— Пятьдесят тысяч? — Яна замерла в дверях, не успев даже снять куртку. — Рома, ты серьёзно?
Муж стоял у окна, телефон всё ещё в руке. Темнота за стеклом казалась плотной, январской. Он обернулся, и Яна сразу поняла по его лицу — разговор будет тяжёлым.
— Мама звонила, — сказал он. — У неё труба лопнула. В ванной. Сантехник сказал менять всю разводку.
— Всю разводку, — повторила Яна. Сумка выскользнула из рук, шлёпнулась на пол. — Рома, это же...
— Я знаю, сколько это стоит, — перебил он. Голос жёсткий, как будто репетировал эту фразу, пока она добиралась с работы. — Мама одна. Ей не к кому обратиться.
Яна стянула куртку, повесила на крючок. Руки дрожали. Целый день она отбивалась от недовольных пациентов в клинике, улаживала скандал между двумя врачами, которые чуть не подрались из-за кабинета. Устала так, что ноги подкашивались. А теперь вот это.
— У нас же холодильник, — сказала она тихо. — Рома, мы четыре месяца откладывали. Четыре месяца я отказывала себе во всём. Даже новые сапоги не купила, хотя старые уже расползаются.
— Холодильник подождёт.
— А если не подождёт? Он уже еле работает!
Рома развернулся к ней. В глазах что-то мелькнуло — раздражение, усталость, может, даже вина. Но потом лицо стало жёстким.
— Это моя мать, Яна. Моя. Понимаешь?
Она понимала. Конечно, понимала. Анна Сергеевна — святое. Неприкасаемое. За три года брака Яна уже выучила это правило.
— Хорошо, — выдохнула она. — Давай завтра съезжу, посмотрю на эту трубу. Может, там не всё так страшно...
— Зачем? — Рома нахмурился. — Мама уже всё выяснила. Сантехник смотрел.
— Просто хочу убедиться. Мой отец всю жизнь сантехником проработал, помнишь? Я хоть что-то в этом понимаю.
Муж помолчал, потом кивнул. Но по его лицу Яна поняла — он недоволен. Очень недоволен.
Ночью она не спала. Лежала и смотрела в потолок, слушая ровное дыхание Ромы рядом. Пятьдесят тысяч. Их последние пятьдесят тысяч. Если отдать их сейчас, копить придётся заново. Ещё полгода. А может, и больше — у Ромы на работе обещали премию, но так и не дали.
Утром Яна поехала к свекрови сразу после смены. Анна Сергеевна жила на окраине, в старой пятиэтажке без лифта. Третий этаж, узкая лестница с облупившейся краской на перилах.
— Янечка! — свекровь распахнула дверь, улыбаясь. — Какая неожиданность! Проходи, проходи.
Квартира встретила теплом и запахом чего-то домашнего. Яна скинула ботинки, прошла на кухню. Анна Сергеевна суетилась, доставала чашки.
— Рома сказал про трубу, — начала Яна, устраиваясь на стуле. — Можно посмотреть?
— Конечно, конечно, — свекровь кивнула. — Только давай сначала...
— Давайте сразу, — Яна встала. — Мне скоро на работу.
Они прошли в ванную. Маленькая, тесная, с выцветшей плиткой. Под раковиной стоял старый пластиковый тазик. Яна присела на корточки, заглянула под трубу.
Капало. Да, капало. Небольшая струйка на стыке. Но не фонтан. Не прорыв. Просто износившаяся прокладка.
— Когда сантехник приходил? — спросила она, выпрямляясь.
— Позавчера. Сказал, что вся разводка под замену. Старые трубы, советские ещё.
Яна провела рукой по трубам. Металл холодный, где-то ржавчина проступает, но в целом... В целом это не катастрофа. Её отец чинил и похуже.
— А сколько он назвал? Точную сумму?
— Пятьдесят тысяч, — Анна Сергеевна отвернулась. — Сказал, с работой и материалами.
— У вас есть его телефон? — Яна достала свой мобильный. — Я бы хотела уточнить.
— Конечно, — свекровь продиктовала номер.
Яна набрала. Длинные гудки. Потом мужской голос:
— Слушаю.
— Виктор Петрович? Добрый день. Вы смотрели трубы по адресу Ленина, дом семнадцать, квартира сорок два?
— Какие трубы? — голос удивлённый. — Я вообще электрик. Вы не туда попали.
У Яны похолодело внутри.
— Простите, — она медленно опустила телефон. — Наверное, ошиблась.
Анна Сергеевна стояла у двери, лицо бледное.
— Это Жора дал номер, — сказала она быстро. — Мой знакомый. Наверное, перепутал.
— Жора? — переспросила Яна.
— Ну да. Георгий Викторович. Мы... недавно познакомились. Он помогает мне иногда по хозяйству.
Что-то в голосе свекрови заставило Яну насторожиться. Какая-то фальшь. Неуверенность.
— Анна Сергеевна, — она сделала шаг ближе. — Что происходит?
— Ничего! — свекровь отшатнулась. — Просто номер неправильный. Я позвоню Жоре, он даст другого мастера.
— Не надо, — Яна покачала головой. — Я позову своего брата Лёшу. Он разбирается в сантехнике. Посмотрит бесплатно.
— Не нужно никого беспокоить...
— Никакого беспокойства, — Яна уже шла к выходу. — Лёша завтра приедет. Договорились?
Она не дождалась ответа. Вышла на лестничную площадку, закрыла за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле.
Что-то здесь не так. Очень не так.
***
Вечером Яна сидела за столом и смотрела, как Рома разогревает ужин. Молча. Он тоже молчал. Микроволновка гудела, тарелка крутилась за стеклянной дверцей.
— Я была у твоей мамы, — наконец сказала Яна.
Рома обернулся.
— И?
— Номер сантехника липовый. Там вообще электрик ответил.
— Может, ошиблась номером?
— Может, — Яна сцепила пальцы на коленях. — Но труба там не требует пятидесяти тысяч. Максимум пять на новую прокладку и участок трубы.
Микроволновка пискнула. Рома достал тарелку, поставил на стол. Сел напротив.
— То есть ты хочешь сказать, что моя мама врёт?
— Я хочу сказать, что что-то не сходится.
— Яна, — он положил вилку. — Моя мать — честный человек. Она никогда никого не обманывала.
— Я не говорю, что она обманывает...
— А что ты говоришь? — голос повысился. — Что она придумала сломанную трубу, чтобы выманить у нас деньги?
— Рома, успокойся.
— Не говори мне успокоиться! — он встал. — Ты приходишь и начинаешь обвинять мою мать!
— Я не обвиняю! — Яна тоже вскочила. — Я просто хочу разобраться! Завтра приедет Лёша, посмотрит...
— Не надо никакого Лёши! — Рома ударил кулаком по столу. Тарелка звякнула. — Я дам маме деньги. Точка.
— Это наши деньги, Рома. Наши общие.
— Общие? — он усмехнулся. — Ты вообще сколько вкладываешь? Половину? Или как обычно — треть?
Удар в солнечное сплетение. Яна отшатнулась.
— Я зарабатываю меньше, — прошептала она. — Но я плачу, сколько могу.
— Вот именно. Сколько можешь. А я тяну на себе всё остальное. И при этом ты ещё указываешь мне, как тратить мои деньги!
— Но холодильник...
— Холодильник подождёт! — рявкнул он. — А моя мать ждать не может! У неё труба лопнула! Понимаешь? Лопнула!
Яна молчала. Горло сжалось так, что больно было дышать.
— Я поеду к маме, — Рома схватил куртку. — Передам ей деньги. А ты оставайся здесь и думай над своим поведением.
Дверь хлопнула. Яна осталась одна.
На следующий день, когда Рома уехал на работу, она позвонила Лёше.
— Привет, — сказал брат. — Что случилось?
— Лёш, мне нужна помощь. Можешь подъехать по одному адресу? Посмотреть трубы?
— Конечно. Когда?
— Сегодня. Сейчас, если можешь.
Они встретились у дома Анны Сергеевны через час. Лёша — высокий, широкоплечий, в рабочей куртке — окинул дом оценивающим взглядом.
— Ну что, покажешь, где течёт?
Свекровь открыла дверь не сразу. Когда увидела Лёшу, лицо вытянулось.
— Янечка, зачем ты его привела?
— Анна Сергеевна, он просто посмотрит. Бесплатно. Заодно поймём, во сколько обойдётся ремонт.
Лёша прошёл в ванную, присел, начал осматривать трубы. Яна стояла в дверях, наблюдала. Анна Сергеевна нервно переминалась рядом.
— Может, чаю? — предложила она. — Или кофе?
— Не надо, спасибо, — Яна не отводила глаз от брата.
Лёша проверял каждый стык, каждое соединение. Минут двадцать провозился. Потом выпрямился, вытер руки о джинсы.
— Тёть Ань, тут максимум на пять тысяч работы, — сказал он. — Я сам могу сделать за выходные. Только материал купить надо.
Свекровь побледнела.
— Но... мастер сказал...
— Какой мастер? — Яна достала телефон, показала набранный номер. — Вот этот? Который оказался электриком?
Тишина. Длинная, тягучая.
— Жора дал номер, — наконец выдавила Анна Сергеевна. — Он хотел помочь.
— Кто такой Жора? — спросил Лёша.
Свекровь отвернулась к окну.
— Знакомый.
— Просто знакомый? — Яна шагнула ближе. — Или что-то большее?
— Это не твоё дело!
— Моё, если речь идёт о пятидесяти тысячах! — Яна почувствовала, как внутри закипает. — Анна Сергеевна, вы хотели обмануть собственного сына?
— Я не обманывала! — голос свекрови сорвался на крик. — Я просто хотела взять взаймы! Жора обещал вернуть через месяц, с процентами!
— Жора, — повторила Яна. — Которого я ни разу не видела. Который даёт липовые номера сантехников.
Лёша молча слушал, переводя взгляд с одной на другую.
— Он честный человек! — Анна Сергеевна сжала кулаки. — Он был предпринимателем, но бизнес прогорел. Сейчас пытается встать на ноги, нужны деньги на новое дело. Он обещал...
— Обещал, — перебила Яна. — И вы ему поверили.
— Я его люблю!
Слова повисли в воздухе. Анна Сергеевна закрыла лицо руками.
— Впервые за двадцать лет я встретила мужчину, который относится ко мне по-человечески, — сказала она сквозь пальцы. — Который дарит цветы. Который звонит просто так, спросить, как дела. А ты... ты всё разрушила!
Яна стояла и не могла вымолвить ни слова.
— Тёть Ань, — вмешался Лёша. — Я понимаю. Но если этот Жора действительно честный, зачем липовый номер?
— Он не липовый! Просто... перепутал, наверное...
— Не перепутал, — Яна покачала головой. — Это мошенник. И вы это понимаете. Просто не хотите признавать.
Свекровь опустила руки. Глаза красные, мокрые.
— Уходите, — прошептала она. — Оба. Уходите из моего дома.
Они ушли. На лестничной площадке Лёша остановился.
— Яна, ты уверена, что хочешь в это влезать?
— А что мне делать? Отдать пятьдесят тысяч проходимцу?
— Рома в курсе?
— Нет. Пока нет.
Лёша вздохнул.
— Тогда готовься. Когда он узнает... это будет не разговор. Это будет война.
Яна кивнула. Она и сама это понимала.
***
Рома пришёл поздно. Яна ждала его на кухне. Руки тряслись, когда она слышала звук ключа в замке.
Он вошёл, снял куртку. Увидел её. Остановился.
— Ты ещё не спишь?
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он подошёл, сел напротив. Лицо усталое, глаза воспалённые.
— Говори.
И Яна рассказала. Про Лёшу. Про трубу, которая требует пяти тысяч, а не пятидесяти. Про липовый номер. Про Жору.
Рома слушал молча. Лицо каменело с каждым словом.
— Твоя мама влюбилась, — закончила Яна. — И этот Жора использует её. Придумал историю с трубой, чтобы выманить деньги.
Тишина. Долгая. Тяжёлая.
— И что теперь? — спросил Рома.
Яна не ожидала такого вопроса.
— Как что? Рома, твоя мама хотела нас обмануть!
— Не смей так говорить о моей матери!
— Но это правда!
— Правда? — он встал, начал ходить по кухне. — Правда в том, что моя мать двадцать лет одна! После развода она никого не подпускала. Работала, тянула меня. А сейчас, впервые, встретила человека. И ты... — он ткнул пальцем в Яну, — ты пришла и всё испортила!
— Испортила? — Яна вскочила. — Рома, этот Жора — мошенник!
— Откуда ты знаешь? Ты с ним даже не разговаривала!
— Мне не нужно! Липовый номер сантехника, завышенная в десять раз цена — это что, случайность?
— Может, мама просто ошиблась! Может, Жора действительно перепутал номер! Может, он честный человек, а ты...
— А я что?
— Ты завидуешь! — выпалил Рома. — Завидуешь, что у моей матери появился кто-то!
Яна опешила.
— Что?
— Ты слышала! Ты всегда была против того, чтобы мама была счастлива! Всегда критиковала её, указывала, что делать!
— Это неправда...
— Правда! — он подошёл вплотную. — И знаешь, что я тебе скажу? Как ты посмела маме в деньгах отказать? Она одна растила меня! А ты... ты кто вообще такая? Три года живёшь в этой семье и уже решаешь, кому помогать, а кому нет?
— Рома, это наши деньги...
— Мои деньги! — рявкнул он. — Ты зарабатываешь копейки, а туда же — голос подаёшь!
Удар. Прямой. В самое больное.
Яна отступила на шаг. Потом ещё один.
— Понятно, — сказала она тихо. — Значит, так.
— Так! И если тебе не нравится моя семья, вали к своим родителям!
Он развернулся и ушёл в спальню. Дверь захлопнулась.
Яна стояла посреди кухни. Ноги не слушались. Внутри всё горело — от обиды, от злости, от боли.
Она не пошла к родителям. Вместо этого взяла подушку, одеяло и перебралась в маленькую комнату-кладовку. Постелила на пол, легла. Смотрела в темноту и думала.
Три года. Три года она пыталась стать частью его семьи. Улыбалась свекрови, когда та в очередной раз намекала, что Яна готовит не так вкусно, как она сама. Молчала, когда Рома тратил деньги на подарки матери, хотя они сами едва сводили концы с концами. Терпела бесконечные звонки, когда Анна Сергеевна требовала совета по каждой мелочи.
И вот оно. Результат. «Ты кто вообще такая?»
Утром Яна встала рано, собралась на работу. Рома ещё спал. Или делал вид, что спит.
На работе она еле держалась. Пациенты ругались, врачи жаловались, администратор из соседнего кабинета просила подменить её на обеде. Яна кивала, делала всё на автомате.
Вечером пришла Лёша. Позвонил в дверь, когда Ромы ещё не было.
— Привет, — сказал он. — Я от твоей свекрови. Она попросила трубу починить.
— Серьёзно?
— Ага. Говорит, раз уж я предлагал... — Лёша пожал плечами. — Я согласился. Сегодня был там. Поменял прокладку, кусок трубы. Пять тысяч, как и говорил.
Яна пропустила его на кухню.
— И как она? Анна Сергеевна?
— Нормально вроде. Правда, пока я работал, заходил какой-то мужчина.
Яна насторожилась.
— Мужчина?
— Ага. Хорошо одетый. Костюм, туфли дорогие. С цветами. Твоя свекровь представила его как Жору.
Сердце ухнуло вниз.
— И что дальше?
— Они на кухне о чём-то шептались. Я слышал обрывками. Жора просил денег. Говорил, что нашёл инвестора, осталось совсем чуть-чуть собрать. Пятнадцать тысяч. Анна Сергеевна сказала, что даст, как только Ромка привезёт.
Яна закрыла глаза.
— То есть даже после всего... она продолжает?
— Получается, так, — Лёша вздохнул. — Яна, я не хочу лезть в ваши дела. Но этот тип... он профессионал. Видел я таких. Обаятельные, с букетами. А потом исчезают с деньгами.
— Я знаю.
— Рома в курсе?
— Нет. Он... он на стороне матери.
Лёша молчал. Потом положил руку ей на плечо.
— Держись. Если что — звони.
Когда он ушёл, Яна села на диван в кладовке. Здесь она теперь спала. Здесь, среди коробок со старыми вещами и забытого пылесоса.
Рома пришёл поздно. Прошёл мимо, даже не заглянул.
На следующий день Яна поймала его перед работой.
— Рома, мне нужно с тобой поговорить.
Он застыл у двери, рука на ручке.
— О чём?
— О твоей маме. О Жоре.
— Не начинай.
— Лёша был у неё вчера. Чинил трубу. И видел этого Жору.
Рома обернулся. Лицо напряжённое.
— Ну и что?
— Он просил у неё денег. Пятнадцать тысяч.
— Это её дело.
— Рома! — Яна шагнула к нему. — Это мошенник! Он выманивает у неё деньги!
— Ты не знаешь этого!
— Знаю! Весь сценарий классический! Букеты, комплименты, а потом — «помоги, мне нужно совсем чуть-чуть». И так до тех пор, пока не высосет всё!
— Моя мать взрослый человек, — сказал Рома жёстко. — Она сама решит, кому давать деньги.
— Но это твоя мать!
— Именно! Моя! Не твоя! И я не позволю тебе указывать ей, как жить!
Он вышел, хлопнув дверью.
Яна осталась стоять в коридоре. Руки тряслись.
***
Прошло три дня. Три дня молчания. Рома приходил поздно, уходил рано. Ел на кухне, когда Яны не было. Спал в спальне. Яна — в кладовке.
Они стали чужими. В собственной квартире.
На четвёртый день вечером зазвонил телефон Ромы. Яна услышала из кладовки его голос:
— Мам, что случилось?.. Успокойся... Куда пропал?.. Какие деньги?.. Пятнадцать тысяч?!
Яна замерла.
Рома говорил ещё минут пять. Голос становился всё тише, глуше. Потом тишина.
Яна вышла из кладовки. Рома сидел на диване в гостиной, телефон в руке. Лицо серое.
— Что случилось? — спросила она тихо.
Он поднял глаза. Пустые. Потерянные.
— Жора пропал. Взял у мамы пятнадцать тысяч и пропал.
Яна присела рядом. Не близко. Но рядом.
— Когда?
— Три дня назад. Она сняла деньги со своей карты. Последние накопления. Отдала ему. Он сказал, что вернёт через неделю, с процентами. А сегодня... сегодня номер не отвечает. По адресу, который он называл, живут другие люди.
Тишина.
— Мама плачет, — добавил Рома. — Говорит, что во всём виновата. Что из-за неё мы с тобой поругались.
Яна молчала.
— Я поеду к ней, — Рома встал. — Нужно... нужно что-то делать.
Он уехал. Вернулся только под утро. Яна не спала. Слышала, как он вошёл, как снял обувь, как прошёл на кухню.
Она вышла. Рома сидел за столом, голова в руках.
— Как она? — спросила Яна.
— Плохо. Очень плохо. Винит себя.
Яна села напротив.
— Рома...
— Ты была права, — перебил он. — Прости. Ты была права, а я... я не хотел слушать.
Она смотрела на него. На усталое лицо, на опущенные плечи.
— Что теперь? — спросила она.
Он поднял голову.
— Мама говорит, что всё из-за неё. Что ты из-за неё ушла.
— Я не уходила. Я здесь.
— В кладовке, — он усмехнулся горько. — Яна, я... прости. За те слова. Про деньги, про семью. Я был неправ.
Яна вздохнула.
— Рома, дело не в словах. Дело в том, что ты выбрал. Ты выбрал встать на сторону матери, даже не выслушав меня. Даже не попытавшись разобраться.
— Я знаю.
— И это не первый раз. Каждый раз, когда возникает конфликт между мной и твоей мамой, ты выбираешь её. Автоматически.
Он молчал.
— Я устала, — сказала Яна. — Устала быть чужой. Устала доказывать, что я имею право на мнение. Устала от того, что моя зарплата — это «копейки», а мои слова — это «зависть».
— Яна...
— Нет, выслушай, — она подалась вперёд. — Три года я пыталась стать частью вашей семьи. Улыбалась, когда твоя мама говорила, что мои котлеты невкусные. Молчала, когда ты тратил деньги на её подарки, хотя мы сами экономили на всём. Терпела её звонки посреди ночи, когда ей хотелось поговорить. И что в итоге? «Ты кто вообще такая?»
Рома сжал кулаки.
— Я не это имел в виду...
— Имел. И это правда, Рома. Для тебя я так и осталась чужой. Не Пушковой. Просто девушкой, которая живёт с тобой.
Он встал, подошёл к окну. Темнота за стеклом, редкие огни.
— Что мне делать? — спросил он тихо.
— Не знаю, — ответила Яна. — Честно не знаю.
Утром она собрала вещи. Не всё, только самое нужное. Рома стоял у двери, смотрел.
— Ты уходишь?
— На время. Мне нужно подумать.
— Куда?
— Сниму комнату. Рядом с работой.
Он шагнул к ней.
— Яна, подожди. Давай поговорим. Всё обсудим.
— Мы уже говорили, Рома. Много раз. И каждый раз всё заканчивалось одинаково.
Она взяла сумку, прошла мимо него.
— Мне нужна пауза. Время, чтобы понять, хочу ли я дальше жить так.
Дверь закрылась. Яна стояла на лестничной площадке, сжимая ручку сумки. Потом пошла вниз.
***
Комнату Яна сняла через коллегу по работе. Маленькая, на окраине, но чистая. С кроватью, столом, шкафом. Больше ничего не нужно.
Первую неделю она привыкала к тишине. К тому, что никто не хлопает дверью. Что не нужно готовить ужин на двоих. Что телефон не разрывается от звонков свекрови.
Рома писал каждый день. Короткие сообщения: «Как дела?», «Может, увидимся?», «Нам нужно поговорить».
Яна отвечала вежливо, односложно. «Нормально», «Не сейчас», «Позже».
Через две недели он приехал к ней на работу. Ждал у входа, когда смена закончилась.
— Привет, — сказал, когда она вышла.
— Привет.
— Можно тебя угостить кофе?
Они сели в маленькое кафе напротив клиники. Рома заказал два капучино, смотрел в окно.
— Мама хочет с тобой поговорить, — начал он.
Яна кивнула.
— Она... она поняла, что была неправа. Хочет извиниться.
— Хорошо.
— Яна, — он повернулся к ней. — Вернись. Пожалуйста.
— Рома...
— Я изменюсь. Обещаю. Буду слушать тебя. Буду на твоей стороне.
Яна смотрела на него. На знакомое лицо, на глаза, в которых читалась надежда.
— Ты не изменишься, — сказала она тихо.
— Изменюсь!
— Нет. Потому что ты не понимаешь, что именно нужно менять.
Он замолчал.
— Для тебя это просто ссора, — продолжила Яна. — Недоразумение, которое нужно замять. Ты думаешь, что достаточно извиниться, пообещать «быть лучше» — и всё наладится.
— А разве нет?
— Нет, — она покачала головой. — Потому что проблема не в одной ссоре. Проблема в том, что для тебя я всегда буду второй. После твоей матери. После её желаний, её мнения, её счастья.
— Это неправда...
— Правда. И ты это знаешь.
Рома опустил голову.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тоже тебя люблю, — ответила Яна. — Но любви недостаточно.
Они сидели молча. Кофе остывал в чашках.
— Что теперь? — спросил Рома.
— Не знаю. Мне всё ещё нужно время.
Он кивнул. Встал, положил деньги на стол.
— Если решишь... если захочешь вернуться... я буду ждать.
Яна проводила его взглядом. Потом допила кофе и пошла домой. В свою маленькую комнату.
Через неделю позвонила Анна Сергеевна.
— Яна, мне нужно с тобой поговорить, — голос сухой, официальный.
— Слушаю.
— Я хочу извиниться. За всю эту историю с Жорой. Я была неправа.
— Хорошо, — ответила Яна.
— Но... — свекровь помолчала. — Ты тоже неправа. Ты настраиваешь Рому против меня.
Яна усмехнулась.
— Я не настраиваю.
— Настраиваешь! Он теперь смотрит на меня как на... как на преступницу! А я всего лишь хотела счастья!
— За наш счёт.
Молчание. Длинное.
— Ты всегда была слишком правильной, — наконец сказала Анна Сергеевна. — Слишком умной. Но счастье — это не про правоту. Это про любовь.
— Возможно, — согласилась Яна. — Но обманывать я не умею.
— Тогда ты никогда не будешь счастлива.
— Может быть, — Яна посмотрела в окно. За стеклом падал снег. — Но хотя бы буду честной.
Она положила трубку.
Больше Анна Сергеевна не звонила.
Прошёл месяц. Рома приезжал ещё дважды. Просил вернуться, обещал, что всё изменится.
Яна каждый раз говорила: «Мне нужно время».
Но внутри она уже знала ответ. Знала, что не вернётся. Что не сможет снова жить в доме, где её считают чужой. Где её мнение ничего не значит. Где она всегда будет второй.
Развод она не подавала. Пока. Просто жила своей жизнью. Работала, встречалась с друзьями, ходила в кино.
Лёша заезжал иногда. Рассказывал, что Анна Сергеевна устроилась на вторую работу. Хочет вернуть те пятнадцать тысяч, которые потеряла.
— Жора так и не объявился? — спросила Яна.
— Нет. Растворился.
Она кивнула. Не удивилась.
Вечером Яна сидела у окна, смотрела на снег. Телефон завибрировал. Сообщение от Ромы: «Думаю о тебе».
Она не ответила. Просто положила телефон и продолжила смотреть в окно.
Снег падал тихо, медленно. Укрывал город белым одеялом. За окном кто-то смеялся, кто-то торопился домой.
А Яна сидела и думала. О том, что иногда уйти — это не слабость. Это сила. Сила признать, что некоторые вещи не исправить. Что некоторые люди не изменятся.
И что это нормально. Отпустить. Пойти дальше.
Без обид. Без злости.
Просто... отпустить.
И жить дальше. Своей жизнью. Честной. Пусть и одинокой.
Но честной.
***
Прошло полгода.
Яна привыкла к своей новой жизни — к тишине после работы, к решениям, которые принимала только она, к тому, что никого не нужно ждать к ужину. Она даже купила себе те самые новые сапоги — красивые, дорогие, которые выбрала сама.
В клинике её перевели на должность старшей медсестры. Больше ответственности, но и больше денег. И что самое главное — больше общения с людьми. Яна заметила, что пациенты часто делились с ней не только медицинскими проблемами. Рассказывали о семейных неурядицах, о конфликтах с детьми, о одиночестве.
— Вы так хорошо слушаете, — сказала ей однажды пожилая женщина после процедуры. — Прямо как психолог.
Это слово засело в голове.
А потом случился тот звонок. Незнакомый женский голос, дрожащий от волнения:
— Простите, вы Яна Сергеевна? Жена Романа Пушкова?
— Бывшая жена, — поправила Яна.
— Мне... мне нужна ваша помощь. Мой сын... он не может жениться из-за меня. Он так и сказал: «После истории с Яной я понял, что проблема во мне». Можно с вами встретиться? Читать 2 часть...
Если рассказ наберёт 200 лайков, то продолжение бесплатно откроется для всех! Поддержим друг друга ❤️ 👍