На пороге стояла незнакомая девушка с младенцем на руках — растрёпанная, в застиранном халате, с тёмными кругами под глазами.
— Вам кого? — устало спросила она.
— Мне нужен Антон Михеев, — сказала Людмила, уже понимая, что её жизнь только что разделилась на «до» и «после».
Девушка побледнела.
— Вы... вы его мама?
Всё началось за три дня до этого.
— Опять не берёт трубку, — Людмила нервно вертела телефон в руках. — Третий раз за сегодня звоню, и всё без толку.
— Может, на парах сидит, — не отрываясь от телевизора, предположил Сергей. — Ты же сама говоришь, что у него там нагрузка сумасшедшая.
— Какие пары в девять вечера? — раздражённо отмахнулась жена. — Он и вчера не перезвонил, и позавчера. Раньше хоть сообщения писал, а теперь вообще как в воду канул.
Сыну Антону было двадцать два, и он уже четвёртый год учился в Казани на программиста. Каждый месяц родители исправно переводили ему тридцать пять тысяч — на съём квартиры, продукты, учебники. Плюс подкидывали на карманные расходы, когда могли. Людмила работала бухгалтером в районной поликлинике, Сергей — мастером на заводе. Эти деньги они отрывали от себя.
— Мне Светка на работе такое рассказала, — продолжала Людмила. — У её племянника сын тоже вроде как учился, а потом выяснилось, что он два года назад вылетел и всё это время родителям голову морочил. Деньги брал, а сам в компьютерном клубе штаны просиживал.
— Ну, Антон не такой, — неуверенно произнёс Сергей. — Он же нам фотки присылал с какого-то там хакатона.
— Год назад присылал, — уточнила Людмила. — А потом только «привет, всё нормально, много задают». И всё.
Она уже неделю не находила себе места. То, что сын стал совсем редко выходить на связь, тревожило её всё сильнее. Раньше он хоть по выходным звонил, рассказывал про преподавателей, жаловался на сложные предметы. А последние месяцы — как отрезало.
— Я поеду к нему, — вдруг решила Людмила.
— Куда поедешь? — не понял Сергей.
— В Казань. Проверю, как он там живёт. Своими глазами посмотрю.
— Так предупреди его хотя бы.
— Нет, — покачала головой жена. — Если предупрежу — успеет подготовиться. Хочу увидеть, как оно на самом деле.
Сергей хотел возразить, но посмотрел на жену и промолчал. Когда Людмила что-то решала, спорить было бесполезно.
И вот она стояла перед обшарпанной дверью на четвёртом этаже хрущёвки. Адрес знала — сама помогала сыну искать эту квартиру, когда он только поступил. Сердце колотилось так, что отдавало в висках.
«Может, зря я это затеяла», — подумала она, но палец уже нажал на звонок.
За дверью послышались шаги, потом детский плач, женский голос: «Тише, тише, сейчас открою».
Людмила решила, что ошиблась квартирой.
А потом дверь распахнулась.
— Проходите, — девушка отступила в сторону, пряча глаза. — Антон на работе, но скоро придёт. Я... я его жена. Настя.
Людмила переступила порог на негнущихся ногах. В прихожей стояла детская коляска. На вешалке — женские куртки. Из комнаты тянуло детской присыпкой и чем-то кисломолочным. Всё вокруг кричало о том, что здесь живёт семья — настоящая семья с маленьким ребёнком.
— Давно вы... — Людмила не смогла закончить.
— Мы расписались полтора года назад, — тихо ответила Настя, укачивая притихшего малыша. — Это Мишенька. Ваш внук. Ему восемь месяцев.
Внук.
У неё есть внук, о котором она ничего не знала.
— Антон собирался вам рассказать, — торопливо заговорила Настя. — Просто всё время откладывал, боялся, что вы...
— Что мы — что?
— Ну... расстроитесь. Он же учёбу бросил.
Людмила опустилась на табуретку в коридоре. Ноги отказали.
— Когда бросил?
— Год назад. Когда узнал, что я беременна.
Антон пришёл через час. Увидел мать — и замер на пороге. Грязный, уставший, в рабочей спецовке, с цементной пылью в волосах.
— Мам...
— Проходи, — сухо сказала Людмила. — Поговорим.
Они сели на кухне. Настя унесла ребёнка в комнату, оставив их одних. Людмила смотрела на сына и не узнавала его. Широкие плечи. Обветренные руки с ссадинами. Щетина. Взгляд взрослого человека, который давно принимает решения сам.
— Я могу объяснить, — начал Антон.
— Объясняй.
И он стал рассказывать. Про то, как познакомился с Настей на втором курсе — она училась на дизайнера в соседнем корпусе. Как они полюбили друг друга. Как она забеременела, когда он перешёл на третий. Как он понял, что не вытянет: учиться, работать и содержать семью одновременно.
— Я устроился разнорабочим на стройку, — говорил он, глядя в стол. — Потом нашёл подработку курьером по вечерам. Сейчас выходит около семидесяти тысяч в месяц. На жизнь хватает. Не шикуем, но справляемся.
— А деньги, которые мы присылали?
Антон достал телефон, открыл банковское приложение и повернул экран к матери.
— Вот. Отдельный счёт. Четыреста двадцать тысяч. Я ни копейки вашей не потратил. Откладывал, чтобы вернуть. Считал это долгом.
Людмила смотрела на цифры и не понимала, что чувствует. Облегчение? Обиду? Гордость? Всё сразу — и ничего конкретного.
— Почему ты не сказал нам правду? — наконец спросила она.
— Боялся, — честно ответил сын. — Вы с отцом всегда твердили, что без высшего образования человек — никто. Что диплом — это главное. А я...
— А ты решил обманывать нас полтора года?
— Я не обманывал. Просто не говорил всего.
— Это одно и то же, — отрезала Людмила.
Антон опустил голову.
— Знаю. Прости.
Они сидели молча. Из комнаты доносилось тихое пение — Настя укачивала ребёнка. За окном сигналила машина. Где-то наверху сосед включил дрель.
— Она хорошая, — вдруг сказал Антон. — Настя. Выросла в детдоме, родных нет. Работает удалённо — делает логотипы, оформляет группы. Пока Мишка маленький, ей так удобнее. Мы справляемся, мам. Правда справляемся.
Людмила посмотрела на сына. Перед ней сидел не тот мальчик, которого она отправляла учиться четыре года назад. Это был мужчина. Чужой, незнакомый человек, который полтора года строил свою жизнь без неё.
— Ты мог бы просто позвонить и всё рассказать, — тихо сказала она. — Мы бы поняли.
— Нет, — Антон покачал головой. — Вы бы приехали и устроили скандал. Отец бы кричал, что я бездельник. Ты бы плакала. Я не хотел этого. Хотел сначала встать на ноги. Доказать, что справлюсь сам.
— Доказать — кому?
— Вам. И себе.
Людмила встала и подошла к окну. За стеклом темнело, в соседних домах зажигались огни. Обычный вечер обычного города. А у неё внутри всё перевернулось.
— Значит, образование ты бросил, — подытожила она, не оборачиваясь. — Женился без нашего ведома. Родил ребёнка. И всё это время говорил нам неправду.
— Да.
— И теперь хочешь, чтобы мы это приняли?
Антон помолчал.
— Нет. Я просто хочу, чтобы вы познакомились с моей семьёй. А дальше — как решите. Я пойму.
Людмила вернулась домой на следующий день. Сергей встретил её в дверях — видно было, что не спал.
— Ну что там? — с тревогой спросил он. — Ты по телефону толком ничего не сказала.
— Садись, — Людмила устало опустилась на диван. — У нас внук.
— Что?!
Она рассказала всё. Про Настю, про Мишеньку, про учёбу и две работы, про счёт с нетронутыми деньгами. Сергей слушал молча, только желваки ходили на скулах.
— Вот, значит, как, — процедил он, когда жена замолчала. — Полтора года нам голову морочил. «Много задают», видите ли.
— Он боялся, — сказала Людмила.
— Чего боялся? Мы что, звери?
— Мы всю жизнь ему повторяли, что без диплома он никто, — напомнила жена. — Что высшее образование — это главное. Что без бумажки ты букашка. Вот он и боялся признаться.
— И что теперь — мы виноваты?
— Я не говорю, что виноваты. Я говорю, что он боялся.
Сергей походил по комнате, потом остановился у окна — точно так же, как Людмила вчера в той квартире.
— И что будем делать?
— Не знаю, — честно ответила она. — У нас теперь внук. Восемь месяцев мальчику. Невестка без родных. И сын, который полтора года от нас прятался.
— Деньги хоть вернул?
— Предложил. Я не взяла.
— Почему?
— Пусть на ребёнка потратят. Нам эти деньги уже не нужны.
Сергей сел рядом с женой.
— Странно всё это, — сказал он глухо. — Вроде и внук есть, и деньги целы, и сын не наркоман какой-нибудь — работает, семью содержит. А на душе... муторно.
— Потому что он теперь чужой, — тихо произнесла Людмила. — Взрослый чужой человек, который полтора года жил своей жизнью. А мы ничего не знали.
— Может, наладится ещё...
— Может. — Людмила помолчала. — Только я всё думаю: это мы его таким вырастили? Чтобы он родителей боялся больше, чем трудностей? Чтобы обманывал нас вместо того, чтобы попросить о помощи?
Сергей не ответил. Ответа не было.
Через месяц Антон привёз жену и сына в родительский дом. Знакомство вышло натянутым — Сергей хмурился и отвечал односложно, Настя нервничала и без конца извинялась за всё подряд, Антон выглядел виноватым.
Только Мишенька ничего не понимал. Он улыбался беззубым ртом, хватал бабушку за палец и радостно гулил, пуская пузыри.
— Похож на тебя в детстве, — сказала Людмила сыну, когда они остались на кухне вдвоём. — Такой же глазастый.
— Мам, я правда хотел как лучше, — в который раз начал Антон.
— Я знаю, — перебила она. — Просто... дай нам время. Привыкнуть.
— К чему привыкнуть?
— К тому, что ты вырос. И больше не рассказываешь нам про свою жизнь.
Антон хотел возразить, но промолчал. Возражать было нечего.
Людмила взяла внука на руки. Мишенька доверчиво прижался к ней тёплым тельцем и зевнул, показав розовые дёсны.
— Ладно, — сказала она. — Что было, то было. Главное теперь — чтобы этот человечек вырос счастливым. И чтобы не боялся своих родителей.
— Не будет, — пообещал Антон. — Я тебе обещаю.
Людмила посмотрела на сына. И подумала, что четыре года назад, провожая его на учёбу, сказала бы ему ровно то же самое. И так же была бы уверена в своей правоте.
А Мишенька сладко засопел у неё на руках — тёплый, родной, ни в чём не виноватый. Единственный, кто ещё ничего никому не должен.