле, совесть заговорила, хочет помогать детям? Как бы это было кстати! Тогда они и квартиру смогут снять побольше, и теплую одежду к предстоящей зиме купить.
С людной улицы они свернули в подворотню и через несколько метров вошли в глухой задний двор. С одной стороны за забором из покореженного профнастила шумела стройка, с другой была помойка, окруженная кирпичной стеной. Они оказались в узком проходе между стеной и забором. Внезапно Алдар схватил Лейло за волосы, рывком развернул к себе. Покаянное выражение лица сменилось знакомым злым оскалом. Сколько раз ей снился в кошмарах этот момент!
– Попалась, джаляб[3]! Сейчас ты мне за все ответишь, подлая!
Лейло получила удар кулаком под дых. Не в состоянии ни вздохнуть, ни крикнуть, она согнулась, следующий удар пришелся в лицо. Захрипела, но шумы стройки заглушили ее стон. Алдар ударил ее лицом об забор, край профнастила рассек лоб, по лицу побежала теплая струйка крови. Он швырнул ее об кирпичную стенку, от острой боли в плече и боку у Лейло потемнело в глазах. Левая рука повисла, перестала слушаться, правой она шарила по стене, надеясь за что-нибудь ухватиться, чтобы удержаться на ногах, но тщетно. Она упала в грязь, Алдар навалился сверху. Одной рукой он зажимал ей рот, а другой сдирал джинсы. Лейло попыталась вывернуться и получила еще один удар в лицо. Теряя сознание, услышала сквозь грохот механизма чужой окрик:
– Эй, ты что делаешь?
[1] Хонум – госпожа, принятое в Узбекистане обращение мужа к жене
[2] Дадаси – господин, обращение жены к мужу
[3] Джаляб – развратница (узб.)
Продолжение следует...