первая часть
— Учитывая возраст детей и их привязанность к матери, показания свидетелей, — голос звучал ровно, официально, — суд постановляет: опека над несовершеннолетними Алисой и Артёмом остаётся у матери.
Вера почувствовала, как ноги становятся ватными. Роман обнял её за плечи, поддерживая. Первая победа.
Но оба знали — впереди раздел имущества.
Настоящая битва только начиналась.
Декабрь накрыл город первым снегом — мокрым, тяжёлым.
Вера входила в зал суда с Романом, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Второе заседание. Раздел имущества. Последняя битва.
Даниил уже сидел на своём месте — самодовольный, в дорогом костюме.
Рядом тот же адвокат: молодой, уверенный, с туфлями, отполированными до блеска.
Даниил даже улыбнулся, увидев Веру. Уверенный в победе.
«Квартира и бизнес на мои деньги», — почти читалось на его лице.
Что она докажет?
В зал вошла судья — та же женщина средних лет, усталая, в очках.
Стукнула молотком:
— Заседание продолжается. Слово защите.
Адвокат Даниила встал, расправил плечи:
— Ваша честь, мой клиент единолично развивал бизнес. Супруга не вкладывалась в семейный бюджет, занималась домашним хозяйством. Считаем справедливым оставить бизнес и основную долю квартиры ответчику.
Роман поднялся. Положил на стол перед судьёй папку — ту самую, с чеками.
— Ваша честь, разрешите представить доказательства финансовой недобросовестности ответчика.
Он открыл папку, достал первый чек:
— Восемьдесят семь тысяч рублей — за два месяца на любовницу. В это время детям отказывал в необходимом.
Он читал медленно, давая каждой цифре вес:
— Духи — восемь с половиной тысяч.
— Серьги с жемчугом — двадцать три тысячи.
— Ужин в ресторане «Метрополь» на двоих — семь с половиной.
— Цветы, вино, театр.
Роман поднял голову, посмотрел на судью:
— Супруга просила две с половиной тысячи на зимнюю куртку для девятилетней дочери. Ответчик отказал, сославшись на кризис. Но нашёл двадцать три тысячи на украшение для любовницы.
В зале повисла тишина.
Судья сняла очки, протёрла их платком, нахмурилась.
Роман сделал паузу, потом произнёс тихо, отчётливо:
— Но главное не это, Ваша честь. Разрешите представить свидетеля.
Дверь открылась.
Вошёл мужчина за пятьдесят — в простом сером пиджаке, с усталым лицом и седыми висками.
Глубокие морщины у глаз, сдержанная осанка.
— Представьтесь, пожалуйста, — попросила судья.
- Иван Сергеевич Ковалёв. Бывший партнёр Даниила Петровича по бизнесу. Мы работали вместе три года.
Даниил побледнел. Сжал подлокотники кресла.
- Расскажите суду, что вам известно.
Судья откинулась на спинку кресла.
- Даниил специализировался на получении госзаказов.
Начал Иван ровно без эмоций.
- Говорил, что у него связи в мэрии. Мы подавали заявки с завышенными сметами. Он договаривался с чиновниками, они обеспечивали нам победу в конкурсах. За это он отдавал им часть денег. Откаты одним словом.
- Это ложь! — вскочил Даниил.
- Он мстит. Я с ним дело больше не веду, он обиделся.
Судья стукнула молотком.
- Тихо в зале. Свидетель, продолжайте.
- У меня сохранились записи телефонных разговоров.
Иван достал флешку и протянул судье.
- Даниил часто говорил. Жену не узнает, она дома сидит, в делах не разбирается. Обманывал её по всем фронтам.
- Почему вы решили свидетельствовать? - спросила судья.
Иван помолчал. Посмотрел на Веру долго с сочувствием.
- Совесть замучила. И потом узнал, что он от жены ушёл, детей бросил ради любовницы. Нехорошо это, неправильно.
Даниил попытался оправдаться, запинаясь, торопясь.
- Ваша честь, она меня не понимала, работой не интересовалась. Я приходил домой, хотел поговорить о делах, а она про детей, про садик, поэтому я и нашёл Милану.
Судья посмотрела на него холодно.
- При чём здесь ваши личные мотивы? Мы обсуждаем имущество и доходы.
Адвокат Даниила попросил перерыв. В коридоре они спорили, видно было через стеклянную дверь. Даниил размахивал руками, кричал что-то, адвокат качал головой, разводил руками.
Когда заседание возобновилось, Даниил сидел бледный, с каменным лицом. Судья зачитывала постановление. Суд постановляет, половина стоимости квартиры переходит Вере Николаевне. Ответчик обязан выплачивать алименты в размере 33% от всех доходов.
- А какие доходы? — выкрикнул Даниил, — я же официально получаю 300 тысяч.
- Суд учитывает все доходы ответчика, - судья посмотрела поверх очков, - включая те, что не были задекларированы. Материалы дела направляются в прокуратуру для проверки на предмет коррупционной деятельности.
Выходя из зала, Вера почувствовала странную пустоту. Ни радости, ни облегчения. Усталость. Глубокую, выжженную, как после долгой болезни.
- Как дела?
Роман шёл рядом, придерживая её под локоть.
- Не знаю.
Вера остановилась у окна в коридоре.
За стеклом падал снег.
- Вроде должна радоваться.
- Это нормально.
Роман обнял её за плечи.
- Двенадцать лет жизни официально закончились. Нужно время принять.
Февраль ворвался в город метелями и морозами. Вера с детьми зашла в продуктовый. Купить молока, хлеба, что-то к ужину. Алиса выбирала йогурты, Артём тянул маму к отделу со сладостями. И вдруг в отделе детского питания Вера увидела их.
Даниил. Милана. И младенец в коляске, месяц от роду не больше. Мальчик плакал, надрывно, пронзительно, так плачут только совсем маленькие. Милана стояла над коляской с раздражённым, измождённым лицом. Волосы растрепаны, макияж смазан, бежевое пальто измято.
- Ты обещал квартиру побольше, на что я согласилась?
Кричала она, не обращая внимания на оглядывающихся покупателей.
- У меня ребёнок орёт сутками, а ты предлагаешь мне жить в этой дыре!
Даниил выглядел постаревшим лет на десять. Седина покрыла виски полностью, под глазами залегли тёмные круги, плечи ссутулились. Он качал коляску устало, механически, взглядом пьяницы на третьи сутки запоя.
- Милан, потерпи, я же объяснил, суд забрал половину, алименты съедают.
- Забирай его!
Милана отвернулась от коляски и почти кричала.
- Я не могу, он всё время плачет! Мне нужна помощь, няня, а не твои жалкие оправдания!
Младенец заходился в крик. Даниила растерянно доставал соску, ронял, поднимал. Руки тряслись. Милана обернулась и вдруг их глаза встретились. Вера стояла в трёх метрах, держа за руки Алису и Артёма. На одно мгновение короткая как вспышка на лице Миланы мелькнуло что-то похожее на стыд.
Она увидела спокойных, ухоженных детей. Увидела Веру, не сломленную, а выпрямившуюся. Поняла, может быть, что выбрала ад вместо рая. Но тут же отвернулась, схватила сумку.
- Я ухожу, разбирайся сам со своим ребёнком.
Вера отвела детей в другой отдел, быстро не оглядываясь. Алиса шептала.
- Мама, это та злая тётя?
- Тише, солнышко.
Сердце стучало, но не от злорадства, а от грусти. Мог бы быть счастлив с нами, думала она, выбирая макароны. Двое спокойных детей, тёплый дом, любящая жена. Но выбрал этот ад, сам выбрал. Жизнь медленно налаживалась. Вера брала больше заказов, переводила по ночам, когда дети спали. Доход рос постепенно, по тысячи две в месяц.
Нина приносила еду, борщи, пироги, вареники.
- Мы же соседи, — отмахивалась она, когда Вера пыталась отказаться.
- Это нормально.
Роман заходил часто. Сначала по делу, документы подписать, справку передать. Но задерживался на чай. Играл с детьми в монополию, помогал Артёму собирать конструктор. Смеялся над шутками Алисы. Январским вечером, когда дети заснули, он сидел на кухне с Верой.
Молчали оба, пили чай, смотрели в окно. За стеклом кружилась позёмка.
- Вера…
Роман заговорил тяжело, с усилием.
- Я не должен этого говорить. Ты моя клиентка, это непрофессионально.
Вера подняла глаза, сердце забилось быстрее.
- Но я не могу больше молчать.
Он смотрел в чашку, не решаясь взглянуть на неё.
- Мои чувства становятся серьёзными.
- Я боюсь снова доверять,- прошептала Вера.
- Как узнать, что человек не предаст?
- Никак, — Роман поднял голову, посмотрел прямо в глаза.
- Можно только попробовать. День за днём, без обещаний вечной любви, просто быть рядом.
Он взял её руку, осторожно, будто боялся спугнуть.
- Я ждал три года после смерти жены. Думал, не смогу снова полюбить. А потом встретил тебя.
Вера смотрела на их сплетённые пальцы. Его рука тёплая, надёжная, не требующая, не берущая, просто держащая.
- Я боюсь, — повторила она.
- Знаю, — Роман продвинулся ближе, — но я никуда не тороплюсь. Буду ждать, пока ты будешь готова.
Вера подняла глаза. Увидела в его взгляде то, чего не видела давно — уважение.
Ни жалость, ни снисходительность. Уважение к её силе, её боли, её праву бояться. И тогда она наклонилась первой. Поцелуй был осторожным, нежным, как первый вдох после долгого удушья. Вера почувствовала, как внутри что-то размораживается, медленно, постепенно, но неотвратимо. Когда они отстранились, Роман вытер слезу с её щёки.
- Всё будет хорошо, обещаю.
Март принёс звонок от Даниила.
- Милане нужна вся квартира для ребёнка. Выкуплю твою долю по рыночной цене, миллион шестьсот.
- Согласна, — ответила Вера без раздумий, но деньги сразу, без рассрочек.
- Конечно, завтра переводом.
Повесив трубку, она подумала. Последняя связь с прошлым обрывается.
Апрель они с Романом провели в поисках квартиры. То дорого, то район не тот, то ремонт требуется. И вдруг трёхкомнатная в новом доме рядом с парком. Светлая, с большими окнами, с видом на детскую площадку.
— Мама, здесь так светло! — Алиса бегала по комнатам. — Смотри, из окна видна горка!
— А это будет моя? — Артём распахнул дверь детскую.
— Твоя, солнышко!
Вера обняла сына.
— Берём, — сказал Роман.
— Это ваш дом.
Новоселье устроили в мае. Небольшое, семейное. Нина принесла пироги с капустой и борщ в огромной кастрюле.
- Мои дорогие, какие вы молодцы!
Роман пришёл с подарками. Алисе профессиональный набор для рисования, Артёму конструктор лего на тысячу деталей. Костя, его пятнадцатилетний сын, принёс настольную игру.
- Будем играть всей семьёй!
Артём подошёл к нему робко.
- Костя, ты теперь мой старший брат?
Костя улыбнулся, широко, искренне.
- Да, братишка.
Когда все сели за стол, Нина встала с бокалом компота в руке, постучала ложкой по стеклу.
- Хочу сказать тост. За женщин, которые нашли в себе силы начать заново. За нас, выживших. За наших детей, которые видят, мама — это не слабость, мама — это сила. Пусть каждая, кто сегодня там, где была наша Верочка год назад, знает — впереди рассвет. Всегда.
Нина вытерла слёзы и допила компот. Все молчали, кто-то тоже вытирал глаза. А потом Алиса подошла к Роману, тихо и незаметно. Взяла его за руку, маленькую ладошку положила в большую.
- А можно я буду звать вас папа Рома?
Роман замер. Голос дрожал, когда отвечал.
- Если мама не против.
Вера стояла в дверях, вытирая слёзы.
- Конечно, не против.
Алиса обняла Романа. Тот погладил её по голове, сам смахнул слезу. Нина вытирала глаза платком. Вот и собралась новая семья. Вечером, когда гости разошлись, дети заснули, Вера и Роман вышли на балкон.
Смотрели на огни города, тёплые и мерцающие в сумерках.
- О чём думаешь? — спросила Вера.
— О том, как странно устроена жизнь.
Роман обнял её за плечи.
- Иногда самые страшные события — начало чего-то хорошего.
- Ты не жалеешь, что связался со мной, с моими проблемами, детьми?
Роман повернулся к ней, взял за руки, посмотрел в глаза.
- Вера, выходи за меня замуж.
Она замерла. Слёзы навернулись сами.
- Я понимаю, ты боишься, - продолжал он, - но я буду ждать, сколько нужно.
- Не нужно ждать.
Вера улыбнулась сквозь слёзы.
- Да, я согласна, я готова к новой жизни.
Поцелуй был долгим, нежным, полным любви и надежды. Свадьбу сыграли в июле, скромную, в ЗАГСе.
Вера в простом белом платье, Роман в костюме. Алиса несла букет полевых цветов, ромашки и васильки. Артём держал кольца, важный и серьёзный. Костя стоял рядом с отцом, гордый. Нина плакала в праздничном платье.
- Вот и дождались счастья, родные мои.
На крыльце ЗАГСа она бросала букет невесты. Он упал к её ногам. Все засмеялись.
- Видно, и мне ещё не поздно.
Вечером дома Вера разбирала вещи. Нашла старый рисунок Алисы, годичной давности. Четыре фигурки, держащиеся за руки. Мама, папа, Алиса, Артём, дом, солнце. Рядом лежал новый рисунок. Пять фигурок под радугой. Подпись с детским почерком. "Наша настоящая семья. Вера прижала оба рисунка к груди. Плакала от счастья. На столе стояла фотография со свадьбы.
Все пятеро на крыльце ЗАГСа. Солнце светит. Все улыбаются. Вера смотрела на свою новую семью. Роман читала Артему книгу про динозавров. Алиса рисовала новую картину. Костя помогал сестре выбирать цвета. Год назад мир рушился, думала она. Я думала, это конец. Оказалось, начало. Начало настоящей жизни. Иногда самая страшная потеря открывает дверь к настоящему счастью.
Детям не нужна полная семья, где мама унижена и несчастна. Им нужна мама, которая уважает себя. Я была женой, которая терпила. Стала женщиной, которая выбирает. Достоинство важнее комфорта. Страх перед будущим меньше, чем боль в настоящем. Моя история для тех, кто сейчас там, где была я год назад. Выход есть. Вы сильнее, чем думаете.
После самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет.