Я родилась в Миролюбовке - там, где степь пахнет горячим ветром и терпкой полынью, где днём небо такое высокое, а ночью такое близкое, что можно было на цыпочках дотянуться до звёзд и, хохоча, вплетать их в свои волосы.
Я ложилась в высокую траву, зажмуривалась от счастья и прислушивалась и слышала, как подо мной бьётся сердце земли.
Мечтая чудеса, я не сразу замечала, как бабуля негромко звала меня домой. Она всегда делала это одинаково: легко касалась плеча и я, всё ещё шевеля губами от придуманных историй, шла следом.
Потом бабушка укладывала меня в перины: мягкие, как облака. Она гладила меня по волосам, и её руки пахли тёплым молоком и хлебной коркой. Я засыпала под её неспешные рассказы: о её детстве, о больших лесах, речках, в которых прятались русалки, и полях, где ночь пела голосами кузнечиков.
Каждый год в Родительский день я возвращаюсь сюда - к бабушке, дедушке, отцу. И снова становлюсь той самой девочкой в потёртых сандалиях, с коленками,
щедро расписанными зелёнкой.
Детство здесь было вольным, как степной ветер - живым, дерзким, настоящим.
Я читала книги прямо на поле, пасла гусей: тащила с собой ведро воды, горсть мечтаний и стопку книг - вдруг сегодня захочется быть капитаном Немо, а завтра маленьким лордом Фаунтлероем. Раскладывала у скирды мешок из-под картошки, доставала хлеб с
вареньем и открывала
портал в другие миры.
Лето пахло сухими травами, полевыми цветами и историями, которые нашёптывал ветер, перелистывая страницы
моих книжных сокровищ.
Жизнь в деревне подкидывала приключения щедро, будто леденцы на праздник. То я на спор садилась верхом на самого дурного коня- без седла, сжавшись в комок над гривой, то я гоняла на велосипеде "Украина", который вначале был слишком велик, потом мал: под рамкой уже неудобно, а над рамой до педалей дотягивалась только мысками. Каждое падение отмечалось зелёнкой - моим главным косметическим средством тех лет.
Когда подросла на пару сантиметров, пересела на мотоцикл. Горячий глушитель жёг кожу, но тогда это казалось пустяком, потому что лето было бесконечным, как сама степь.
Мы не знали слова "опасность". с ветром, а падения были не концом, а частью полёта.
Иногда я думаю: как мы вообще выжили? И улыбаюсь. Потому что, наверное, именно так и рождаются настоящие истории. Не придуманные, не книжные, а те, которые остаются внутри на всю жизнь.