Когда Наталья спрятала диктофон в плюшевую собаку, руки у неё дрожали. Она никогда не думала, что будет шпионить за собственной свекровью. Но то, что она случайно услышала накануне, не оставляло выбора.
***
Наталья работала менеджером в строительной компании уже восемь лет и за это время научилась решать проблемы быстро и без лишних эмоций. Заказчик кричит — улыбаемся. Поставщик срывает сроки — находим другого. Муж задерживается на работе — ужин в холодильнике.
Но когда садик закрылся на карантин, а до конца квартала оставалось две недели отчётов, Наталья поняла: решения нет.
— Мам, может, ты посидишь с детьми? — позвонила она матери в Тверь.
— Наташенька, я бы с радостью, но у меня давление скачет, сама знаешь, — виновато ответила та. — Мне сейчас с двумя сорванцами не справиться, ты уж прости.
Наталья понимала. Мать действительно последний год жаловалась на здоровье, да и ехать из Твери в Москву — не ближний свет.
— Я могу помочь, — неожиданно предложила свекровь Галина Петровна, когда Наталья в разговоре с мужем пожаловалась на ситуацию. — Мне на пенсии делать особо нечего, а внуков я давно толком не видела.
Наталья посмотрела на Андрея. Тот пожал плечами — мол, а что такого.
— Спасибо, Галина Петровна, это было бы очень кстати, — согласилась Наталья, хотя внутри что-то ёкнуло.
Со свекровью они жили мирно, но без особой близости. Галина Петровна была женщиной деловитой, всегда при деле — даже на пенсии умудрялась куда-то бегать и что-то организовывать. В гости приезжала редко, но метко: обычно с критикой занавесок или замечаниями про то, что дети слишком худые. Или слишком толстые — смотря по настроению.
Первый день прошёл нормально. Наталья вернулась с работы около семи вечера — дети накормлены, квартира в порядке.
— Ну как вы тут? — спросила она восьмилетнего Мишу и шестилетнюю Дашу.
— Нормально, — ответил Миша, не отрываясь от планшета.
— Бабушка нам конфеты давала! — радостно добавила Даша.
Наталья не придала этому значения. Бабушки всегда балуют внуков сладким — это закон природы.
— Спасибо вам огромное, — сказала она свекрови. — Прямо выручили.
— Да что там, свои же, — отмахнулась Галина Петровна, собирая сумку. — Завтра во сколько приехать?
— К девяти, если вам удобно.
— Удобно, удобно.
Андрей вечером был доволен.
— Видишь, а ты переживала, — говорил он, вытянув ноги на диване. — Мать нормально справляется, дети живы-здоровы, все при деле.
— Да я и не переживала особо, — соврала Наталья.
К концу первой недели она начала замечать странности.
Дети стали какие-то притихшие. Раньше встречали её криками «мама пришла!» и рассказами наперебой — а теперь сидели перед телевизором как приклеенные.
— Вы сегодня гуляли? — спросила она Мишу.
— Не-а.
— А вчера?
— Тоже нет.
На улице стоял октябрь, но погода была вполне приличная.
— Галина Петровна, а почему дети не гуляют? — осторожно спросила она свекровь.
— Так холодно же, — ответила та. — Боюсь их простудить, потом скажешь, что я виновата.
— Ну, в принципе, можно одеть потеплее...
— Наташа, — отрезала Галина Петровна, — я в своём возрасте уже не набегаюсь за ними по площадкам. Хочешь, чтобы гуляли — бери няню.
Наталья прикусила язык. Няня стоила денег, которых и так не хватало. А свекровь сидела бесплатно.
— Хорошо, извините. Я просто спросила.
На второй неделе Даша отказалась от супа.
— Не хочу. Невкусный.
— Даша, это обычный куриный суп, ты его всегда ела.
— А бабушка говорит, что суп — это для бедных. Нормальные люди едят нормальную еду.
У Натальи перехватило дыхание.
— Это она так сказала?
— Ага. И ещё сказала, что у нас холодильник маленький и мебель старая.
Миша толкнул сестру локтем:
— Чего ты болтаешь всё.
— А что? Правда же!
Вечером Наталья попыталась поговорить с Андреем. Тот, как обычно, не увидел проблемы.
— Ну сказала и сказала. Мать у меня прямолинейная, ты же знаешь. Не обращай внимания.
— Андрей, она детям внушает, что мы живём как нищие.
— А мы богато живём? — усмехнулся муж. — Двушка в ипотеке, машине пять лет, в отпуск последний раз два года назад ездили.
— Это не повод унижать при детях.
— Да ладно тебе, «унижать». Преувеличиваешь.
Наталья поняла, что разговор бесполезен.
В среду второй недели случилось то, что перевернуло всё.
Наталья забыла на работе зарядку от ноутбука и вернулась домой около полудня. Открыла дверь своим ключом, тихо вошла — и услышала из комнаты незнакомый женский голос:
— Галина Петровна, а на сердце что скажете?
Наталья замерла в коридоре. Сердце заколотилось.
— Сердце у тебя, Леночка, измучено ожиданием, — ответил голос свекрови каким-то особым, торжественным тоном. — Вижу мужчину в форме. Военный или полицейский. Он думает о тебе, но пока не решается.
— Ой, точно! Серёжа из ППС! Мы в подъезде столкнулись на прошлой неделе!
— Вот-вот. Карты говорят — жди знака. Скоро он проявится.
Стараясь не шуметь, Наталья прошла по коридору и заглянула в детскую. Миша и Даша сидели перед телевизором в наушниках, на экране мелькали яркие мультики. На журнальном столике перед ними стояла вазочка с шоколадными конфетами — уже наполовину пустая.
Наталья тихо взяла зарядку из спальни и так же тихо вышла.
В голове билась одна мысль: что вообще происходит?
Вечером она ничего не сказала — ни свекрови, ни мужу. Решила сначала разобраться. Может, показалось. Может, к Галине Петровне просто зашла подруга поболтать.
Но на следующий день Наталья сделала то, чего никогда бы не сделала раньше.
Достала старый диктофон, который Андрей когда-то использовал для записи лекций. Засунула его в большую плюшевую собаку в детской. Включила.
«Это нечестно», — сказала она сама себе, пряча игрушку за подушками.
«Это необходимо», — ответила она же.
Запись Наталья слушала в машине, на парковке возле работы.
Сначала шли мультики — громкие, весёлые, узнаваемые. Потом голос Галины Петровны: «Так, Мишенька, Дашенька, сейчас бабушке надо поработать. Вы смотрите свои мультфильмы и не вылезайте, договорились? Вот вам конфетки».
Звонок в дверь. Женский голос: «Здравствуйте, я по записи, на двенадцать».
И понеслось.
За три часа записи Наталья насчитала четырёх посетительниц. Одной Галина Петровна гадала на картах Таро. Другой делала какой-то «энергетический массаж рук». Третьей — маникюр. С четвёртой обсуждала порчу на бизнес мужа и способы её снятия.
— Вы, Ирочка, должны понимать, что просто так порча не уходит, — вещала свекровь. — Нужен ритуал. Я вам дам свечи специальные, церковные, и соль заговорённую. Это будет три тысячи, но зато муж ваш сразу почувствует облегчение.
Наталья выключила запись.
Руки дрожали, хотя она обещала себе не реагировать эмоционально.
Значит, так. Пока она работает, чтобы платить ипотеку и кормить семью, свекровь использует её квартиру как офис. Принимает клиенток. Берёт деньги. А дети в это время сидят в наушниках перед телевизором, накачанные сладким, чтобы не мешали бабушкиному бизнесу.
Дома Наталья дождалась, пока дети лягут спать, и позвала Андрея на кухню.
— Послушай, — сказала она и включила диктофон.
Андрей слушал молча. Лицо его менялось — от недоумения к раздражению, потом к чему-то похожему на стыд.
— Выключи, — сказал он через десять минут.
— Там ещё два часа.
— Я понял.
Они посидели молча. За окном гудела ночная Москва.
— И что теперь? — спросил Андрей.
— Это я тебя хочу спросить. Твоя мать.
— А что я должен сказать? Что она молодец?
— Я не знаю, Андрей. Правда не знаю. Она водит в нашу квартиру чужих людей. При наших детях. Порчи какие-то снимает, маникюр делает. И деньги берёт.
— Может, она подрабатывает... — неуверенно сказал муж. — Пенсия маленькая, сама знаешь.
— Подрабатывает? В нашей квартире? Без нашего разрешения? Пока должна смотреть за детьми?
Андрей потёр лицо ладонями.
— Я с ней поговорю.
— И что скажешь?
— Не знаю пока. Дай подумать.
Думал Андрей три дня.
За это время Наталья сделала ещё одну запись. На ней было уже пять клиенток, включая одну, которой Галина Петровна продала «амулет на удачу» за две с половиной тысячи рублей.
— Мам, нам надо поговорить, — наконец позвонил Андрей.
— О чём, сынок?
— Приезжай завтра вечером. Только без детей — Наташа их к подруге отвезёт.
Наталья договорилась с Леной из соседнего подъезда, у которой тоже были дети примерно того же возраста. Миша и Даша восприняли поход в гости с энтузиазмом — видимо, устали сидеть дома.
Галина Петровна пришла с тортом. Хороший торт, дорогой, из кондитерской — не из супермаркета.
— Вот, внукам принесла, — сказала она с порога. — А где они?
— В гостях, — коротко ответила Наталья.
— Это ещё зачем?
Андрей пригласил мать на кухню. Сели за стол. Торт остался стоять нераспакованным.
— Мам, ты зачем к нам клиенток водишь? — спросил Андрей без предисловий.
Галина Петровна замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки:
— Каких клиенток?
— Мам, не надо. У нас запись есть.
Свекровь медленно перевела взгляд на Наталью. Та молча достала диктофон и положила на стол.
— Следите за мной, значит, — процедила Галина Петровна. — Шпионите в собственном доме.
— Это не ответ на вопрос, — заметила Наталья.
— А какой тебе нужен ответ? Да, принимаю людей. Да, беру деньги. И что?
— То, что это происходит в нашей квартире. При наших детях. Без нашего ведома.
Наталья старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
— Дети в другой комнате сидят, им никто не мешает, — отрезала свекровь.
— Они в наушниках целыми днями мультики смотрят и конфеты едят. Это вы называете «смотреть за детьми»?
— А что им ещё делать? Я не молодая, бегать за ними по площадкам. Зато они под присмотром, накормлены, в тепле.
— Накормлены шоколадом.
— Подумаешь, сладкое! Все бабушки внуков балуют.
Андрей вмешался:
— Мам, ты чужих людей в квартиру водишь. Это наше жильё.
— А я тебе что, чужая? — обиделась Галина Петровна. — Я твоя мать! Я внуков ваших воспитываю, пока вы на работе пропадаете!
— Ты не воспитываешь, ты их перед телевизором паркуешь и бизнес ведёшь, — не выдержала Наталья. — И ещё рассказываешь им, что мы нищие и мебель у нас старая.
— Я сказала как есть. Вон, диван продавленный, занавески выцветшие.
— Галина Петровна, это не ваше дело.
— Ишь ты, как заговорила! А помощь моя — значит, твоё дело?
Разговор пошёл по кругу.
Галина Петровна не видела в своих действиях ничего плохого. Дети под присмотром? Есть. Накормлены? Есть. В квартире порядок? Есть. А то, что она параллельно немного зарабатывает — так это её личное дело.
— Я, между прочим, на подарки им коплю, — заявила она. — Мише велосипед хороший хотела на день рождения, Даше самокат. Вы-то вечно жалуетесь, что денег нет.
— Мы не жалуемся, — возразил Андрей.
— Жалуетесь, жалуетесь. Наташа вечно про ипотеку ноет.
— Я не ною, я констатирую факты, — вставила Наталья.
— Не важно. Я хотела детям хорошие подарки сделать, не ерунду какую-нибудь из Фикс Прайса. А пенсия у меня — сами знаете какая.
— Четырнадцать тысяч, — кивнул Андрей.
— Вот именно. Четырнадцать. На эти деньги не разгуляешься. А у меня, между прочим, клиентура постоянная, люди доверяют.
Наталья хотела спросить, что за клиентура доверяет снимать порчу за три тысячи рублей, но сдержалась.
— Галина Петровна, дело не в деньгах. Дело в том, что вы используете нашу квартиру без спроса. И дети при этом без внимания.
— Не без внимания. Сидят спокойно, никуда не лезут.
— Потому что вы их шоколадом закармливаете, чтобы не мешали!
— А что плохого в шоколаде? — Голос свекрови дрогнул. — Я в детстве мечтала о шоколадных конфетах, а мне давали только карамельки. Пусть хоть внуки порадуются.
Наталья вдруг увидела в этих словах что-то настоящее, какую-то застарелую боль. Но это ничего не меняло.
После ухода свекрови они с Андреем долго сидели молча.
— Она реально не понимает, что сделала не так, — наконец сказал он.
— Я заметила.
— И что теперь?
— Найму няню.
— Это же деньги.
— Значит, будем экономить на чём-то другом.
— На чём? Мы и так ни на чём не шикуем.
— Придумаем. Но твоя мать больше с детьми не сидит.
— Она обидится.
— Пусть обижается.
Андрей помолчал.
— Она правда хотела им велосипед и самокат купить. Я верю ей в этом.
— Может, и хотела. Но это не оправдывает того, что она творила.
— Понимаю.
На следующий день Галина Петровна позвонила сыну.
— Андрюша, я тут подумала. Может, погорячилась вчера.
— Может.
— Но вы тоже хороши. Следить за родной матерью, записывать...
— Мам, мы не специально следили. Наташа заметила, что дети странно себя ведут.
— Нормально они себя ведут. Тихие, спокойные.
— Вот именно. Слишком тихие.
— Вечно вам что-то не так. То шумные, то тихие.
Андрей вздохнул:
— Мам, давай так. Ты пока не приходи. Мы няню наймём.
— Деньги тратить будете, когда я бесплатно могу!
— Мам, вопрос решён.
— А я с внуками видеться хочу.
— В выходные приезжай, как раньше. Просто сидеть с ними по будням больше не надо.
Галина Петровна помолчала.
— Значит, выгоняете.
— Никто тебя не выгоняет.
— Выгоняете, выгоняете. Ладно, дело ваше. Только потом не жалуйтесь, что денег не хватает.
Няню нашли через неделю.
Светлана, женщина лет сорока, с рекомендациями и опытом. Брала пятьсот рублей в час — при восьмичасовом рабочем дне Натальи выходило четыре тысячи в день. Дорого, но терпимо: карантин должен был закончиться через десять дней.
Дети встретили новую няню настороженно.
— А бабушка больше не придёт? — спросила Даша.
— Придёт, но в выходные. В гости.
— А конфеты будут?
— Будут. Но не так много.
Миша ничего не сказал, только плечами пожал. Он был в том возрасте, когда уже многое понимаешь, но делаешь вид, что всё равно.
Светлана оказалась полной противоположностью Галины Петровны.
Гуляла с детьми дважды в день. Готовила нормальный обед. Играла в настольные игры. Ограничивала время у экранов.
— Мам, а почему Светлана говорит, что мультики надо смотреть только час в день? — спросил как-то Миша.
— Потому что это правильно.
— А бабушка нам целый день разрешала.
— Бабушка тебя баловала.
— Понятно.
Наталья не знала, что именно он понял. Но переспрашивать не стала.
В первые выходные после всей этой истории Галина Петровна не приехала.
Наталья позвонила сама:
— Галина Петровна, мы вас в воскресенье ждём на обед.
— Спасибо, не хочу навязываться.
— Вы не навязываетесь. Дети по вам скучают.
— Правда?
— Даша три раза спрашивала, когда бабушка придёт.
Это была чистая правда. Дети действительно скучали — несмотря ни на что.
Галина Петровна помолчала.
— Ладно, приеду. Что приготовить?
— Ничего не надо, мы сами.
— Торт принесу. Тот, что в прошлый раз — он так и остался нераспакованный.
В воскресенье свекровь явилась с тортом и двумя большими пакетами.
— Это что? — удивилась Наталья.
— Подарки. Успела купить до того, как вы меня уволили.
Наталья хотела сказать, что никто её не увольнял, но промолчала. В одном пакете был детский велосипед, в другом — самокат. Оба хорошие, качественные.
— Это всё на деньги, которые я заработала у вас в квартире, — с вызовом сказала Галина Петровна. — Можете не принимать, если принципы не позволяют.
Дети уже разрывали упаковку.
— Велосипед! Велоси-и-ипед! — кричала Даша.
— Самокат крутой! — оценил Миша.
Андрей посмотрел на Наталью. Та посмотрела на свекровь. И что-то в груди болезненно сжалось.
— Спасибо, Галина Петровна. Хорошие подарки.
— То-то же, — буркнула та и пошла на кухню помогать накрывать на стол.
За обедом говорили о разном. О погоде, о ценах, о том, что в соседнем доме открылся новый магазин. Галина Петровна рассказывала про подругу, у которой кот научился открывать холодильник.
— Представляете, утром встаёт — а там пусто. Всю колбасу съел, паршивец.
— Умный кот! — хихикнула Даша.
— Умный, но наглый.
Наталья слушала и думала.
Вот сидит эта женщина, которая две недели использовала её квартиру как офис. Гадала на картах, снимала порчи, делала маникюр. При этом искренне считала, что делает доброе дело — и за внуками смотрит, и на подарки зарабатывает.
И ведь заработала. Вон велосипед стоит в коридоре, самокат рядом.
Правильно она сделала, что поставила диктофон? Наверное, правильно. Иначе бы не узнала. А то, что свекровь обиделась... Ну, это неизбежно. Не бывает так, чтобы все были довольны.
— Наташа, — вдруг прервала её мысли Галина Петровна. — Я вот что хотела сказать. Насчёт мебели я зря детям говорила. Нормальная у вас мебель. Не новая, но нормальная.
Наталья едва не поперхнулась.
— Спасибо.
— Это я так, от нечего делать болтала. Не со зла.
Андрей под столом коснулся её руки — мол, видишь, извиняется.
— Поняла, Галина Петровна. Проехали.
После обеда дети потащили бабушку смотреть свои рисунки, а Наталья мыла посуду. Андрей вытирал.
— Ну как тебе? — спросил он.
— Нормально.
— Она вроде признала, что была неправа.
— Насчёт мебели признала. Насчёт всего остального — нет.
— Ну, хоть что-то.
— Хоть что-то, — согласилась Наталья.
Из комнаты доносился смех Даши и низкий голос Галины Петровны, которая рассказывала что-то про своё детство.
— Слушай, а велосипед правда хороший, — сказал Андрей. — Я посмотрел, такой тысяч двенадцать стоит.
— И самокат тысяч пять-шесть.
— Значит, она за эти две недели минимум тысяч семнадцать-двадцать заработала.
— Выходит, так.
— Неплохой доход для пенсионерки.
— Неплохой.
Они помолчали.
— Наташ, а ты бы смогла так? Ну, гадать там, порчи снимать?
— Нет, конечно. Я в это не верю.
— А она верит, думаешь?
— Понятия не имею. Может, верит. Может, просто заработок.
— Странно это всё.
Наталья поставила последнюю тарелку в сушилку.
— Странно, — согласилась она. — Но что поделаешь. Родственников не выбирают.
Карантин в садике закончился через десять дней, как и обещали. Наталья заплатила Светлане оставшуюся сумму, поблагодарила и попрощалась. Дети вернулись к обычному расписанию.
Галина Петровна теперь приезжала только по выходным. Привозила что-нибудь вкусное, играла с внуками, рассказывала истории. Про свой «бизнес» больше не заговаривала — и Наталья не спрашивала.
Однажды Даша, вернувшись из садика, спросила:
— Мам, а Полина говорит, что её бабушка ей судьбу предсказывает по руке. А наша бабушка умеет?
Наталья замерла.
— Не знаю, Даша. Спроси у неё сама.
— А предсказывать — это плохо?
— Нет, не плохо. Просто... по-разному бывает.
Даша кивнула и убежала к игрушкам.
А Наталья осталась стоять посреди коридора — и думать о том, что жизнь устроена сложнее, чем кажется.
Вот была свекровь, которая вроде бы помогала, а на самом деле устроила подпольный офис. Вроде бы плохо — но подарки купила хорошие. Вроде бы обманывала людей за деньги — но люди сами к ней приходили и уходили довольные.
И где тут правда? И есть ли она вообще — одна, простая, понятная?
Наталья не знала. Но почему-то ей казалось, что это нормально — не знать.
Главное — что дети здоровы. Что семья цела. Что велосипед стоит в коридоре, а по выходным в доме пахнет бабушкиным тортом.
А остальное... Остальное как-нибудь утрясётся.
Всегда утрясается.