В сарае было тихо. Не той пустой тишиной, что бывает после крика, а плотной, рабочей — как перед грозой, когда воздух уже знает, что произойдёт, но ещё не решил, когда именно.
Елена затянула последний болт и отступила на шаг. Металл под пальцами был тёплым, слишком тёплым для зимы. Машина жила своей жизнью — не двигалась, не шумела, но присутствие её ощущалось почти физически.
Аркадий стоял у распределительного блока, склонившись над открытым ящиком. Внутри — ничего изящного: медные пластины, угольные вставки, керамические прокладки, грубые контакты, припаянные вручную. Всё выглядело так, будто устройство собрали не для точности, а для выживания.
Он поднял руку — не чтобы остановить Елену, а чтобы обозначить паузу. Она поняла сразу.
Они работали почти без слов.
Он проверял цепь, она — параметры накопителей. Он считал в уме, она — карандашом на бумаге. Иногда их взгляды пересекались, и этого было достаточно, чтобы продолжать.
Модуль, который они добавили последним, выглядел особенно чужеродно. Небольшая рама, внутри — система контактов и рычажков, соединённых в строгой последовательности. Он не был точным повторением чего-либо известного здесь и сейчас, но в нём угадывалась логика, знакомая Аркадию до боли.
— Здесь, — сказал он тихо, указывая на крайний контакт. — Если заряд превышает порог, переключение идёт дальше.
Елена кивнула.
— По шагам, — ответила она. — Не сразу.
— Именно, — сказал он. — Как счёт. Один. Потом следующий. Никаких скачков.
Этот узел позволял распределять напряжение не хаотично, а последовательно — направляя поток на разные конденсаторы по мере их заполнения. Примитивно, грубо, почти механически. Но в этом и была надёжность. Не точность — устойчивость.
Знания из будущего здесь не выглядели как чудо. Они были спрятаны в принципах: в понимании, что сложное можно разложить на простые, повторяющиеся шаги. Что контроль важнее мощности. Что система должна знать, где она находится, даже если она не умеет это назвать.
Елена провела рукой по схеме.
— Если один накопитель перегружается, — сказала она, — поток уйдёт дальше. — Машина не взорвётся.
— Или взорвётся не сразу, — ответил Аркадий. Это была не шутка.
Они оба замолчали.
Снаружи донёсся далёкий выстрел. Потом ещё один. Здесь, внутри, звук был приглушён, будто мир снаружи уже начинал отходить на второй план.
Аркадий закрыл ящик и закрепил крышку. Щёлкнул замок.
— Всё, — сказал он.
Елена подошла к главному рубильнику. Рука её замерла в нескольких сантиметрах от рукояти. Она не касалась её — пока.
— Если расчёты верны, — сказала она, не глядя на него, — мы сможем удержать заряд достаточно долго.
— Чтобы направить его, — добавил он.
— И разрядить туда, где он нужен, — закончила она.
***
Атака началась без сигнала.
Не было первого крика, не было резкого движения из темноты. Просто в какой-то момент люди на вышках поняли, что лес больше не пустой.
Снег между деревьями шевельнулся. Потом — ещё раз. И ещё. Из темноты выходили фигуры — не быстро, не скрываясь. Они шли так, будто время больше не имело для них значения. Высокие, вытянутые, с походкой, слишком ровной для зверя и слишком уверенной для человека.
— Идут… — сказал кто-то в темноте. Не в голос — почти про себя.
Выстрелы начались почти сразу. Резкие вспышки разрывали ночь, на мгновения выхватывая из темноты морды, вытянутые челюсти, неподвижные, внимательные глаза. Пули били в снег, в деревья, в тела — и слишком часто не давали того результата, на который рассчитывали.
Один из монстров упал. Тут же поднялся. Чуть медленнее, но без боли, без злости.
— Не останавливаются! — крикнули с правого фланга.
Люди стреляли снова и снова. Руки ныли, плечи горели от отдачи. Патроны заканчивались быстрее, чем хотелось думать. Кто-то перезаряжал судорожно, роняя гильзы в снег. Кто-то уже стрелял не целясь — просто туда, где было движение.
Монстры приближались.
Не броском. Не рывком. Они сокращали расстояние методично, словно знали, что времени у них больше. Иногда останавливались, склоняли головы, будто прислушиваясь — не к звукам, а к самому лагерю.
Кто-то на складе начал молиться вслух. Его голос дрожал, но слова были чёткими. Другие молчали. У одного из солдат дрогнули руки, и он просто опустился на колени, глядя в темноту, где вспыхивали выстрелы.
Аркадий видел это с края периметра. Он стрелял, когда подходили слишком близко, и каждый выстрел отдавался внутри тупым осознанием: это не решает ничего. Он поймал себя на том, что мысленно прощается — не с жизнью, а с возможностью что-то исправить.
Один из монстров прыгнул на ограждение. Дерево хрустнуло. Кто-то закричал. Выстрел в упор отбросил фигуру назад, но она упала уже почти внутри периметра.
Лес подошёл вплотную.
Начальник стоял у штаба, сжимая в руке бинокль, который больше не был нужен. Он видел достаточно и без него. Его лицо было неподвижным, словно всё лишнее из него уже ушло.
— Патроны на исходе! — доложили ему.
Он не ответил сразу. Посмотрел туда, где за брезентом, в сарае, стояла машина.
В этот момент раздался вой — не громкий, но такой близкий, что стало ясно: следующей ночи может не быть.
Начальник опустил руку.
— Хватит, — сказал он.
Он повернулся к связному.
— Включайте эту чертово машину! — прокричал он отчётливо.
***
Рубильник пошёл туго, словно сопротивлялся. Елена надавила сильнее — не рывком, а всем весом, как толкают дверь, за которой уже нет права передумать.
Щёлкнуло.
Сначала — ничего.
На одно короткое мгновение стало так тихо, что даже стрельба за периметром показалась далёкой и ненастоящей. Машина стояла неподвижно, и Аркадий успел подумать, что они ошиблись. Что расчёты не сошлись. Что мир не обязан отвечать.
А потом раздался гром.
Не раскат — удар. Один-единственный, оглушительный, будто что-то тяжёлое с размаху ударило по небу. Звук пришёл сверху и сразу отовсюду, заставив людей пригнуться, закрыть головы руками, забыв о выстрелах.
Небо было чистым. Ни облака. Ни ветра.
И всё же его разорвала молния.
Она ударила не хаотично, не в землю, не в деревья. Она нашла цель. Яркая, бело-синяя, она врезалась в ближайшую фигуру у периметра — и та исчезла, не упав, не закричав. Просто рассыпалась, как если бы её никогда не было.
Следом — вторая. Третья.
Молнии били одна за другой, с точностью, от которой становилось страшно. Они перескакивали через ограждения, не задевали людей, не касались построек. Только цели. Только тех, кто шёл из леса.
Монстры не пытались бежать. Не ускорялись. Они просто принимали удары — и обращались в пепел, который тут же оседал на снегу тёмными пятнами.
Лес озарялся вспышками, будто ночь трескалась на куски. Воздух наполнился резким запахом озона и чего-то ещё — сухого, выжженного.
Стрельба стихла. Люди смотрели, не веря глазам. Кто-то уронил ружьё. Кто-то смеялся — коротко, истерично, не сразу понимая, что смеётся.
Последняя молния ударила глубоко в лес, туда, где раньше сгущалась тьма.
После неё наступила тишина.
Настоящая. Полная. Такая, в которой слышно, как падает пепел на снег.
Никто не кричал «ура». Не сразу. Сначала люди просто стояли, ожидая, что что-то ещё произойдёт. Что тьма снова двинется. Что это ловушка.
Но лес молчал.
Тогда кто-то выдохнул. Громко. Потом ещё один. Смех прорвался, как воздух из проколотого меха. Люди обнимали друг друга, падали на колени, крестились, плакали — не от горя, а от того, что остались живы.
— Победили! — сказал кто-то. — Мы победили!
Елена стояла, не отпуская рукоять. Руки дрожали. Аркадий был рядом — молча, так же оглушённый, как и все.
Машина за их спинами тихо гудела, постепенно затихая, будто выдыхала последнее.
Ни один монстр не выжил.
И только спустя несколько долгих секунд до людей начало доходить простое, почти невозможное осознание: лагерь устоял.
***
Начальник бежал, не оглядываясь. Шинель распахнулась, шапка слетела где-то по дороге, но он этого не заметил. В голове всё ещё гремел тот удар, тот невозможный гром, и каждый шаг отдавался мыслью: успели, выжили!
У сарая было светло, будто ночь ещё не до конца поняла, что ей снова принадлежит небо. Дверь была распахнута. Изнутри тянуло теплом, озоном и выгоревшим металлом.
Он влетел внутрь — и остановился.
Аркадий и Елена стояли рядом с машиной. Не над схемами, не у рубильника. Просто рядом. Аркадий держал её за плечи, Елена — за ворот его куртки, и они целовались — неловко, резко, так целуются люди, которые только что убедились, что ещё живы.
Начальник кашлянул. Громко. Намеренно.
Они отпрянули друг от друга почти одновременно. Елена покраснела, но не от стыда — от переполнения. Аркадий всё ещё дышал слишком быстро, будто не успел вернуться целиком.
— Что… — начал начальник и осёкся. Посмотрел на машину. На приборы. На потемневшие контакты. — Кто он такой?
Вопрос прозвучал не резко. Скорее устало. Как последний пункт в списке, который нельзя больше откладывать.
Елена шагнула вперёд. Встала так, чтобы Аркадий оказался чуть позади неё.
— Это Аркадий, — сказала она. — Учёный.
Начальник прищурился.
— У нас нет его в списках.
— Он и не должен был здесь быть, — ответила она спокойно. — Приехал тайком. Из Петербурга. Я привлекла его к работе, когда стало ясно, что мы зашли в тупик.
Начальник перевёл взгляд на Аркадия.
— Значит, вы тот самый человек, — сказал он медленно, — который «случайно оказался рядом» и знал, как сделать невозможное возможным?
Аркадий кивнул. Не стал ничего добавлять.
— Вы понимаете, — продолжил начальник, — что мне придётся задать вопросы.
— Я понимаю, — сказала Елена. — И я готова отвечать. Она посмотрела ему прямо в глаза. — На те, на которые можно.
Между ними повисла пауза. За стенами слышались голоса — смех, плач, возбуждённые выкрики. Люди праздновали, не разбирая слов.
Начальник тяжело выдохнул.
— Ладно, — сказал он наконец. — Сегодня… — он махнул рукой, — сегодня мы все сделали больше, чем должны были, разберёмся потом.
Он повернулся к выходу, остановился на пороге и добавил, не оборачиваясь:
— Машину проверить, чтобы работала как нужно! Кто его знает, сколько там еще тварей в лесу. — затем он посмотрел еще раз с сомнением на Аркадия, повернулся и вышел.
Дверь закрылась.
В сарае снова стало тихо.
Елена опустила плечи, словно только сейчас позволила себе устать. Аркадий осторожно коснулся её руки.
— Ты солгала, — сказал он тихо.
— Ты хотел бы, чтобы я сказала про будущее, про сумашедше божество и все такое? — ответила она так же тихо.
Они посмотрели друг на друга. Радость ещё была здесь — тёплая, живая, настоящая. Но они чувствовали, что основной враг не повержен. Выиграна битва, но не война.
Если лениво листать дзен с его рекламой, то можно читать книгу на платформе author.today без рекламы. А еще там можно скачать файл fb2.