«Сначала читал “Робинзона Крузо”, а затем – Евангелие, притчу о блудном сыне. Я как-то сказал Насте, что милость выше справедливости. А сейчас подумал: не милость – любовь. Выше справедливости – любовь».
Любовь и время. Время и память. Память и любовь. Память, время и справедливость. Об этом для меня роман Евгения Водолазкина. И конечно, цитата эта – о милости и любви – диалог автора с Достоевским, продолжение его мыслей.
Если честно, не успев посмотреть экранизацию книги, я даже не представляю, как можно достойно передать ее смысл на экране. Даже при таком необычном сюжете: политический заключенный в качестве эксперимента заморожен в 1939 году, а разморозили его и вернули к жизни в 1999. «Попаданец» - модный флешбэк. Но в этом романе главное – внутренняя жизнь героя, его путешествие по волнам собственной памяти и сквозь штили и бури истории.
Я никогда не читала аннотацию к роману и была очень удивлена, что Иннокентий Платонов вовсе не авиатор, а – как оказалось – художник. Но роман-то называется «Авиатор». Предположу, что в данном случае писатель опирался на семантику «воздухоплаватель». Плавать по воздуху, свободно парить между небом и землей, с легкостью отрываться от земных бед (хотя бед в жизни маленького Иннокентия и не было, только рай).
«Проснешься, бывало, на даче рано утром – все спят еще. Чтобы никого не будить, выйдешь на цыпочках на веранду. Ступаешь осторожно, а половицы всё равно скрипят. Скрип этот спокоен, он не тревожит спящих. Стараешься бесшумно открыть окно… Удивляешься, каким густым и хвойным может быть воздух. По раме ползет паук. Положишь локти на подоконник (старая краска шелушится и прилипает к коже), смотришь наружу. Трава искрится каплями, тени на ней по-утреннему резки. Тихо, как в Раю. Мне почему-то кажется, что в Раю должно быть тихо. В сущности, вот он, Рай. В доме спят мама, папа, бабушка. Мы любим друг друга, нам вместе хорошо и покойно. Нужно только, чтобы время перестало двигаться, чтобы не нарушило того доброго, что сложилось».
Робинзон Крузо тоже был свободен на своем острове. И время для него остановилось – хотя он и вел ежедневно свой личный календарь. Книга эта была любимой у Иннокентия, и взрослый Платонов, воскресший из мертвых, часто возвращается к образу островного отшельника поневоле.
Таким же отшельником – одиноким и потерявшим СВОЕ время, чувствует себя и Иннокентий. Ведь все, кто знал его и кого любил он, давно уже не здесь. И его даже нельзя назвать счастливым после воскрешения, потому что он живет не в своем времени и будто уже не свою жизнь. Мне кажется, именно поэтому в романе есть такая странная любовная линия: Платонов женится на Насте, внучке Анастасии - своей возлюбленной из первой половины 20 века. Это уже не та Настя. И уже не тот Иннокентий.
Хотя можно и по-другому: все мы не умираем, а воплощаемся в следующих поколениях. В общем, бесконечное множество мыслей рождает этот текст. И много эмоций.
Конечно, «Авиатор» - это грустная история. Это философское размышление. Но Водолазкин в свойственной ему манере с юмором расскажет нам о популярности Иннокентия в новой России и о рекламе замороженных овощей. С тонким щемящим лиризмом – о детстве и юности героя; без пафоса и нагнетания, но с безжалостной правдивостью – о лагере на Соловках.
«– Какое главное открытие вы сделали в лагере? Вопрос, в сущности, банальный, как всё, что содержит слова “главный”, “самый” и т. п. Странно, что нужно было так долго блеять, чтобы это спросить. Но чем банальнее вопрос, тем ведь сложнее на него ответить. – Я открыл, что человек превращается в скотину невероятно быстро».
Ну и отдельное наслаждение – стиль Евгения Германовича. Лаконичный, местами даже суховатый, без излишней метафоризации, такой прозрачный и ясный. Мне язык его текстов всегда напоминает Тургенева.
И еще раз упомяну, что ранние романы Водолазкина мне нравятся больше, хотя новую книгу жду очень сильно. А прочитаны почти все, остался только «Брисбен». Ниже даю вам ссылки на мои отзывы.
Наверное, уже почти все давно прочитали «Авиатора»?
А фильм смотрели? Как ваши впечатления?