первая часть
За окном догорала последняя звезда. Где-то вдалеке прокричал петух.
Начинался новый день. Первый день новой жизни. Пугающей. Неизвестной. Но своей.
Прошло две недели с того субботнего утра, когда Милана пришла в их дом.
Две недели, наполненные бессонными ночами, тревогой и отчаянной решимостью.
Октябрь вступил в свои права — с холодными дождями и ранними сумерками.
Вера шла по Пушкинской улице, кутаясь в синюю куртку. Ту самую, о которой договаривались по телефону с адвокатом.
- Чтобы я вас узнал, — сказал он тогда.
Кафе «Старый город» встретило запахом корицы и свежей выпечки.
Тихая музыка — что-то джазовое, ненавязчивое.
За столиком у окна сидел мужчина в сером костюме: седые виски, умные серые глаза, внимательный, изучающий взгляд. Перед ним лежала папка с документами.
Он поднял голову, когда Вера вошла, встал, протянул руку:
— Роман Игоревич. Очень приятно. Присаживайтесь.
Рукопожатие было крепким, профессиональным. Вера села, сняла куртку. Официантка подошла почти сразу, молодая девушка с улыбкой.
- Кофе, пожалуйста, - попросила Вера.
- Чай с лимоном, - добавил Роман. Когда официантка отошла, он достал блокнот, открыл на чистой странице.
- Рассказывайте, всё по порядку, не спешите, мне важны детали,
Вера рассказывала.
Про парковку возле офиса, про жемчужные серёжки у Миланы, про циничный разговор на кухне, про беременность любовницы, про угрозы забрать детей. И про ту субботу, когда Милана пришла в их дом, ела с детской тарелки, говорила «всё здесь будет наше». Роман слушал, записывал. Иногда задавал вопросы, короткие, точные. Когда Вера дошла до сцены с Артёмом, как мальчик заплакал от слов Миланы, адвокат нахмурился, положил ручку на стол.
- Она сказала это при детях, — уточнил он.
- Да, прямо так. Детей мы у вас заберём.
Роман покачал головой и что-то записал. Вера допила кофе. Он давно остыл, но она не заметила.
- Вы сказали, снимаете квартиру на садовой 15, — спросил Роман при листовой записи.
- Да, — Вера кивнула, — У Валентины Ивановны.
Роман улыбнулся впервые за разговор. Тепло с лёгким удивлением.
- Какая неожиданность. Это мой дом. Квартира принадлежит моей тёте. Я помогаю ей со сдачей.
Вера не поверила.
- Правда?
- Мир тесен. Значит, судьба свела, — Роман пожал плечами.
- Иногда так бывает. В нужный момент появляются нужные люди.
Он закрыл блокнот, сложил руки на столе.
- Хорошо. Суд почти всегда оставляет детей с матерью, это статистика. Главное доказать вашу адекватность и его нечистоплотность. Нам понадобятся справки из школы и садика, характеристики от учителей и воспитателей, показания соседей. Всё, что подтвердит, вы хорошая мать, дети привязаны к вам.
- У меня есть кое-что ещё…
Вера полезла в сумку, достала конверт, протянула ему. Роман развернул чеки.
Просматривал молча. Один, второй, пятый. Потом поднял глаза.
- Это золото. Восемьдесят семь тысяч за два месяца на любовницу. Это покажет его двойную жизнь, приоритеты. Хорошая работа.
Он смотрел на Веру долго, оценивающе, но не холодно. Замечал, как она держится. Прямая спина, твёрдый взгляд, руки не дрожат. Мужественная. Сломанная, но не сломленная.
Не должен, одернул себя Роман мысленно, она клиентка, профессионализм превыше всего. Но что-то внутри откликалось на её боль, на силу, с которой она сражается. Эта женщина такая сильная. Он качнул головой, отгоняя мысли, сосредоточился на документах. За следующие недели Роман работал не покладая рук. Нашёл Ивана Сергеевича, бывшего партнера Даниила по бизнесу.
Встретились в его офисе, маленьком скромном на окраине города.
- Он кинул меня на деньги три года назад, — Иван говорил с затаённой злостью.
- Мы вместе тендер выигрывали на реконструкцию школы. Я вложился, работу сделал, а он половину денег себе забрал, — сказал издержки производства.
- Вы согласитесь свидетельствовать? — спросил Роман. Иван задумался. Потом кивнул.
- Соглашусь. У меня есть записи, телефонные разговоры, электронные переписка. Он откаты брал с госзаказов, завышал сметы, делил разницу с чиновниками. Всё задокументировано.
Роман записал, взял контакты. Уходя, обернулся.
- Спасибо, вы делаете правильное дело.
Но не всё шло гладко. Даниил тоже не сидел сложа руки. Каждую субботу забирал детей на встречу.
Сначала в парк, потом в кафе. И каждый раз возвращал их подавленными, молчаливыми. После одной из таких встреч Алиса не притронулась к ужину. Сидела, уткнувшись в тарелку, мешала ложкой суп.
- Что случилось, солнышко?
Вера присела рядом.
- Папа подарил мне планшет, — Алиса показала коробку в углу комнаты.
- Новенький, дорогой, тысяч на пятнадцать.
- Это же хорошо, — Вера попыталась улыбнуться.
- Он сказал, что ты никогда не сможешь купить такой, — Алиса подняла глаза, красные заплаканные.
- Что у мамы денег нет, а у папы есть и что хорошие дети живут с папами.
Вера почувствовала, как внутри всё сжимается, но руку положила на плечо дочери, спокойно, уверенно.
- Папа расстроен, взрослые иногда говорят глупости, когда им больно.
- Но он ещё сказал, что ты плохая, - прошептала Алиса, - что из-за тебя мы все страдаем.
Вера сдержала слёзы, погладила дочь по волосам.
- Папина любовь — это подарки. Мамина — быть рядом, когда вам страшно или грустно. Дорогие вещи не заменят объятий.
Алиса обняла её крепко, зарылась лицом в плечо.
- Я помню, когда я болела ветрянкой. Ты три дня не спала, читала мне сказки, ставила компрессы. А папа даже не приходил, - сказал, боится заразиться. В тот же вечер Артём играл во дворе с новой радиоуправляемой машиной. Ещё один подарок от отца, тысяч на семь. Роняет, поднимает, снова роняет. Подходит подросток, лет пятнадцати, высокий, в спортивной куртке.
- Классная машинка! — восхищается он.
- Я Костя, а вы и новенькие?
- Мы тут теперь живем с мамой.
Алиса смотрит настороженно.
- Понял.
Костя кивает без лишних вопросов, присаживается рядом с Артёмом.
- Давай покажу, как управлять. Видишь, тут рычажок. Вот так надо.
Артём слушает внимательно. Машинка послушно едет вперёд, поворачивает.
- Если что, я во дворе часто.
Костя встаёт, треплет мальчика по волосам.
- Зовите, если нужна будет помощь.
Вечером дома Костя рассказывает отцу.
- Там во дворе новые дети. Классные ребята. Девочка серьёзная, как взрослая. Мальчик весёлый, но грустный какой-то.
Роман поднимает голову от документов.
- Рад, что ты с ними подружился. Хорошо, когда есть друзья в трудное время.
Костик зевает, уходит в свою комнату. Роман долго смотрит в окно. Думает о Вере, о её детях, о том, как несправедлив бывает мир.
Следующая встреча детей с отцом закончилась решающим разговором. Даниил привёл их в кафе, заказал мороженое, говорил серьёзно, как со взрослыми.
- Хотите жить со мной? У вас будет всё — игрушки, своя большая комната, поездки на море. Милана добрая, она вас полюбит.
Артём испуганно посмотрел на сестру, ждал, что она скажет. Алиса молчала. Долго. Несколько секунд, которые тянулись вечностью.
Мороженое таяло в креманке. Потом взяла брата за руку и произнесла твердо.
- Мы выбираем маму.
Даниил побледнел, отложил ложку.
- Почему
- Потому что она никогда нас не бросит.
Алиса смотрела прямо в глаза отцу как взрослая.
- А ты бросил ушёл к чужой тёте с её серёжками, мама нас любит по-настоящему не подарками объятиями
- Вы ещё пожалеете голос.
Даниила стал злым
- Будете ходить старой одежде, а дети Миланы в новой
- Нет.
Алиса покачала головой.
- Не пожалеем.
Ноябрь принёс первое заседание суда. Небольшой зал на третьем этаже районного суда. Скамейки деревянные, герб на стене. Пахнет казенной пылью и старой бумагой. Судья — женщина средних лет в очках, с усталым лицом.
Адвокат Даниила, молодой парень в дорогом костюме, начищенных до блеска туфлях, говорил о финансах.
- Мой клиент — успешный бизнесмен, владелец компании "Строй гарант". Может обеспечить детям достойное будущее. Частную школу, репетиторов, развивающие кружки.
Даниил сидел выпрямившись. Костюм отглажен, галстук завязан идеально. Играл роль ответственного отца.
- Жена работает дома неполный день, — продолжал адвокат.
- Доходы нестабильные. Я могу дать детям больше.
Роман встал. Положил перед судей папку.
- Мать проводит с детьми всё время. Отец видится раз в неделю по два часа. Дети привязаны к матери. Разлука с ней причинит психологическую травму. Вот справки от детского психолога, характеристики из школы и садика. Судья изучала документы, кивала, задавала вопросы. И вдруг встала учительница Алисы, Вера Степановна, 45 лет, 20 лет в школе.
Попросила слова.
- На прошлой неделе Алиса подралась с одноклассницей, - начала она. Девочка сказала ей, "У тебя нет отца". Алиса защищалась, я вызвала маму, видела, как она терпеливо объясняла дочери, что семья — это не про количество родителей, а про любовь.
Учительница помолчала, сняла очки, протёрла платком.
- Я сама росла с одной мамой, отец ушёл, когда мне было восемь. Мы с мамой были счастливы.
Алисе нужна именно эта мама, терпеливая, любящая, мудрая. Вера знала об этом случае. Слёзы хлынули сами, она не могла их сдержать. Роман молча протянул платок. Судья удалилась на совещание. Вышла через двадцать минут...
заключительная