– Тётя Вика, мне так жаль, что всё так вышло! Но я беременна от вашего Сергея, – Марина, накручивая на палец выбеленную прядь, застыла у кухонного стола. – Понимаю, вам это неприятно, но мы с ним любим друг друга. Честно, я этого не хотела. Сама не знаю, как так получилось…
Марина смотрела прямо в глаза с невинностью, от которой сводило скулы. Хотелось влепить ей оплеуху. Я медленно опустила кружку на стол. Кофе обжигал пальцы сквозь тонкий фарфор, но боль казалась далекой, приглушенной.
– Смешно, – выдохнула я.
В своей же кухне, в цветастом халате, подарке Сергея на какой-то пустяковый праздник. Он тогда сказал, что я в нем как девчонка. Глупая, я приняла это за комплимент. Не задумалась, зачем взрослому мужчине жена-подросток. А теперь эта самая "девчонка", моя девятнадцатилетняя племянница, рассказывает мне о своей беременности от моего мужа.
Всего три месяца назад я встречала ее на вокзале – хрупкую, потерянную первокурсницу с огромным рюкзаком и испуганными глазами.
– Tётя Вика, спасибо огромное, что приютили! Я буду тише воды, ниже травы, вы меня и не заметите! – лебезила она тогда.
– Марина, – я постаралась говорить ровно, – давай поговорим серьезно. Ты вообще понимаешь, что несёшь?
– Конечно, понимаю!
Она вскинула подбородок, и я увидела в ней Ленку, мою сестру, такую же упрямую. Втемяшится что-то в голову – попрёт напролом.
– Я знаю, что это неправильно, – продолжала вещать племянница. – Я понимаю, что он женат. Но любовь… она же выше условностей!
– И когда же это случилось? – тихо спросила я, цепляясь за ускользающую надежду на то, что это дурной сон. Но Марина была слишком убедительна.
– Это было, когда вы были в командировке в Питере, – выпалила она. – Он был такой одинокий… Я просто хотела его поддержать, приготовила ужин. Потом он открыл вино…
Вино? Вот тут включился здравый смысл.
– Стоп! – я подняла руку. – Какое вино? Сергей вообще не пьет. Язва.
Марина на секунду запнулась, но тут же снова затараторила:
– Ну, может, сок? Какая разница! Главное, что между нами всё случилось, и теперь я ношу его ребёнка!
В этот момент в кухню вошёл Сергей. Увидев нас, он расплылся в улыбке.
– О, сони проснулись! Вика, мама твоя наяривала, просила перезвонить. Марин, на первую успеваешь?
– Сереж… – Марина обернулась к нему, и я заметила, как дрогнули ее ресницы, словно она украдкой смахивала непрошеную слезу. – Я все рассказала тете Вике. Про нас… И про ребенка.
Лицо мужа вытянулось в нелепой гримасе растерянности, в другой ситуации я бы расхохоталась. Он, словно очнувшись, заметался взглядом между мной и Мариной, но слова застряли в горле.
– Что? Какой ребенок? Какие «мы»? – наконец выдохнул Сергей, обретая дар речи. – Вика, что происходит?
– А то и происходит, что моя племянница утверждает, будто носит под сердцем твое дитя, – с ледяным спокойствием произнесла я, подходя к мужу. – Якобы вы тут любовь-морковь крутили, пока я в командировках пропадала. Это правда?
– Да вы что, с ума посходили обе? – Сергей побагровел, словно рак, брошенный в кипяток. – Марина, что за чушь ты несешь? Вика, ты же не веришь в этот бред?
– Это не бред! – Марина топнула ногой, и в голосе ее зазвенела сталь. – И вообще, тетя Вика, если ты не хочешь, чтобы вся родня узнала, какой у тебя муж на самом деле, давай все по-тихому уладим. Мне и ребенку нужна будет жилплощадь. Хотя бы доля в этой квартире. Или… Или можно денежную компенсацию обсудить.
И тут до меня дошло. Медленно, но верно, словно кусочки мозаики, в голове сложилась картина. Последние недели Марина вела себя более чем странно: то задерживалась допоздна, то и вовсе не возвращалась ночевать.
— У подружки осталась я, тетя Вика! — словно сломанная пластинка, твердила она.
Порой её просьбы о деньгах на учебники возносились до небес, по стоимости соперничая с билетом на Луну.
— Так, — выдохнула я, словно выпустила пар из перегретого котла, — разойдитесь. Мне нужно побыть одной, подумать.
— Но, тётя Вика… — пропищала Марина, как мышка, загнанная в угол.
— Марш отсюда! — рявкнула я, голос сорвался, как натянутая струна.
Лишь когда они исчезли из виду, оставив меня в тишине, я схватила телефон. Ленка ответила на пятом гудке, голос её сочился сонливостью и раздражением.
— Вик, ты с ума сошла? Знаешь, сколько сейчас времени? У людей выходной!
— Лен, бросай всё, приезжай немедленно, — отрезала я. — И Кольку прихвати.
— Что случилось? — в голосе сестры прорезалась тревога. — С Маринкой что-то случилось?
— С Маринкой, как раз, всё слишком хорошо, — уклончиво ответила я. — Приезжайте, сами всё увидите.
Следующие два часа превратились в кошмарный балаган. Марина забилась в своей комнате и рыдала с надрывом, так, что, казалось, стены содрогались. Сережа, словно приговорённый к казни, сидел перед телевизором, уставившись в футбол невидящим взглядом. А я, как заведённая, наводила порядок, бессмысленно переставляя вещи с места на место – всегда так делаю, когда нервничаю.
Ленка и Коля явились к обеду, словно вихрь ворвавшись в квартиру. Лицо сестры пылало гневом.
— Где она? — процедила Ленка сквозь зубы.
Я лишь кивнула на дверь, за которой скрывалась Марина. Ленка, не церемонясь, распахнула её без стука, и в ту же секунду раздался оглушительный вопль, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки.
— Мама? Папа? Что вы тут делаете?
— Ах, вот зачем ты приехала! Разбираться с твоими грязными фокусами! — Ленка, словно разъяренная тигрица, рывком вытащила оцепеневшую дочь в коридор. — Ну, выкладывай, что ты тут наворотила!
Марина, как загнанный зверек, метнула взгляд исподлобья: на меня, на Сергея, застывшего в дверном проеме гостиной, потом на отца, чья фигура, словно высеченная из камня, заслоняла выход.
— Я… Я беременна от дяди Сережи, — прошептала она, и в голосе не осталось и следа от былой наглой уверенности. Лишь жалкий, дрожащий звук.
— Врешь! — воздух в коридоре взорвался звоном пощечины. — Говори, мерзавка, кто отец на самом деле!
— Мам, ну, мам… — Истерика захлестнула Марину, слезы хлынули нескончаемым потоком. — От Владика… из группы… Но он сказал, это не его забота, пусть я сама выпутываюсь.
— И ты решила свалить все на дядю Сережу? — глухо, сдавленно проговорил Николай. — Совсем стыд потеряла?
— Да я думала… Думала, у них денег куры не клюют, квартира вон какая… Мне же как-то жить надо с ребенком! — Марина захлебывалась рыданиями, размазывая слезы и тушь по щекам.
— Немедленно собирай вещи и домой! — прорычала Ленка, в ее голосе звенела сталь. — Хватит, нагулялась по столицам!
Я стояла, наблюдая за этой отвратительной драмой, и чувствовала ледяное безразличие. Не злость – лишь усталость и омерзение. Эта девчонка жила под моей крышей, ела мой хлеб, а потом едва не разрушила мою жизнь ради призрачного благополучия.
— Вика, прости нас, — Ленка повернулась ко мне, и я увидела в ее глазах стыд и отчаяние. — Я представить не могла, что она способна на такое. Мы уедем прямо сейчас.
– Забирайте, – кивнула я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна жилка гнева. – И Ленку… больше не присылай. Никогда.
Они ушли, будто их ветром сдуло. Марина даже не обернулась на прощание, лишь спешно запихнула вещи в бесформенную сумку и пулей вылетела за дверь. Ленка, всхлипывая, судорожно обнимала меня, шепча бессвязные извинения. Коля, словно провинившийся школьник, жал руку Сергею, что-то невнятно бормоча.
Щелчок закрывающейся двери отрезал их от нас, оставив лишь двоих – меня и Сергея – в звенящей тишине прихожей. Он неловко переступил с ноги на ногу, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, а потом обнял, крепко прижав к себе.
– Вик, скажи честно, ты ведь ни на секунду не поверила в эту чушь?
– Если честно… – я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах, – первые пять минут во мне кипела такая ярость, что готова была выставить вас обоих за дверь. А потом здравый смысл взял верх.
– И что же тебя убедило в моей невиновности? – тихо спросил муж, проведя рукой по моим волосам.
– Твоя невинная физиономия, – ответила я с усмешкой, чувствуя, как напряжение медленно отступает. – Ты был такой искренний, такой растерянный, словно тебя подняли ни свет ни заря. А потом сидел, как приговоренный к расстрелу. Я просто поняла: человек, совершивший такую подлость, не смог бы так искренне страдать. Особенно ты.
Кстати, через неделю Ленка написала, что Марина не беременна. Вся эта история – плод ее бурной фантазии. Интересно, на что она вообще рассчитывала? Даже если бы я поверила в ее ложь?
Читать еще ->